Глава 1. Развитие и становление института признания

И ПРИВЕДЕНИЯ В ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЙ ИНОСТРАННЫХ СУДОВ

И ИНОСТРАННЫХ АРБИТРАЖНЫХ РЕШЕНИЙ В РОССИИ

1.1. Эволюция подходов к регулированию отношений по признанию и приведению в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений

О развитии института признания иностранных решений в России можно говорить, начиная с Устава гражданского судопроизводства Российской Империи 1864 г. и Конвенции по вопросам гражданского процесса от 14 ноября 1896 г., и хотя выделение отдельной отрасли арбитражного процесса и института признании арбитражных решений произошло намного позже, основные моменты были сформулированы и позднее перенесены в новые процессуальные кодексы.

Изначальная редакция Устава гражданского судопроизводства Российской Империи 1864 г.¹ предусматривала, что  иностранные судебные решения подлежали признанию и исполнению в России в каждом случае в порядке статьи 1273 Устава гражданского судопроизводства, независимо от того в каком государстве оно было вынесено, если только решение, подлежащее исполнению «по законам того государства, в котором оно состоялось (статья 1276), не заключает в себе распоряжений, противных общественному порядку или недопускаемых законами ИМПЕРИИ (статья 1279), и не имеет своим предметом иска о праве собственности на недвижимое имение, находящееся в России (статья 1281)».² Однако подобное толкование нормы статьи 1273 Устава было пересмотрено Правительствующим Сенатом в 1882 году: именно тогда впервые было введено положение, что судебные решения иностранных государств, с которыми не заключен соответствующий международный договор, не подлежат признанию и исполнению на территории России.

Профессор И.Е. Энгельман отмечал, что «Россия, через эту до сих пор восхваляемую по своей либеральности статью, стала в определенном вопросе «вне европейского международного общения, в положение, которое противоречит возможности международных оборотов».¹ Данное утверждение связано с тем, что первая конвенция, посвященная вопросам признания и исполнения иностранных судебных решений, была заключена Российской Империей только в 1911 г. с Болгарией.

После Октябрьской революции 1917 г. принцип о необходимости заключения международного договора для реализации правоприменительных актов зарубежных органов правосудия получил дальнейшее развитие и закрепление. Перетерский И.С. заметил: «поскольку нет соответствующего международного соглашения, постольку решение иностранного суда не может быть приводимо в исполнение. Следовательно, лицу, предоставляющему такое судебное решение, должно быть предложено обратиться в наш суд с иском на общем основании».²

Политика изоляции, проводимая СССР в то время не позволила развиться противоположной точке зрения С. Б. Крылова, полагавшего, что «поскольку СССР не связан соглашениями с иностранными государствами, исполнение иностранных решений возможно лишь на основе взаимности».³

Практика заключения соответствующих международных договоров с зарубежными государствами установилась лишь в конце 50-х - начале 60-х годов в связи с укреплением СССР торговых связей с другими странами социалистического лагеря. В указанный период СССР был заключен целый ряд двусторонних договоров об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам.

Существенные изменения были достигнуты в 1958 году, когда было подписано сразу несколько ключевых актов.

Во-первых, 12 сентября 1958 г. Президиумом Верховного Совета СССР был принят Указ «О порядке исполнения решений судов государств, с которыми СССР заключены договоры об оказании правовой помощи».¹ Указ от 12 сентября 1958 г. явился первым нормативно-правовым актом, который за всю историю развития института признания и исполнения решений иностранных судов в России установил правила признания решений, которые по своему характеру не требуют принудительного исполнения. Более того, порядок реализации указанных правоприменительных актов зарубежных органов правосудия, предусмотренный в Указе от 12 сентября 1958 г., практически в неизменном виде воспроизведен в новых процессуальных кодексах Российской Федерации.

Во-вторых, 29 декабря 1958 была подписана Нью-Йоркская Конвенция 1958 года «О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений». Механизмы, предусмотренные данной конвенцией, получили широкое признание и воплощение в различных национальных законодательных актах, принятых после Конвенции во многих странах, в том числе и в России. «Это был серьезный шаг к интеграции СССР на международном уровне.

Национальные акты получили дальнейшее развитие в 1988 году. С целью их устранения недостатков Указа 12 сентября 1958 г. - 21 июня 1988 г. был принят Указ «О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей». Новый Указ прямо закрепил в советском законодательстве принцип о необходимости заключения международного договора для реализации правоприменительных актов зарубежных органов правосудия на территории СССР.

