Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного.docx
Скачиваний:
0
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
5.45 Mб
Скачать

2 Подробнее см. А. Л. Зимин, Княжеские духовные грамоты

начала  XVI  в.   («Исторические  записки»,  кн.   24,   1948,  стр.   284—

286).

3 А. Е. Пресняков, Завещание Василия III, стр. 78—79;

И.   И.   Смирнов,   Очерки,   стр.   22—26.

15 А, А. Зимин

225

й  дьяка  Федора  Мишурина  и  приказал  им  «о  устройстве

земском, како вы правити после его государьства» Ч

К   этому   списку добавляется   также   и   боярин   Михаил

Юрьевич  Захарьин,  который,  оказывается,  присутствовал

на   совещании   и   оставался   даже   у  постели   Василия   III

вместе  с  И.  Ю.  Шигоною  и  М.  Л.  Глинским,  когда  осталь¬

ные   участники   совещания   разошлись 

Для решения этого  вопроса  нужно  напомнить,  что  в со¬

став  Боярской  думы  входило   12  бояр:  дядя  жены  Васи¬

лия  III  князь  М.  Л.  Глинский,  дальний  родственник  ве¬

ликого князя  князь  Дмитрий  Федорович  Вельский,  силь¬

ная   группировка   суздальских   княжат,   возглавлявшихся

Шуйскими   (И.  В.  и  В.  В.  Шуйские,  Михаил  Васильевич

и   Борис   Иванович   Горбатые,  Александр   Андреевич  Хо-

холков-Ростовский), и представители старомосковского

боярства (Василий и Иван Григорьевичи Морозовы,

М.  С.  Воронцов,  М.  В.  Тучков  и  М.  Ю.  Захарьин),  Князь

А.  А.  Хохолков-Ростовский,  видимо,  в  совещаниях  «у  по¬

стели»  Василия  III  не  принимал  участия,  так  как  он  на¬

ходился на наместничестве в Смоленске Остальные

бояре   в   той   или   иной   форме   в  последние   дни   жизни

Василия  III   фигурируют  среди   его  ближайших  советни¬

ков.  Наряду  с  названными  выше  5  боярами  участниками

совещания  3  декабря  князь  Д.  Ф.  Вельский,  князья  Гор¬

батые  и  Морозовы  (Поплевины)  такя;е  присутствовали  на

беседах  с  великим  князем.   Ко  всем  к   ним   Василий   III

обращался  со  словами:   «Постойте  крепко,   чтоб   мой  сын

учинился  на  государстве  государь  и   чтоб   была   в  земле

правда» Итак,   очевидно,  всей  Боярской  думе  в  цело�м

поручалось  ведение  государственных  делНо  поскольку

1 Псрл, т. IV, ч. 1, вып. 111, стр. 35у.

-   В подтверждение версни о «регентском совете»

И.   И.   Смирнов   также   ссылается   на рассказ   Степенной книги

(ПСРЛ,   т.   XXI,   СПб.,   1908,   стр.   612—613)   и   на   духовную   Васи¬

лия   I (ДиДГ,    20,   21,   22). В первом случае в источнике

о   совете   сведений   нет,   а   во   втором   сообщается,   что   малолет¬

ний   наследник   «приказывается»   Витовту   и   «молодшей   братье»

Василия   I,  которые   также   никакого   «совета»   не   образовывали.

3  Сб.  РИО,  т.  ЫХ,  стр.  1.

  ПСРЛ,  т.   IV,   ч.   1,  вып.   III,  стр.  558.

