§ 3 Нарастание кризиса летом 1917 г.

Социальная напряженность и раскол революционной демократии

Создание коалиционного министерства воспринималось в обществе как подтверждение силы, нарастающего народного недовольства политикой правящих кругов. Вхождение представителей Советов в правительство должно было, по мнению многих, сбить стихию выступлений и анархии, грозящей развалом фронту и тылу. Но этого не произошло. Конец весны - начало лета 1917 г. были отмечены очередным витком революционной активности масс и усилением среди них влияния радикального крыла революционной демократии - большевиков.

Ожидание крестьян разрешения аграрного вопроса новой властью сменилось актами прямого действия, захватами помещичьих земель, разгромами барских усадеб. Через свои низовые организации крестьяне предпринимали попытки установить контроль над сельскохозяйственным производством, распределением семенного фонда, использованием лесов. В мае-июле 1917 г. в ряде районов страны крестьянские комитеты брали дворянские имения в свое управление. Только в Пензенской губернии в течение июля число таких случаев достигло восемнадцати.

К лету 1917 г. в основном завершился процесс оформления всекрестьянской организации. Наряду с Всероссийским крестьянским союзом (ВКС), в возрождении которого большую роль играла партия народных социалистов (энесы), складывалась система Советов крестьянских депутатов снизу доверху. Организационную и финансовую поддержку Советам оказывали эсеры и кооперация. В мае 1917 г. в Петрограде состоялся I Всероссийский съезд крестьянских депутатов. Подавляющее большинство делегатов поддержало партию социалистов-революционеров, которые осуществляли общее руководство работой съезда. Его председателем был избран член ЦК ПСР Н. Авксентьев. В президиум вошли лидеры эсеров, «бабушка русской революции» - Е. Брешко-Брешковская, В. Чернов, В. Фигнер, С. Маслов. По всем вопросам были приняты резолюции, предложенные эсерами. В постановлении съезда по аграрному вопросу говорилось, что до Учредительного собрания все земли «должны перейти в ведение земельных комитетов», что фактически означало отмену помещичьего землевладения. Однако окончательное право решения аграрного вопроса признавалось за Учредительным собранием, а крестьян призывали оказывать содействие земельным комитетам в подготовке реформы, в основу которой должен быть положен принцип перехода всех земель «в общенародное достояние для уравнительно-трудового пользования без всякого выкупа». В. Ленин в своей речи на съезде предложил объявить землю всенародной собственностью и немедленно приступить к ее бесплатной передаче крестьянам, а не ждать решения Учредительного собрания.

Подобные заявления вождя большевиков резко контрастировали с позицией лидера эсеровской партии, министра земледелия Временного правительства В. Чернова, который постоянно подчеркивал, что никакие кардинальные меры не должны быть предприняты до созыва Учредительного собрания. На фоне таких слов все больший отклик в деревне находили лозунги левых эсеров о необходимости решительной борьбы за землю. Показателем радикализации обстановки на селе стали факты выступлений деревенской бедноты не только против помещиков, но и против зажиточных крестьян, кулаков, хуторян, отрубников. Особым размахом в это время отличалось рабочее движение. Резко возросла забастовочная активность пролетариата. Если в марте-апреле забастовки составляли 4 % от общего числа рабочих выступлений, то в мае-июне уже 41 %. Фабрично-заводские комитеты все чаще стали вмешиваться в решение вопросов, связанных с получением заказов, финансированием поставок сырья, распределением продукции, т.е. вторгались в сферу непосредственного управления производством. Среди фабзавкомов заметно укрепились позиции большевиков. Это показала I Петроградская общегородская конференция фабзавкомов, проходившая 30 мая - 3 июня (12-16 июня) 1917 г. Подавляющим большинством голосов на ней была принята резолюция «Об экономических мерах борьбы с разрухой», написанная Лениным. Из 25 чел. Центрального совета ФЗК Петрограда, избранных на конференции, 19 были членами РСДРП(б): Н. Скрыпник, П. Трошин, Г. Федоров, В. Чубарь, А. Шляпников и др.

