Крестьянин пааво
Далеко на севере в лесах Саарьервиса Болотистую землю крестьянин Пааво пахал, Мозолистыми руками поле он обихаживал И в урожае на Господа уповал.
Он жил там с женой и детишками, Скудный хлеб добывая в поте лица своего, Канавы копал, пахал он и сеял. Весною же снег растаял на поле И смыл половину посева.
Лето пришло, градом посевы побило,
Половину колосьев оставив в поле лежать.
Осень пришла, и ночью мороз подобрал,
что осталось.
Пааво жена волосы рвет на себе, говорит:
«Пааво, Пааво, несчастный старик,
Бери посох нищего, Господь нас отринул»!
«Добавь ты к хлебу коры вполовину,
я же вдвое больше пророю канавок на поле,
в надежде на Господа будем мы ждать
урожая. »
Жена положила в хлебы коры половину,
вдвое больше канавок старик прокопал,
продал овец и купил себе ржи для посева.
Весна пришла, снег растаял на поле,
И не смыл уж ростков своими ручьями.
Но лето пришло, градом побило посевы,
Половину колосьев оставив в поле лежать.
Осень пришла, и ночью мороз подобрал,
что осталось.
Била в грудь себя женщина и причитала:
«Пааво, Пааво, несчастный старик!
Хоть бы нам умереть! Господь нас отринул.
Умирать тяжело, но жить еще тяжелее. »
За руку взял ее Пааво и так говорил:
«Проверить нас хочет Господь, не отринуть.
Вдвое больше коры примешивай к хлебу,
Я ж вдвое больше канавки пророю
И в надежде на Господа будем мы ждать
урожая. »
Вдвое больше коры она в хлеб положила,
вдвое больше канавки старик прокопал,
Продал коров и купил себе ржи для посева.
Весна пришла, снег растаял на поле,
И не смыл он ростков своими ручьями.
Лето пришло, град высыпал в поле,
Но не побил он колосьев нисколько.
Осень пришла и ночью мороз пал на землю,
от поля далеко,
Оставил посев золотой для жнеца созревать.
Пааво пал на колени, промолвив:
«Испытать нас хочет Господь, не отринуть. »
И жена его, на колени упав, сказала:
«Испытать нас хочет Господь, не отринуть. »
И радостно старцу она сказала:
«Пааво, Пааво, с радостью серп ты возьми!
Время настало пожить нам в довольстве,
Время оставить кору нам пришло
И из тонкой муки ржаной хлебы испечь. »
Пааво за руку взял ее, и сказал он:
«Жена, о жена, только тот испытания
выдержит,
кто в нужде ближнего не отринет.
Смешай хлеб с корой вполовину,
Вымерзло ведь соседское поле. »
Иоганн Людвиг Рунеберг 1804-1877
Овес овес и гольфстрим
Каждый из наших злаков имеет особую связь с климатическими условиями. Так, овес предпочитает морской климат северных широт Европы. Здесь господствует Гольфстрим, эта таинственная река в море. Без него Северная Европа была бы похожа примерно на ландшафт Лабрадора, где крупные поселения и культура земледелия и культура жизни невозможны в том виде, как мы их знаем. Гольфстрим превращает наши страны, так сказать, в «теплицу», слегка отапливаемую, хорошо увлажненную теплую грядку. Ханс Лейп48 в своей книге, подробно описывающей Гольфстрим, объясняет необыкновенную возбудимость европейцев, европейское беспокойство, «творческую лихорадку», великолепную полноту европейской культуры теплым и влажным дыханием Гольфстрима и некоторой неравномерностью его «отопления и ухода за садами». Он пишет: «Нигде в мире нет, как здесь, прирожденного недовольного, который ежедневно пропитывается климатической возбудимостью и, кажется, всегда стремится вылезть из своей шкуры.
Это вдохновило его на необычные достижения и на многие бесчинства. Это превращает его в эмигранта из всего принесенного, в скитальца и вечно ищущего. »
Не случайно овес прижился именно в этой области. При всем родстве с сырой прохладой он несет в себе огонь, который делает его пригодным для того, чтобы питать беспокойных, вечно жаждущих деятельности жителей этих регионов. Мы часто говорим о таком человеке: его овес колет.
На протяжении столетий сложилась обширная связь между климатом, человеком и предпочитаемым злаком. Для того чтобы показать это яснее, нам нужно поставить изображение женщины, которая ела рис в Пекине, рядом с западным европейцем, который ест овес. Какие различные миры открываются при этом! Конечно, сегодня у нас не едят больше так много овса. Но раньше было по-другому. Тогда овес действительно был в наших странах основой человеческого питания.
Английский поридж - это всего лишь отзвук. В последние десятилетия, кажется, снова намечается ренессанс овса. Видно, как благоприятен этот злак именно для обитателей побережья Гольфстрима.