   Не   может   подкрепить   гипотезу   о   «регентском   совете»   и

ссылка И.   И. Смирнова (см.   Очерки, стр.   34) на показания

226

в  Боярской  думе   яйнос  большинство  принадлежало  Шуй¬

ским   (кроме  пяти  суздальских  княжат,  дворецкий  князь

Иван  Иванович  Кубенский,  казначей  Петр  Иванович  Го¬

ловин),   которые   одно   время   склонны   были   ориентиро¬

ваться   на   дмитровского   князя  Юрия  Ивановича \   Васи¬

лий   III   объявил   официально   опекунами   наследника   его

родичей князей   М.  Л.   Глинского   и   Д.  Ф.  Вельского

Именно,   обращаясь  к  Вельскому,   он  произнес:   «Вы  бы,

мои  сестричи  князь  Дмитрей  с  братиею,  о  ратных  делех

и  о  земском  строение  стояли  за  один,  а  сыну  бы  есте  мо¬

ему  служили  прямо».

Однако   уже   ближайшие   месяцы   после   смерти   Васи¬

лия  III,  последовавшей  3  декабря   1533  г.,  внесли  суще¬

ственные  коррективы  в  состав  правительственной  среды.

Первый удар  был  нанесен по  удельным  братьям  покойного

великого   князя,   ибо  подавляющее   большинство   предста¬

вителей   боярской   знати   стремилось   предотвратить   сепа¬

ратистские тенденции, обнаруживавшиеся в политике

старицкого  и  дмитровского  князей.

С  князя  Андрея  Старицкого  была   взята   присяга   на

верность  Ивану  IV а  уже  И  декабря  1533  г.,  т.  е.  через

польского   жолнера   Войцеха,   ибо   среди   б   названных   Войцехом

«старших   воевод»   нет   И.   В,   Шуйского   и   М.   С.   Воронцова,   но

зато   он   упоминает   князей   Д.   Ф.   Вельского,   Ивана   Федоровича

Телепнева-Оболенского и Федора Ивановича Мстиславского

(«Тыи   теж   суть   старшими   при   них»),   которых   не   знает   рас¬

сказ   о   событиях   3   декабря («Акты, относящиеся к истории

Западной   России»   (далее  АЗР),  т.  II,     179/ІІІ,  стр.  331).

   Еще при жизни Василия ПІ А. М. и И. М. Шуйские

«отъезжали»   к   князю Юр.мю (ПСРЛ,   т.   ХПІ, ч. 1, стр. 77).

В   связи   с   этим,   очевидно,   в   1527/28   г.   с   них   была   взята   «за¬

пись»   (ДиДГ,   стр.   447).

2  ПСРЛ,  т.   IV,  ч.   1,  вып.  III,  стр.  558;  Л.  Л.  Шахматов,  О  так

называемой Ростовской летописи (Чтения ОИДР, 1904,   кн. 1,

стр.   128).   Позднее   имя   Д.   Ф.   Вельского   в   редакции   летописи,

составлявшейся в годы правления Шуйских, было изъято

(ПСРЛ, т. XIII, ч. 1, стр. 271). По непонятной причине

И.   И.   Смирнов   умалчивает   о   том,   какую   роль   для   Д.   Ф.   Вель¬

ского предназначил Василий III, считая, что особая роль

в   «регентском совете» отводилась лишь одному   М. Л. Глин¬

скому   (И.   И.   Смирнов,   Очерки,   стр.   34).

®  О  его  крестоцеловальных  записях  1533—1534  гг.  см.  ДиДГ,

стр.   457.   Разбор   этих памятников дан   И.   И.   Смирновым (см.

Очерки,   стр.  53—55).

227

неделю  после  смерти  Василия  III,  согласно  решению,  при¬

нятому  Боярской  думой,   «поимали»   князя  Юрия  Ивано¬

вича Ч

Решительным   противником   дмитровского   князя   был,

очевидно, один   из виднейших   деятелей   правительства

малолетнего  Ивана  IV  князь  И.  Ф.  Оболенский Пред¬

логом   для   ликвидации   Дмитровского   удела   явилась   по¬

пытка  князя  Андрея Шуйского  «отъехать»  к  князю Юрию,

т.  е.  перейти   к   нему   на   службу�. Однако   даже   бли¬

жайшие родичи Шуйского  князья Горбатые отказа¬

лись   его   поддержать.   Дмитровский  князь   не   имел   хоть

сколько-нибудь  серьезной  опоры  в  среде  господствующего

ПСРЛ,   т.   XIII,   ч. 1,   стр. 78;   М.   Н.   Тихомиров,   Записки

о  регентстве  Елены  Глинской,  стр.  283.  По  Вологодско-Пермской

летописи   князя   Юрия   «поимали»   12   декабря (ПСРЛ,   т.   XXVI,

стр.  315,  321).