Важным направлением деятельности фабзавкомов стала организация Красной гвардии, которая создавалась по производственному принципу на предприятиях и заменила собой распущенную ранее правительством рабочую милицию. Наиболее многочисленными были отряды и дружины Красной гвардий Петрограда. К июлю 1917 г. они достигли 5-6 тыс. чел., только на заводах и фабриках Выборгской стороны в их рядах состояло 2 тыс. вооруженных рабочих. Отряды Красной гвардии возникли также в Москве, городах Центрально-промышленного района, Урала, Донбасса. В своей работе по охране порядка в рабочих районах они были тесно связаны с ячейками РСДРП(б), функционирующими на производстве. К моменту Октябрьского восстания по всей стране насчитывалось до 100 тыс. красногвардейцев, решительно поддерживавших выступления большевиков.

С другой стороны, в профессиональных союзах позиции умеренных социалистов были предпочтительнее. В отличие от фабзавкомов, объединяющих рабочих одного предприятия, профсоюзы строились по отраслевому принципу. Нередко на одном заводе трудились рабочие разных союзов. К лету 1917 г. профсоюзы объединяли около 1,5 млн. членов. Крупнейшими были организации металлистов (425 тыс.), текстильщиков (128 тыс.), печатников и портных (по 45 тыс. чел.). Меньшевики уделяли большое внимание развитию профобъединений, рассматривая их наряду с рабочей кооперацией и политической партией одной из трех ветвей общепролетарского движения.

Вопрос о единстве действий рабочего класса и всей революционной демократии летом 1917 г. приобрел необычайную актуальность в связи с проведением в Петрограде I Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов 3-24 июня (16 июня - 7 июля) 1917 г. На съезд прибыло 1090 делегатов (822 - с решающим голосом и 268 с совещательным), представлявших почти 400 местных Советов и солдатских организаций. Из 777 участников съезда, заявивших о своей партийности, было 285 эсеров, 248 меньшевиков, 105 большевиков, 32 меньшевика-интернационалиста, 10 меньшевиков-объединенцев. Основными вопросами обсуждения на съезде были об отношении к войне и к Временному правительству.

С докладом о позиции революционной демократии к власти выступил меньшевик М. Либер. Он отверг любую возможность перехода власти к Советам, указав, что это привело бы к «полной изоляции рабочего класса». Его поддержал И. Церетели. В своей речи министр почт и телеграфов заявил, что «в России нет политической партии, которая бы говорила: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место». В ответ на эти слова из зала последовала знаменитая ленинская реплика: «Есть!». Выйдя на трибуну, лидер большевиков продолжил: «Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком».

То, что ленинское выступление не было пустой декларацией, подтвердили события последующих дней. Большевики призывали своих сторонников провести 9 июня демонстрацию против Временного правительства с требованием передачи власти Советам, но из-за разногласий внутри руководства партии и возражений участников съезда решили ее отложить. Когда 18 июня уже по постановлению самого съезда прошла грандиозная четырехсоттысячная манифестация рабочих и солдат Петрограда, стало ясно, что в революционном движении начинают преобладать большевистские лозунги. На транспарантах, с которыми прошли демонстранты по улицам города было написано: «Вся власть Советам», «Долой десять министров-капиталистов», «Пора кончать войну». Трудящиеся столицы и солдаты гарнизона все больше попадали под воздействие радикализма большевиков и своими выступлениями накаляли обстановку в Петрограде, обостряя ее до предела. В значительной степени этому способствовали также и разочарование в правительственной коалиции, и ухудшающееся экономическое положение населения, и продолжающаяся война.

Однако в Москве и других городах России умеренные социалисты no-прежнему уверенно руководили Советами и стремились к поиску компромиссов внутри демократического лагеря. Правда, серьезным симптомом возможного грядущего изменения настроений в провинции было то, что в отдельных промышленных центрах (Иваново-Вознесенске, Сормове) все громче звучали призывы в пользу полновластия Советов и отстранения буржуазии от власти. Различная степень напряженности политических процессов, протекавших в столице и в остальной стране, давала определенные преимущества меньшевистско-эсеровским лидерам революционной демократии, которые сумели использовать данное обстоятельство в своих целях. В избранный на I съезде новый руководящий орган Советов - Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК) - вошли в основном умеренные социалисты. Из 256 членов ВЦИК меньшевики составляли 107 чел., 101 были эсерами. Представители РСДРП (б) получили лишь 35 мест.

