Глава 5. Московское царство в XVII веке

1. Смутное время

После смерти Ивана IV правление в Москве приобрело бо­лее упорядоченный характер. Ведущей фигурой в правитель­стве теперь был шурин нового царя боярин Борис Годунов. Бо­рис в действительности правил Россией от имени Федора I. Го­дунов был очень способным государственным деятелем, и, ка­залось, Московия под его правлением должна была вернуться в нормальное состояние. Однако внутреннее противостояние в политической и социальной областях, равно как и экономиче­ский кризис, не позволили найти выход. Класс бояр, который был серьезно подорван опричниной, теперь сплачивался, что­бы вернуть свои старые привилегии. Бояре негодовали на то, что Борис у власти, и завидовали его высокому положению. На деле Борис продолжал главную линию политики Ивана IV, поддерживая интересы дворянства и купечества против бояр. Это заставляло его также следовать планам Ивана в ог­раничении свободы крестьян, что порождало среди них недо­вольство.

Московские цари и самозванцы в Смутное время

1598—1605 Борис Годунов

1605 Федор II (сын Бориса)

1605—1606 Лжедмитрий I

1606—1607 Василий IV (Шуйский)

1607—1610 Лжедмитрий II (царь-соперник)

1610—1613 Владислав Польский (царь выборный)

88

признаны русскими художниками, которые получили много пользы от изучения техники его письма — свободных мазков кистью. Однако они не делали попыток подражать его инди­видуальному драматическому стилю.

Величайшим русским художником этого периода был Ан­дрей Рублев, который провел свою юность в Троицком мона­стыре и позже написал свою знаменитую икону «Троица» для этого монастыря. Очарование творений Рублева — в ясном спокойствии его композиции и в симфонии изящно подобран­ного сочетания цветов. Есть определенное сходство между ра­ботами Рублева и творениями его современника, итальянско­го художника Микеланджело.

Глава 4. Московское царство в XVI столетии

1. Расширение России в XVI веке

Освобождение России от монгольского ига было важной поворотной вехой в ее борьбе со степью. Однако эта борьба бы­ла еще далека от окончания. Хотя политически и независи­мая, Россия еще много лет продолжала подвергаться татар­ским набегам. Неустойчивая ситуация в степях требовала по­стоянной бдительности и громадных военных усилий со сто­роны московского правительства. Единственным выходом было контролировать степи посредством мер дипломатиче­ских или военных. К 1550 году Россия была готова начать контрнаступление против степи, и царь Иван IV успешно по­корил ханства Казанское и Астраханское. Этим самым он ус­тановил контроль над всем течением Волги. Одновременно с распространением государственной власти имело место на­родное колонизационное движение.

Веками отстраненные от плодородных земель на юге и юго-востоке, русские оценили изменившуюся ситуацию и начали передвижение, как тогда говорили, «на дикое поле». Прави­тельство помогало новым поселенцам строительством укреп­ленных линий (с конца XVI века и позже) для защиты их от нападения татар. С успешным ходом колонизации существу­ющие линии продолжались дальше, и к ним добавлялись но­вые. Хотя татары во многих случаях прорывались через эти укрепления, в целом свою задачу эти линии выполнили.

На северо-востоке внимание русских привлекли звери, как источники дорогого меха. Еще в давние времена, с 1300 года, добытчики мехов и охотники перевалили через северную часть Уральских гор, вышли в низовья Обского бассейна к Ар-

92

гольским ханом, а позже косвенно упрочилась соперничест­вом между Москвой и Тверью. Теперь хан потерял свою власть. Тверь ослабла настолько, что больше не могла ограни­чивать амбиции московских правителей. Казалось, у Новго­рода не было другого выбора, как переметнуться для защиты к Казимиру — королю Польши и великому князю Литвы.

