3. Н.М. Карамзин о восстаниях 1572—1573, 1581—1584 гг. В Казанском крае

Царь, выслушав донесения своих вое­вод и мнение Боярского совета, написал новое пись­мо к шведскому королю, уже не бранное, но миро­любивое, уведомляя, что воеводам нашим велено остановить все неприятельские действия до прибы­тия в Новгород послов его, ожидаемых с нетерпени­ем для утверждения истинного дружества между обоими государствами¹. Сия перемена в расположе­нии Иоанновом изъясняется не столько успехом генерала Акесона, сколько другим важным обстоя­тельством, которое тогда нечаянно встревожило и царя и Москву: сильным бунтом в Казанской обла­сти, где свирепый, дикий народ черемисский, луго-вый и горный, имея тайные связи с ханом Девлет-Гиреем², явно отложился от России, так что госу­дарь должен был немедленно послать многочислен­ную рать к берегам Волги. К счастию, мятежники скоро увидели свое неблагоразумие: хан не мог дать им войска, а российское уже стояло в Муроме, гото­вое казнить их огнем и мечем. Они смирились.

Общий бунт внезапно вспыхнул в земле луго­вых черемисов, столь опасный и жестокий, что ка­занские воеводы никак не могли усмирить его. Встре­воженный государь [в октябре 1582 г.] послал к ним войско с князем Елецким; сведав же, что бунт не утихает, велел идти туда из Мурома знатнейшим полководцам князьям Ивану Михайловичу Воро­тынскому и мужественному Дмитрию Хворостини-ну. Новые вести еще более устрашили Москву: узпали, что хан Магмет-Гирей¹, вопреки мирной гра­моте, сносится с черемисскими мятежниками и го­тов устремиться на Россию; что ногаи, дотоле вер­ные, им и сибирским царем² возбуждаемые, грабят и Камских пределах. Надлежало вдруг действовать всеми силами: отрядили войско к Каме; другое под начальством Князей Федора Мстиславского, Курля-тева, Шуйских, заняло берега Оки; третие плыло на судах Волгою к Свияжску. Хан не дерзнул вступить и Россию; но бунт черемисский продолжался до кон­ца Иоанновой жизни с остервенением удивитель­ным: не имея ни сил, ни искусства для стройных битв в поле, сии дикари свирепые, озлобленные, ве­роятно, жестокостию царских чиновников, резались с московскими воинами на пепле жилищ своих, в лесах и в вертепах, летом и зимою; хотели незави­симости или смерти. Для стеснения мятежников иоевода князь Туренин основал тогда крепость Коз-модемьянск³.

Тема: «Система управления Казанским краем во второй половине XVI в.»

1. Запись Писцовой книги о состоянии Казани, 1565-1568 гг.

Писцовые книги — правительственные доку-¹ менты XV-XVII вв., сводные хозяйственные опиеа-! ния населения и земель (городов, уездов, станов, во­лостей, сел, деревень) России, служившие оеновани-I ем для податного обложения. Эти книги составля­лись московскими писцами и канцелярскими слу­жащими — подьячими. Писцовые книги содержат богатые материалы и по истории Казанского края.

...От наугольные стрельни до Спаских¹ ворот каменные стены меры 26 сажен, верхнего из вокон 17 боев², нижнево 5 боев. И всего города 300 сажен, до Никольских³ и Воскресенских⁴ ворот каменные ж стены меж городовых дубовых стен меры 15 са­жен. А новые городовые дубовые стены, что делано в 72 и 73 году, стрельня под вороты да башня да 197 городен меры 578 сажен, и обоего каменные и дубо­вые городовые стены и с вороты меря около всего города 893 сажен. А ворот у города четверы, затво­ры воротные в каменных стенах, а пятые ворота под деревяною стрельною.

А в городе Казани государевы царя и великого князя воеводы: боярин и воевода большой ⁵ да четыре воеводы меньших¹; а ведают у города по одным воротам и на городе наряд городовой сторожи по всему городу, которой воевода которые ворота и сто­рожи ведает светлишные² из городовые росписи. А городовые ворота все затворяют и замыкают всегда городничие на ночь на последнем часу дня, а с утра ко дни городовые ворота отмыкают городничие ж на первом часу дни. А включи всех городовых ворот с утра и вечере городничие относят к боярину и вое­воде большому. А в городе боярин и воевода боль­шой всегды еженочей объезжает город, ездит подле городовую стену, а против ево по городу ходят от него дети боярские с фонари, а меньших воевод, ко­торому доведетца ночевать в светлице³, и от того дети боярские с фонари ходятя же переменяясь на всю ночь, и пересматривают на сторожах людей.

Источники по истории Татарстана /Под ред. СХАлишева — Казань, 1993. — С. 85.