Казалось, это могло служить гарантией от дальнейшего раскола советского блока, но противоречия между крайними флангами только обострились.

Левое крыло революционной демократии, неудовлетворенное политическим курсом «соглашателей», попыталось опереться непосредственно на революционные массы. Различное понимание перспектив революции в России партийными вождями и теоретиками усугубляли разногласия между социалистами. Большевики решили придерживаться активной тактики и взяли на себя роль авангарда революционного движения, усиленно организуя давление на власть. С этой целью они использовали провал наступления русской армии на фронте, начавшегося 18 июня 1917 г. и организованного при деятельном участии военного министра А. Керенского.

Развернувшееся рано утром 18 июня наступление первоначально имело успех. 8-я армия Л. Корнилова, прорвав фронт шириной в 50 км, продвинулась вперед на 30 км. Был взят ряд городов, в том числе Галич. Но другие армии Юго-Западного фронта забуксовали, и к началу июля общее наступление русской армии захлебнулось. Неудачи на фронте совпали с новым внутриполитическим кризисом 3-5 июля 1917 г.

Июльские события

Прологом июльского кризиса стал выход из правительства 2 (15) июля 1917 г. четырех министров-кадетов (А. Шингарева, Д. Шаховского, А.. Мануйлова и В. Степанова), покинувших кабинет в знак протеста против признания автономии Украины, о которой Керенский, Церетели и Терещенко договорились с Центральной Радой. Это соглашение, по мнению кадетского ЦК, нарушало волю Учредительного собрания определять политическое будущее страны. Безусловно, министерский демарш являлся мерой давления на социалистов с целью корректировки их политики в сторону ее ужесточения, но и был проявлением растущих противоречий внутри коалиции. Неожиданно для всех он вызвал бурную реакцию рабочих и солдат Петрограда.

Вечером 3 июля в правительство и в Совет поступили первые сообщения о беспорядках в городе. На улицы из казарм вышли солдаты 1-го пулеметного полка, 1-го запасного пехотного полка, прибывшие из Кронштадта матросы и другие воинские части. В ночь с 3 на 4 июля к ним присоединились 30 тыс. рабочих Путиловского завода. Огромная толпа народа буквально осадила Таврический дворец, где располагался ВЦЙК, и требовала отставки всех министров-капиталистов и передачи власти Советам. Митингующие были уверены, что именно буржуазные министры несут главную ответственность за углубляющуюся экономическую разруху и продолжающуюся войну.

Источник происхождения событий 3-5 июля до сих пор не вполне ясен. Определенно можно сказать, что первоначальный порыв выступления был вызван нежеланием революционно настроенных частей гарнизона покидать столицу и отправляться на фронт для наступления. Отметим также, что стихийный взрыв во многом был подготовлен целенаправленной деятельностью большевиков, уделявших огромное внимание работе в армии и на флоте.

Сразу после свержения самодержавия большевистские организации создаются в ряде воинских частей. В конце марта в столичном гарнизоне уже действовали 48 ячеек РСДРП (б). В мае 1917 г. при ЦК РСДРП (б) создается специальная Военная организация (Военка). В ее состав вошли видные большевики: В. Антонов-Овсеенко, В. Невский, Н. Подвойский, М. Ла-шевич, Н. Крыленко, П. Дыбенко и др. К июлю большевистские военные организации существовали в 43 городах, в том числе Петрограде [6 тыс. членов РСДРП (б)] и Москве (2 тыс.). Ударным отрядом большевиков на флоте были моряки Балтики. В Кронштадте к середине лета в большевистской партии состояло свыше 3 тыс. матросов, в Ревеле около 3 тыс., в Гельсингфорсе - 4 тыс. Большим влиянием на флоте пользовались большевики П. Дыбенко - председатель Центробалта (высшего выборного органа матросов) и Ф. Раскольников, ставший одним из руководителей демонстрации 4 июля в Петрограде.