Новгородские бояре, возглавляемые энергичной женщи­ной-политиком Марфой Борецкой, вдовой прежнего главы Новгорода, желали соглашения с Литвой. Симпатии же обык­новенных людей в большинстве были на стороне Москвы. Бо­лее того, Казимир представлял римскую католическую власть, что делало его подозрительным для многих новгород­цев. Тем не менее мнение бояр перевесило, и новгородское ве­че заключило с Казимиром договор. Король гарантировал Новгороду его права и свободу религии и обещал защиту от Москвы. Как и ожидалось, Иван Ш не принял равнодушно литовское вмешательство в то, что, как он считал, было чисто русским делом, и отправил против Новгорода свою армию. Разбитые в решающем сражении и не получившие никакой помощи от Литвы, новгородцы должны были умолять о мире (1471). Согласно условиям мирного договора, им пришлось заплатить существенный штраф и согласиться на увеличив­шуюся юридическую власть великого князя. Более того, прежние новгородские свободы подлежали утверждению Ивана. Новгородцы также должны были обещать не входить в союз с Литвой.

Договор 1471 года оказался лишь временной передышкой. Отношения между боярами и простыми людьми были напря­женными, и в 1475 году произошло волнение. Многие просто­людины обратились к Ивану. Он лично прибыл в Новгород для суда над обидчиками — семеро бояр были обвинены и за­ключены в тюрьму. Когда Иван вернулся в Москву, несколь­ко новгородцев пришли к нему, чтобы подать жалобу. В одном из дел два новгородских должностных лица обратились к не­му: «Государь». Иван быстро использовал представившуюся возможность и объявил, что он желает полной власти над Новгородом, Горожане ответили, что эти лица не имели права менять форму обращения и что Новгород удовлетворен дого­вором 1471 года. Несмотря на это, Иван снова отправил свои войска против Новгорода. Казимир, как и раньше, не оказал помощи. Город, будучи не в силах бороться с Москвой, дол­жен был сдаться без всяких условий³². Вольности были отме­нены, вече уничтожено. Его символ — колокол свободы —

93

был увезен в Москву (1478 год). Арестованную Марфу Борец-кую отправили в женский монастырь в Нижнем Новгороде.

Однако и это еще не конец. Двумя годами позже в Новгоро­де был раскрыт заговор против Москвы в пользу Литвы. Иван III лично провел карательную экспедицию. В этот раз он при­нял решительные меры, чтобы обеспечить повиновение раз и навсегда. Сто пятьдесят бояр были казнены, и их собствен­ность конфискована. Восемь тысяч видных семей получили земельные владения в различных районах Московии, а их прежние земли в Новгороде заселило такое же количество мо­сковитов. В 1478 году пятьдесят богатейших новгородских купцов с семьями перевели во Владимир. В следующие два го­да из Новгорода в Московию (главным образом в Нижний Новгород) вывели около 10 000 зажиточных людей из средне­го класса. Кроме того, к 1500 году большинство церковных зе­мель Новгорода было конфисковано и роздано как земельные владения служившим в армии московитам.

Это означало конец Великого Новгорода. Верхний пласт новгородского общества был снят, средний класс также рассе­ян. Оставлены лишь аморфные массы, у которых не было ру­ководителей или политических прав. Политика Ивана в отно­шении Новгорода имела, однако, более важное значение и влияние, чем простое установление там московского режима. Ни новгородцы, перемещенные в Московию, ни сами моско­виты, поселенные в Новгороде, не получили земли в полную собственность. Земельные участки давались им на определен­ных условиях: в компенсацию за прошлую или за будущую службу великому князю. Контроль над этими владениями сильно увеличил власть великого князя и усилил его позицию в отношении класса бояр в Московии.

