2. Церковное право как наука

2.1. Название дисциплины: каноническое и церковное пра­во.

Систематическое изложение права, которым регламентируется жизнь Церкви, составляет предмет науки, которая так и называ­ется: «Церковное право». Существует, однако, и другое название на­шей дисциплины — каноническое право.

Слово «канон» (κανών) в буквальном, вещественном смысле озна­чает инструмент для проведения прямых линий. Но это слово полу­чило также обозначение «образца, правила». На новозаветном языке оно употребляется в смысле «правила» христианской жизни: «Тем, которые поступают по сему правилу (κανών), мир им и милость, и Из­раилю Божию» (Гал. 6, 16); «впрочем, до чего мы достигли, так и дол­жны мыслить и по тому правилу (κανών) жить» (Флп. 3, 16).

В церковной лексике слово «канон» стало одним из самых мно­гозначных. Оно обозначает и перечень Священных Книг, и список клириков, и особый литургический жанр. Предметом нашей науки являются каноны в смысле дисциплинарных постановлений — пра­вил апостольских, соборных, и святоотеческих. Во 2-м правиле Трулльского Собора сказано: «Прекрасным и крайняго тщания до­стойным признал сей Святый Собор и то, чтобы отныне, ко исцелению душ и ко уврачеванию страстей, тверды и ненарушимы пре­бывали приятыя и утвержденныя бывшими прежде нас Святыми и Блаженными Отцами, а также и нам преданный, именем святых и славных апостолов, 85 правил (κανόνες)... Согласием нашим за­печатлеваем и все прочия священныя правила, изложенный от Свя­тых и Блаженных Отец наших...»

Каноны (κανόνες) следует отличать как от оросов (орос) — дог­матических определений Соборов, так и от законов (νομοί), издан­ных гражданской властью.

В западной юридической литературе церковное и каноническое право рассматриваются как две различные дисциплины. Под кано­нической подразумевается наука, изучающая каноны Древней Цер­кви и папские декреталы, вошедшие в «Корпус канонического права» (Corpus juris canonici) — свод, окончательно сложившийся на исходе средневековья. Правовые нормы этого свода касаются не только цер­ковных, но и светских правовых отношений, которые в средние века входили в юрисдикцию церкви. Таким образом, каноническое право на языке западной юридической науки — это право, церковное по происхождению, однако не исключительно церковное по содержа­нию. Церковным же правом называют науку, предмет которой — правовые акты, регулирующие церковную жизнь, независимо от их происхождения: будь то древние каноны, церковные постановления позднейшей эпохи или законы, изданные светской властью.

Иными словами, каноническое право (jus canonicum) все то право, которое произошло от Церкви в эпоху Вселенских Соборов на Востоке и до конца средневековья на Западе, независимо от то­го, касается оно церковных дел. А церковное право (jus ecclesiasticum) — это право, касающееся Церкви независимо от законодателя. По замечанию немецкого ученого Рихтера, отношения того и другого права можно представить под образом двух взаимно пересекающихся кругов".¹⁷—

По мнению русского канониста Н. С. Суворова, такое различе­ние дисциплин вполне приемлемо. Он ссылается при этом на то об­стоятельство, что «церковные отношения... как в автокефальных церквах Восточного православия, так и на Западе, только отчасти определяются каноническим правом, главным же образом опреде­ляются нормами позднейшего происхождения, как церковного, так и государственного».¹⁸

Довод этот верен, однако, лишь в том отношении, что количе­ственно законодательный материал позднейшего происхождения

превосходит канонический свод. По происхождению источников, «каноническое право» — лишь часть всей совокупности церковно-правовых актов. Но каноны образуют основу и сердцевину церков­ного права, для позднейшего церковного законодательства они слу­жили непререкаемым авторитетом и критерием. Латинский «Corpus juris canonici» действительно изобилует правовыми норма­ми, регулирующими гражданские отношения. Этого, однако, нельзя утверждать относительно канонов Православной Церкви. 12-е пра­вило VII Вселенского Собора (о недействительности отчуждительной сделки) или 85-е правило Трулльского Собора (о форме отпу­щения рабов на волю), приводимые профессором П. С. Суворовым для того, чтобы обосновать необходимость различать каноническое и церковное право применительно к Православной Церкви, во-пер­вых, представляют собой все-таки исключения, а во-вторых, и эти два канона не лишены нравственного содержания, которое, естест­венно, не безразлично для церковного правосознания.

Если на Востоке «Церковь и входила в область светского, мир­ского права, — совершенно верно полагает А. С. Павлов, — то она никогда не придавала принципиального значения своей законода­тельной деятельности в этой области». Поэтому он справедливо отождествляет каноническое и церковное право: «Православный, и, в частности, русский канонист может безразлично давать своему предмету и то, и другое название». По его словам, «если мы назовем наш предмет каноническим правом, то этим названием укажем на господствующий и определяющий элемент в церковном праве».¹⁹