В результате было дано однозначное толкование: признанию и исполнению в СССР подлежат иностранные судебные решения лишь при наличии соответствующего международного договора.

Таким образом, принятие Указа от 21 июня 1988 г. явилось важным этапом в эволюции института признания и исполнения судебных решений в нашей стране, который во многом определил дальнейшую тенденцию в развитии правового регулирования рассматриваемых вопросов в отечественном законодательстве.

После распада СССР создание правового механизма для признания и исполнения иностранных судебных решений осуществлялось по нескольким направлениям. Во-первых, на территории Российской Федерации до принятия соответствующих законодательных актов нормы бывшего Союза ССР подлежали применению в части, не противоречащей новому законодательству. Во-вторых, для России как для правопреемника Союза ССР сохранили свое действие международные договоры, заключенные ранее СССР, если не было объявлено о прекращении действия таких договоров. В-третьих, были приняты новые нормативно-правовые акты, в которых получили законодательное урегулирование вопросы признания и исполнения иностранных судебных решений в Российской Федерации.

Обращаясь к законодательству новейшей истории России по данной теме, в первую очередь, следует назвать Конституцию Российской Федерации.¹ В Конституции РФ были закреплены основные принципы отправления гражданского и арбитражного судопроизводства в Российской Федерации, в том числе имеющие непосредственное отношение к вопросу признания и исполнения решений иностранных судов.

И, наконец, последним этапом является выделение самостоятельного вида признания и приведение в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений, выделенного в главе 31 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации¹ и Разделе 8 Закона РФ от 07.07.1993 № 5338-1 (ред. от 03.12.2008) «О международном коммерческом арбитраже».² Аналогичные нормы были закреплены в Гражданском процессуальном кодексе РФ (ГПК РФ) от 14.11.2002 № 138-ФЗ в главе 45 в отношении признания и исполнения решений иностранных судов и иностранных третейских судов (арбитражей).³

Общей характерной особенностью АПК РФ и ГПК РФ является то, что в них сохраняется требование, согласно которому реализация иностранных судебных решений в Российской Федерации может быть осуществлена только в тех случаях, когда это предусмотрено международным договором.

Данное положение существенно тормозит и затягивает процесс разрешения спора и в условиях стремительно развивающихся международных связей создает препятствия для защиты уже подтвержденных зарубежным решением субъективных прав граждан и юридических лиц на территории нашего государства, и, следовательно, не отвечает требованиям настоящего времени.

Применительно к данной ситуации в юридической литературе получила развитие точка зрения о целесообразности закрепления в процессуальных кодексах Российской Федерации положений, допускающих реализацию правоприменительных актов зарубежных органов правосудия на условиях взаимности. Однако, учитывая недостатки, связанные с констатацией наличия взаимности и условий ее предоставления в иностранном государстве, большинство ученых рассматривают соответствующие изменения в качестве временной меры в процессе усовершенствования национального механизма признания и приведения в исполнение решений иностранных судов, этот вопрос будет рассмотрен нами более подробно в следующей главе.¹

Российская Федерация является участницей целого ряда международных конвенций и договоров, регулирующих вопросы признания и приведения в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений. При этом ни в одном договоре не содержится легального определения понятия «признание иностранного судебного решения». Не предусмотрено оно и в новых процессуальных кодексах Российской Федерации. Однако содержание данного понятия играет ключевую роль в механизме регулирования порядка признания и приведения в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений, как на уровне национального законодательства, так и в международной договорной практике государств.²

Эволюция взглядов на проблему признания решений иностранных судов неразрывно связана с вопросом о суверенитете государств. Будучи актом публичной власти одного государства, принятым в пределах ее юрисдикции, решение должно быть признано и исполнено на территории другого государства, т.к. действие судебного решения вынесенного на территории одного государства ограничено его территориальными пределами. В силу общепризнанных принципов международного права, а именно территориальной целостности и суверенного равенства государств, признание и исполнение иностранного судебного решения на территории какого-либо государства возможно лишь на основании соответствующих норм национального законодательства или международного договора. Дореволюционный ученый Т.М. Яблочков писал, что «каждая суверенная власть может протестовать против исполнения на ее территории актов, исходящих от иностранных властей; и ни одна суверенная власть не смеет претендовать на признание и допущение отправления ее функций на иностранной территории».¹ Стремление государств ограничить действие иностранных решений на территории своих государств было продиктовано в основном, существованием различных материально-правовых систем в рамках отдельных государств, недоверием к процессуальным гарантиям, предоставляемым участникам процесса в иностранном государстве и действием «презумпции предвзятости» зарубежного суда к иностранцам, направленной на защиту интересов собственных граждан.²