В этой связи нужно упомянуть, что статус боярского клас­са и его состав в этот период претерпели решительное измене­ние. С вхождением в Московию большинства региональных княжеств (последнее — Рязань — было присоединено при сыне Ивана Ш) князья должны были или вступить на службу к великому князю Московскому, или уехать в Литву. Боль­шинство из них остались в Московии и сформировали вы­сший слой боярства. Исчезновение независимых княжеств повлияло также на положение нетитулованных бояр. Старый принцип свободы боярской службы теперь утратил свое зна­чение, так как в Восточной России был только один князь, ко­торому они и могли служить. Следовательно, и князья, и боя­ре Восточной России были постоянно привязаны к Москве;

94

термин «бояре» обрел новое значение — теперь он означал члена боярского совета (Думы) первого разряда. Бояре также занимали высшие должности в армии и администрации Мос­ковского княжества. Для того чтобы предотвращать конф­ликты и недовольство бояр, была организована тщательно ведшаяся система учета генеалогического старшинства бояр­ских фамилий с учетом места службы каждого. Система эта основывалась на прецедентах.

Таким образом, великий князь московский (а позже царь) в выборе своих советников и высших военачальников был связан традицией. Как отмечал историк Василий Ключев­ский, «самодержавный царь должен был править посредст­вом аристократической администрации». При известных об­стоятельствах это вело к серьезному политическому конфлик­ту, который достиг своей высшей точки в середине XVI столе­тия.

В своих отношениях с татарским миром Иван Ш извлек значительную пользу из разногласий среди татарских орд. Его зассал касимовский хан имел тесные отношения и с ха­ном Казани, и с ханом Крыма. Был он также всегда готов по­мочь Ивану в роли его змиссара при дворе других мусульман­ских правителей. Поэтому Москва была хорошо информиро­вана о положении на ближнем и среднем Востоке. Московские агенты появлялись даже в афганском Герате. Главным наме­рением Ивана было дипломатическое и стратегическое окру­жение Золотой Орды. С этой целью он заключил союз с ханом Крыма Менгли-Гиреем³³, который в 1475 году стал вассалом оттоманского султана. Дружба с Крымской ордой приносила России экономическую и политическую выгоды; так, между Москвой и крымскими портами развилась оживленная торг­овля. В дополнение к этому Иван установил дружеские связи с сибирским ханом в Тюмени и с Ногайской Ордой, которая располагалась в степях в области Яика.

В противовес этому Ахмад, хан Золотой Орды, заключил соглашение с Казимиром Польским и Литовским. Затем Ах­мад потребовал, чтобы Иван формально признал его сюзере­нитет. Около 1479 года его посланник появился в Москве и предложил Ивану ханский ярлык, утверждающий его на сво­ем троне. Предложение было категорически отвергнуто. У Ахмада не было другого выбора, как попытаться восстановить свою власть силой. Он привел своих татар к реке Угре, кото­рая была границей между Московией и Литвой. Армия Кази­мира должна была там присоединиться к хану. Иван сосредо-

. _ 95 ■

точил свои войска на московской стороне Угры. Татарская и московская армии долгое время простояли друг против друга, ни одна из сторон не начинала активных действий. Иван ста­рался тянуть время, Ахмад ожидал Казимира.

Между тем союзник Ивана Менгли-Гирей предпринял на­бег на украинские провинции Великого княжества Литовско­го и отвлек внимание Казимира. Иван также отправил брата Менгли-Гирея (который со своими татарами был у него на службе) вместе с отрядом московской конницы в набег на ла­герь Ахмада вблизи Сарая, где находились ханские жены. Из­вестие об этом заставило хана немедленно отступить. В то же время русская армия поспешно отошла к Москве. Это событие традиционно считают «концом монгольского ига» (1480 год).

В следующем году на Золотую Орду напал друг Ивана хан Тюмени, поддержанный ногаями. Ахмад был убит в своем шатре. Его сын еще десятилетие продолжал править остатка­ми Золотой Орды. Окончательно Золотая Орда был разрушена Менгли-Гиреем. На месте ее образовалось Астраханское хан­ство, которое было слабым и угрозы для Москвы уже не пред­ставляло.