2   На   это   обратил   внимание   С.   М.   Каштанов   в   статье   «Из

истории   последних уделов»,   стр.   285,   указавший на то,   что

князь   Юрий   в   это   время   «поотимал»  пожни   и   починки у князя

В.  И.  Шиха-Оболенского   (Я.  П.  Лихачев,   Сборник   актов,  вып.  П,

стр.  213).

3  В  летописях  сохранились  две  версии   о  роди  Андрея  Шуй¬

ского   в   деле   князя   Юрия.   Согласно   краткому   рассказу,   Шуй¬

скому   предложил   перейти   на   службу   к   дмитровскому   князю

посланец   последнего   дьяк   Тишков.   Шуйскнй   сообщил   об   этом

князю  Б.  Горбатому,  который  поставил  в  известность  остальных

бояр   (ПСРЛ,   т.   XIII,   ч.   1,   стр.   77—78;   т.   VII,   стр.   286).   Другая

версия   считает,   что всему виной был   Андрей   Шуйский,   ибо

«помысли   к   князю   Юрью   отъехати   и   не   токмо   отъехати,  но   и

на великое княжение его подняти» (там   же,   т. ХІП,   ч. 1,

стр.   78).   С.   М.   Соловьев   отдает   предпочтение первой версии

«по   краткости   времени,   протекшего   от   смерти   Василия   до   за¬

ключения Юрия» (С. Ш. Соловьев, История России, кн. 2,

стр.  5).  Говоря  о  тенденциозности  обоих  версий,  И.  И.  Смирнов

отдает  также  предпочтение  рассказу  Летописца  начала  царства

(и.   Н.   Смирнов,   Очерки,   стр.   31). Аргумент С,   М.   Соловьева,

впрочем,   мало   убедителен.   Опала,   постигшая  А.   Шуйского   при

Елене   Глинской,   несомненный   факт.   Краткий   вариант,   входя¬

щий   в   Воскресенскую   летопись,   очевидно,   написан во время

правления  Шуйских,  поскольку  явно  стремится  затушевать  роль

князя Андрея Шуйского в событиях 1534   г. (С,   А. Левина,

О   времени   составления   и   составителе   Воскресенской   летописи

XVI  в.,  стр.  376—377).  Пространный   вариант,  несомненно,  напи¬

сан   уже после   гибели   Андрея Шуйского,   когда   можно было

осветить   в   ином   свете   поведение   этого   князя   в   первые   дни

после   смерти   Василия  III.

228

класса  феодалов Ч  Удельный  князь  Андрей  Старицкий  на

данном  этане  поддержал  Елену  Глинскую  и  малолетнего

Ивана  IV,  боясь  усиления дмитровского  князя.  Юрий  Ива¬

нович  вместе  с  Андреем  Шуйским  были  брошены  в  тем¬

ницу После  заточения князя Юрия  правительство  Елены

Глинской  поспешило   укрепить  свое   влияние в бывшем

уделе   этого   князя   (Дмитрове,   Рузе,   Звенигороде   и   Ка¬

шине)  путем  выдачи  грамот  духовным  феодалам,  владев¬

шим  землями  в  этом  уделе

Вскоре   произошли   серьезные   изменения   и   в   составе

Боярской  думы.  Уже  к  январю  1534  г.  энергичная  Елена

Глинская  добилась  звания  боярина  и  конюшего  для  своего

фаворита   князя   И.   Ф.   Телеппева-Оболенского а   «кто

бывает  конюшим  и  тот  первый  боярин  чином  и  честею»

