1.2.2. Влияние церкви на создание образа идеального благородного рыцаря. Рыцарские ордена

М. Марион в «Истории ордена Тамплиеров» пишет, что после того, как все обозримые земли были переданы в наследное владение, а доходы с них не удовлетворяли все возраставшие потребности людей, не знавших иного ремесла, кроме военного, взоры европейцев обратились к Востоку. Баснословные богатства Востока поражали воображение, возбуждали зависть и ненависть к тем, кто как казалось, несправедливо наслаждался этим богатством.

«Жажда богатств, плодородных земель, подобных «второму раю», привилегий и воинской славы – вот те чувства, к которым тайно обращался организатор первого крестового похода папа Урбан II, во всеуслышание призывая к освобождению Гроба Господня. Взяв на себя обязательство освободить всех участников похода на Иерусалим не только от мук ада, но и от вполне земны долгов, Урбан II удивительным образом объединил в понятии людей низкое и высокое, суетные, даже греховные побуждения и искреннюю веру в грядущее спасение, страсть к золоту и чистую любовь к Богу (религия тогда уже занимала главенствующее место в жизни и сознании людей), желание получить свою часть добычи и желание справедливой, спокойной, красивой жизни» [7, с. 67].

Как видим, с жестокими нравами соседствовали тяга к изящному, стремление к красоте и возвышенные чувства не так уж редко вытесняли жестокость.

Часть рыцарей, участвовавших в крестовых походах и, надо думать, что всё-таки, не худшая часть, объединилась под эгидой церкви в различные общины, ордена, устав которых мало чем отличался от монастырского. Рыцари – члены духовных орденов – отрекались от семьи, имущества, собственной воли, отдавая себя во власть римского первосвященника. Почти одновременно в первой четверти XII века в Палестине возникли ордены иоаннитов, или госпитальеров, и тамплиеров-храмовников (1128 г.). В конце XII века в Святой земле был основан ещё один могущественный духовно-рыцарский союз, получивший название «Братья немецкого дома», или Тевтонский орден.

Полумонашеские рыцарские союзы оказали огромное воздействие на формирование представлений о предназначении благородного воина, о рыцарской чести и совершенствах истинного рыцаря. Эти представления постепенно стали привычными для тех, кто принадлежал к высшему сословию.

В эпоху всё развивающейся куртуазности (светской культуры) сложились представления об идеальном рыцаре, воине. Христианский рыцарь – это прежде всего борец за веру Христову, но рыцарь – это и верный вассал своего сюзерена. Верность – одна из наиболее ценимых добродетелей этой эпохи. Для рыцаря считались обязательными такие моральные нормы, как смелость, благородство, верность долгу; рыцарь – защитник слабых и обиженных. Со временем стали появляться даже особые уставы, регламентирующие поведение рыцаря в различных сферах жизни и призывающие их к благородству, верности, милосердии, чести (см. прил. 1).

Однако реальность не всегда совпадала с идеальным образом благородного рыцаря. Проповедываемые церковью нормы морали не могли быть полностью приняты всеми рыцарями (с детства привыкавшими к крови и насилию), более того, они распространялись лишь на равных себе по социальному положению.

Тем не менее, частичное обуздание их неистовства существовало. В частности, система рыцарского воспитания с X века стремилась привить молодым людям тягу к прекрасному, общественные нормы морали и способность к приятному обхождению.