После смерти Ахмада Иван Ш перенес свое внимание на дела Казанского ханства, где между двумя ханами возникли разногласия. Один из них был другом Менгли-Гирея и соот­ветственно стал другом Ивана. Когда он был изгнан из Казани соперничающей партией, то обратился к Ивану за защитой. К Казани была отправлена русская армия, и кандидат Ивана сел на трон (1487 год).

На Западе отношения Ивана с Казимиром Польским и Ли­товским, как и следовало ожидать, были напряженными. По­сле смерти Казимира (1492 год) один из его сыновей был из­бран королем Польши, а другой, Александр, — великим кня­зем Литовским. В попытке достичь московской дружбы Алек­сандр женился на дочери Ивана Елене. Было обусловлено, что заставлять ее перейти в римское католичество не будут и при ней будет православная часовня и двор. Она надеялась остать­ся в греческом православии, но испытывала постоянное дав­ление со стороны мужа и официальных лиц. Ее пытались за­ставить поменять веру, что было причиной значительных тре­ний. В свою очередь Александр выражал недовольство тем, что Иван принял на свою службу нескольких черниговских князей с их землями, которые были подданными Александра. Продолжавшаяся с 1500 по 1503 год вялая война Москзы с Литвой была вызвана взаимными обидами. Как и в случае с

96

97

Золотой Ордой, Иван попытался дипломатически и стратеги­чески окружить Польшу. Он поддерживал оживленные отно­шения с Молдавией, Венгрией и Германской империей. В 1489 году германский император Фредерик III, добиваясь дружбы Ивана, предложил ему королевскую корону. К его изумлению, Иван отказался принять ее. Его ответ император­скому посланнику был примечательным:

«По милости Бога мы и наши предки владели нашей зем­лей с исконных времен, постановление имеем мы от Бога и не нуждаемся в постановлении ни от кого больше».

Зо Западная Россия

В противоположность Московии власть великого князя Литовского с годами уменьшалась, там развивалась аристок­ратическая форма конституционного правления. «Великое княжество Литовское и Русское» (так оно официально назы­валось) не было централизованным государством. Оно пред­ставляло собой федерацию, основанную на значительной ав­тономии земель и княжеств, установленной в конституцион­ном порядке. Ядро ее составляли собственно литовцы, адми­нистративно делившиеся на две провинции — Вильно и Тро-кай. Автономия русских земель, подчиненных великому кня­зю, — Полоцка, Витебска, Смоленска, Волыни, Киева, Чер­нигова — была гарантирована особыми постановлениями. В великом княжестве в целом и в каждой его части благородное сословие занимало привилегированное положение. По поль­скому образцу в каждой местности были организованы свои собрания дворянства. С конца XV века стал организовываться национальный съезд (сейм), на котором было представлено дворянство (шляхта) из всех провинций. Магнаты формиро­вали специальный совет, который обсуждал с великим кня­зем все важные дела по внешней и внутренней политике, осо­бенно по введению налогов и организации армии. Необходимо иметь в виду, что магнаты в Литве были более могуществен­ны, чем в Польше, поскольку «шляхетская демократия» польского типа там только еще начала развиваться.

Князья и магнаты имели полное право собственности и власти в своих имениях. Каждый из них окружал себя боль­шой свитой и в случае мобилизации выставлял конный отряд от подданных своих земель. Эти отряды составляли значи­тельную часть литовской армии. Дворяне должны были слу-

жить сами и выставлять своих наемников, когда приходил призыв в поход. Если они не приходили, их имения подлежа­ли конфискации. Следовательно, их владельческие права не были обеспечены в такой же степени, как у вельмож и князей. Некоторые из дворян получили свои земельные владения от великого князя из коронных земель. Такие пожалования обыкновенно давались на время жизни получателя — после его смерти имение возвращалось короне. В других случаях имение давалось «на два живота» (получателя и его сына) или на «три живота» (получателя, его сына и его внука). Земель­ные владения в этом случае были схожи с теми, которые дава­лись в Московии; однако эта система в Литве никогда не име­ла такого значения, которое она приобрела в Московии.