К  июлю  того  же  года  боярином  стал  муж  сестры   Елены

Глинской  князь  Иван  Данилович  Пенков®.  Наконец,  к  ис¬

ходу  1534  г.,  среди  бояр  упоминается  князь  Никита  Ва¬

сильевич  Оболенский�.  Опираясь  на  большинство  в  Бояр¬

ской  думе  и  в  дворцовом  аппарате, Шуйские   пытались

в  первой  половине  1534  г.  проводить  свою  политическую

линию.   Польский  жолнер Войцех, покинувший Москву

3  июля   1534  г.,  сообщал,  что   «всею землею справуют»

князь В. Шуйский, М.  В. Тучков, М.  Ю. З���рьин,

И.  Ю.  Шигопа  Подясогин  и  М.  Ю.  Глинский,  но  последний

не  имеет  никакого  влияния®.

В  такой обстановке произошел раскол в Боярской

думе.  Поводом  для  него  послужило  бегство  в  Литву  князя

   Для позиции детей боярских характерна челобитная

Ивана   Яганова (декабрь 1533  август 1534   г.),   сообщавшего

великокняжескому   правительству   о   всех   планах   князя   Юрия

(АИ,   т.   I,      136).

2  ПСРЛ,  т.   ХІИ.   ч.   1,   стр.   78—79.

3   С.   М.   Каштанов, Иммунитетные грамоты 1534  начала

1538  года  как   источник  по   истории  внутренней  политики  в  пе¬

риод регентства Елены Глинской («Проблемы источниковеде¬

ния»,   вып.  VIII,  М.,   1959,  стр.   374—375).

4  АЗР,   т. II, 175,   стр.   235;   С,   Герберштейн,   указ.   соч.,

стр.  39.

5  Г.  Котошихин,  указ.  соч.,  стр.  88.

ДРК,   стр.   92.   Биографию   И.   Д.   Пенкова   см.   Н.   Е.   Носов,

Очерки,  стр.   292—295.

  ПСРЛ,   т.  XIII,  ч.   1,  стр,  81.

8  АЗР,  т.   П, 179/Ш,  стр.   331.

229

Семена  Федоровича  Вельского  и  окольничего  Ивана  Ва¬

сильевича  Ляцкого,  причем  с  ними  бежали  «многие  дети

боярьские,   великого   князя   дворяне» Из   беглецов  уда¬

лось  «изымать»  только  князя  Богдана  Трубецкого�.  «Со¬

ветчики»  беглецов  князья  И.  Ф.  Вельский  и  И.  М.  Во¬

ротынский  с  детьми  были  брошены  в  тюрьму Связанные

родственными  узами  с  беглецами,  князь  Д.  Ф.  Вельский

и  М.  Ю.  Захарьин   (И.  В.  Ляцкий  был   его   двоюродным

братом)   должны  были  на  время  уступить  важнейшие  по¬

зиции  в  руководстве  страною.   Оба  они  вместе  с  дьяком

М. Путятиным были  отданы  на  поруки Через  день  после

побега  Семена  Вельского,  т.  е.  5  августа,  был  «поимап'>

князь М.  Л.  Глинский,  а  его мать,  княгиню  Анну,  постигла

опала �

О  причинах заточения князя Михаила Глинского

источники   сообщают   разные   сведения.   В   Воскресенской

летописи  говорится,  что  Глинского  бросили  в  темницу  за

то,  что  он  отравил  Василия  III®.  Это  явно  вымышленное

сообщение,  которое  помещено  в  своде  1541  г.,  вышедшем

из  среды  Шуйских,  было  снято  в  Летописце  начала  цар¬

ства,  где просто сообщается о «поимании» Глинского

после  рассказа   о  бегстве Семена Вельского и опалах,

последовавших  за  этим  событием�.

В  тексте  Царственной  книги  вместо  версии  об  отрав¬

лении  Василия  III  приводится  обвинение  Глинского  в  том,

'   ПСРЛ,   т.   XXVI,   стр.   315.