2. Проблема свободы—детерминизма в психологии мотивации. Развитие психологических механизмов свободы и ответственности.

Спор между Мартином Лютером и Эразмом Роттердамским. Мартин Лютер считал, что всё осуществляется по воле бога, поэтому у человека не может быть свободы воли. Эразм Роттердамский отвечал, что раз человек создан по образу и подобию бога, то у него как и самого бога должна быть свобода воли.

Джон Локк. Проблема свободы, из которой выросла проблема мотивации.

Сторонники дарвинизма говорили о том, что все биологические процессы предопределены.

Мы не знаем всех тех причин, которые управляют нашими действиями, поэтому думаем, что у нас есть свобода воли.

Объяснение наличия свободы воли через точку бифуркации (автор термина Илья Пригожин – Нобелевский лауреат), после которой возможны различные варианты развития ситуации, которые в неживой природе случайны (не могут быть предсказаны), а в живой природе управляются свободой воли.

Розов – жизнь людей бывает 2 видов: сознательная, т.е. управляемая целями и бессознательная, управляемая причинами.

О мотивации мы говорим только в тех случаях, в которых мы имеем дело с детерминацией, то есть с порождением, с возникновением каких-то поведенческих актов.

Естественнонаучные представления склонны подчеркивать, что все имеет свое причинное объяснение, а если что-то не находит причинного объяснения, значит, время ещё не пришло; позднее это объяснение неизбежно будет найдено. Одна из характерных позиций по отношению к проблемам человеческой свободы/детерминированности выражена крупным отечественным нейрофизиологом П.В. Симоновым, автором одной из достаточно известных теорий мотивации, эмоций и воли. Симонов считает, что свобода существует для человека только субъективно, а объективно ее нет. Субъективно человек свободен, считает принимаемые им решения обусловленными его собственным выбором, но объективно они причинно детерминированы, просто он не знает тех детерминант, которые влияют на его решение, на его выбор.

Аргентинский философ Марио Бунге в монографии «Причинность: место принципа причинности в современной науке» анализирует категорию причинности применительно к неживой природе, живой природе и к человеческому поведению. Рассматривая проблему разной формы причинной обусловленности явлений, Бунге показывает, что в очень многих случаях причинная детерминация как таковая не работает, во многих случаях, со многими вещами её путать не следует. Например, с причинной детерминацией мы имеем дело только тогда, когда на протяжении всего процесса она продолжает оказывать своё действие. В жизни встречается очень много процессов, которые этим условиям не соответствуют. Довольно типичный вариант, когда некоторая начальная детерминированность процесса далее прекращается, и процесс получает какой-то источник движения в самом себе. Сама логика процесса, сам процесс начинает себя поддерживать, и явление перестает быть детерминированным, становится самодетерминированным. Как только принимается во внимание … самодетерминация, как только начинают понимать, что ничто не является исключительным следствием внешних условий, какими бы важными они не были…. свобода тогда рассматривается как положительная величина, как активное стремление достичь оптимальной самодетерминации. Фатализм тогда кажется дурным сном, ибо ничто не может рассматриваться как неизбежное следствие или прошлых явлений, направляющих события по предопределенным путям, или существующих причин, действующих ab extrinesco [извне] вне досягаемости материальной и духовной деятельности человека» (Бунге, 1962, с.225).

от Аристотеля известно различение причинной и целевой детерминации. Причина — это то, что толкает, цель — это то, что каким-то образом отражаясь в сознании, в психике, направляет нас к себе. О целевой детерминации говорят, естественно, применительно только к человеческому поведению; по отношению к высшим животным остается спорным вопрос, в какой мере можно говорить о целях и о целевых детерминантах. Человек совершает многие действия не по какой-то причине, а для достижения цели, для достижения чего-то, чего ещё в данный момент нет. Нобелевской премии по химии И.Пригожиным. Он изучал определенные процессы неорганической природы, в которых возникает разрыв детерминации. Образуется разветвление, когда возможны два разных варианта течения процесса, процесс может пойти в одном или другом направлении, причем нет такого фактора, такого условия, которое бы определяло выбор направления. Его определяет случайность. Такие точки он назвал точками бифуркации (от лат. bifurcatio – раздвоение), а соответствующие процессы — бифуркационными процессами (Пригожин, Стенгерс, 1985).

Другими словами, детерминация человеческих действий не носит всеохватывающий характер.

Однако только в неорганическом мире детерминизму противостоит одна лишь случайность; в мире действий людей, наделенных сознанием, появляется еще одна реальность — самодетерминация. Включение в любой момент нашего рефлексивного сознания перестраивает всю систему сил, воздействующих на ситуацию. Осознавая эти силы, мы лишаем их большей части их власти над нами и способны выбрать любую из альтернатив, не только наиболее притягательную, или не выбрать ничего. Практически вся традиционная психология мотивации разработана для существа, не обладающего рефлексивным сознанием, только лишь, в лучшем случае, когнитивными процессами сравнения и оценивания.

в разные моменты человек функционирует в одном или другом из двух возможных состояний: состоянии детерминированности или состоянии самодетерминации. Это хорошо выражено известной формулой Гегеля: "Обстоятельства или мотивы господствуют над человеком лишь в той мере, в какой он сам позволяет им это" (Гегель, 1971, с. 26). В этой формуле одновременно выражены две психологические истины: во-первых, что обстоятельства и мотивы могут господствовать над человеком, а во-вторых, что человек может и не позволить им это. Таким образом, над психологией мотивации как реализующейся через психику детерминации надстраивается психология свободы как реализующейся через рефлексивное сознание самодетерминации.