Политический климат в великом княжестве определенно не благоприятствовал городской демократии, и значение вече в Западной России быстро падало. Введение в западнорусских городах германского муниципального права нанесло по остат­кам демократии киевского типа окончательный удар. Корпо­ративные советы и гильдии, введенные по германскому пра­ву, исключали возможность созыва народных собраний. Что касается сельского населения, то большинство земледельцев постепенно теряли свои права на землю и превращались в кре­стьян, сидевших или на землях короны, или в имениях маг­натов и дворян. В 1447 году крестьянам, находившимся на землях в имениях частных владельцев, было запрещено ухо­дить на коронные земли. Это было равносильно обращению в рабство. Что же касается рабов, то их положение было таким, как и в киевский период.

Все упомянутые изменения в социальной организации За­падной России были такими же глубокими, как в Московии, хотя между ними и были кое-какие различия. Под польским влиянием свободное общество киевского типа трансформиро­валось в Западной России по западному образцу. Социальные и политические установления Великого княжества Литовско­го были хорошо выражены в Литовском статуте (1529 год), выдающемся юридическом документе западнорусского права (написан он на русском языке, то есть на разновидности старо­го белорусского).

Хотя во времена Витовта великий князь Литовский был сильнее великого князя Московского, баланс сил позже стал меняться в пользу Москвы, и в XVI веке литовцам и за­падным русским становилось все более и более трудно вы­держивать московское давление. В 1514 году московиты

4-1315

98

99

взяли Смоленск и удержали его. Атака в 1558 году Ивана IV на Ливонию (о которой будет больше сказано в конце этой главы) ускорила серьезный кризис в московско-литовских отношениях. Неспособные противостоять натиску москов­ских армий, ливонские рыцари отдали себя под защиту польского короля Сигизмунда Августа и великого князя Литовского (он занимал оба этих поста). В результате меж­ду Литвой и Москвой разразилась война. В 1563 году мос­ковские войска взяли Полоцк. Более тесное сотрудничество между Литвой и Польшей представлялось настоятельно не­обходимым, оно усиливало оба этих государства в их борьбе против Московии. Поляки предложили преобразовать лич­ную унию между двумя государствами (в обоих государст­вах — один общий правитель) в настоящее объединенное государство.

Реакция на это в Литве была смешанной. Литовские вельможи (несмотря на то, что в это время они уже были по­лонизированы) ценили свои влиятельные и привилегиро­ванные позиции в Великом княжестве Литовском и согла­шались только на ограниченную федерацию. Однако укра­инским дворянам нравилось тесное соединение с Польшей, поскольку там дворяне обладали большими правами, чем в Литве. В декабре 1568 года в Люблине состоялся объеди­ненный съезд польского и литовского сеймов, созванный, чтобы обсудить формы правления. Сокрушая литовскую оппозицию, Сигизмунд Август своей властью передал Польше украинские провинции (Волынь, Киев и Подо-лию), принадлежавшие Литве. Этот акт сломил сопротив­ление оппозиции. В конце июня 1569 года Литовская рада неохотно объявила о принятии объединения. При этом вельможи плакали (говорили, что некоторые поляки пла­кали также, в знак симпатии к литовцам). Во всяком слу­чае поляки в этот день выиграли. Согласно договору об объ­единении Польша и Литва соединились в единое государст­во. Правитель его выбирался на объединенном съезде гос­под и шляхты обоих народов. Литовский сейм как отдель­ный институт был запрещен. Все договоры с иностранными правительствами заключались от имени объединенного го­сударства. Но даже после этого Великое княжество Литов­ское сохранило свою собственную армию, финансовое уп­равление и собственный кодекс законов. Пересмотренный Литовский статут был опубликован в 1588 году.