Однако с развитием международных связей между участниками торгового оборота, в доктрине стали появляться различные научные теории, предусматривающие возможность признания иностранных судебных решений на территории суверенных государств.

Прежде чем перейти непосредственно к содержанию терминов признания и приведения в исполнение иностранных решений, целесообразно остановиться на выработанных западными и российскими исследователями теоретических положениях, лежащих в основе определения названных понятий.

Выделяют несколько теорий, лежащих в основе понятия признания судебного решения, основные из которых:

Теория распространения действия (распространения последствий иностранного решения )³

Теория кумулятивности (ассимиляции)

Согласно теории распространения действия, иногда называемой теорией распространения последствий иностранного решения¹, признание судебного решения имеет своим следствием наделение его таким же действием, какое оно имеет в государстве, на суверенной территории которого судебное решение было вынесено. Критикуя данную теорию, исследователи совершенно справедливо отмечают, что, поскольку в различных правовых системах действие судебных решений очень многообразно, наделение иностранного решения тем же действием, что и в стране, где оно было вынесено, может иметь непредсказуемые последствия. Например, во Франции вынесенное против основного должника судебное решение одновременно имеет эффект и против поручителя, однако сложно говорить о допустимости наделения французского решения подобными свойствами и в России.²

По названной выше причине более предпочтительной и практикуемой является теория кумулятивности, обозначаемая также как теория ассимиляции, согласно которой: «распространение действия иностранного судебного решения доходит лишь до пределов действия соответствующего решения, вынесенного внутри признающего государства».³

На основе данной теории распространение действия иностранного судебного решения возможно только до пределов, в которых действует соответствующее, аналогичное решение, вынесенное внутри признающего государства. Действительно, объектом признания и приведения в исполнение всегда выступает конкретный юрисдикционный акт. Вполне логично, что признающее государство, которое в рамках конкретного дела фактически подменяет иностранным судебным актом, подтверждающим права и обязанности сторон, собственный акт, не должно наделять признаваемый иностранный судебный акт большими последствиями, нежели при внутригосударственном разрешении того же дела. В связи с этим иностранные судебные решения в Российской Федерации не могут наделяться действием более широким, чем российские судебные постановления.

Одновременно нужно учитывать, что, если объективные и субъективные пределы действия иностранного судебного решения ограничены по сравнению с пределами действия российских судебных актов, действие иностранных судебных актов в случае их признания в России должно распространяться до пределов действия в государстве, на территории которого иностранный судебный акт был вынесен.

В качестве положительного примера подобного положения вещей может быть приведена статья 84b Закона Австрии 1896 года «Об исполнительном производстве и о принятии мер по обеспечению требований» (Уставе исполнительного производства). В названной статье зафиксировано правило, согласно которому после вступления в законную силу объявления принудительного исполнения иностранный исполнительный документ следует рассматривать как местный (австрийский). Однако ему придают действие не большее, чем то, которое он имеет в государстве его происхождения.¹

Таким образом, при определении содержания понятий признания и приведения в исполнение иностранных судебных актов, в основу более правильно положить теорию кумулятивности (ассимиляции) с оговоркой о том, что при признании иностранного судебного решения его действие не может выходить как за пределы действия судебных актов признающего государства, так и за пределы, которые оно имеет в государстве происхождения.

К сторонникам данного подхода можно отнести Сорокину С.С.: в своей работе она делает вывод, что понятие признания судебного решения следует раскрывать, исходя из концепции о распространении его правового действия на территории государства, где оно подлежит реализации. При этом отмечает, что последствия такого распространения являются различными и могут не совпадать с пределами действия правоприменительного акта, существующими в признающем государстве и государстве первоначального судебного решения. В данном случае возникает серьезная угроза нарушения основных процессуальных принципов в признающем решение государстве.¹