Между тем планы большевиков вначале не предусматривали активного участия в стихийных выступлениях солдат и рабочих. Так, днем 3 июля на заседании ЦК РСДРП(б) с участием членов Петроградского комитета и Военки было даже принято решение о несвоевременности таких акций. Но уже ночью с 3 на 4 июля, учитывая размах движения, большевики заявляют о своем намерении возглавить демонстрацию, чтобы придать ей организованный характер, и твердо высказываются за немедленный переход власти к Советам. Срочно вернувшийся рано утром 4 июля из краткосрочного отпуска в,Петроград Ленин одобрил действия партийного руководства. Фактически большевики попытались провести первую решительную пробу сил. Как вспоминал позднее об этих днях Г. Зиновьев: «Ленин смеясь говорил нам: «а не попробовать ли нам сейчас?» Но тут же прибавлял: «нет, сейчас брать власть нельзя, сейчас не выйдет, потому что фронтовики не все еще наши...»

Так или иначе, но состоявшаяся 4 июля в Петрограде почти полумиллионная манифестация прошла под большевистским лозунгом «Вся власть Советам!». В ходе демонстрации, в которой участвовали и вооруженные винтовками и пулеметами солдаты и матросы, произошли кровавые инциденты. В разных частях Петрограда слышались выстрелы. По городу разъезжали военные с красными бантами на реквизированных грузовиках с установленными на них пулеметами. По сведениям городской милиции, стрельба велась из автомобилей и из домов по Троицкой улице, Невскому проспекту, около Экономического общества, от Садовой до Итальянской улицы, на Мойке. Были обстреляны и демонстранты на Литейном проспекте, у Сенной площади и в других местах. В ответ часть из них сама применяла силу. Прорвавшись к Таврическому дворцу, где заседал ВЦИК, участники выступлений требовали покончить «сделки с буржуазией» и немедленно взять власть. В их руках оказался лидер эсеров, министр земледелия Временного правительства В. Чернов. Только вмешательство Л. Троцкого и Ф. Раскольникова спасло его от самосуда толпы кронштадцев.

Трудно установить точно, кто первым начал стрельбу, сами демонстранты, среди которых было немало анархистов и просто уголовных элементов, их противники или казаки, патрулировавшие в этот день по городу. Ясно, что само выступление носило далеко не мирный характер и возникшие беспорядки были прямым его следствием.

5 (18) июля в Петрограде было введено осадное положение. С фронта были вызваны верные правительству войска. ЦК РСДРП (б) вынес решение о прекращении демонстрации. В этот же день разгрому подвергся дворец Кшесинской, где размещался большевистский ЦК. Юнкера учинили погром редакции и типографии «Правды». 6 (19) июля Временное правительство издало приказ о задержании и предании суду за «государственную измену» Ленина и других большевистских руководителей. Все воинские части, принимавшие участие в выступлении, подлежали расформированию. Были арестованы и заключены в тюрьму «Кресты» активные участники событий Л. Троцкий, Л. Каменев, Ф. Раскольников. Ленин и Зиновьев перешли на нелегальное положение и скрылись в 32 км от города, на станции Разлив в устроенном шалаше.

В печати развернулась, громкая антибольшевистская кампания. Поводом для нее стали обвинения лидеров большевиков и прежде всего Ленина в контактах с германским генеральным штабом, предательстве и шпионаже. Воедино были связаны провал наступления и июльские события в Петрограде, которые были представлены правительственной пропагандой как «большевистская попытка прорвать внутренний фронт».

Вопрос о «немецком золоте большевиков» давно дискутируется в науке. Можно считать установленным, что большевики, впрочем, так же, как и другие социалистические партии, во время войны получали деньги от разных источников, включая и германские военные круги, заинтересованные в подрывной деятельности российских революционеров против своего государства. Вероятно, о тайных каналах финансирования своей партии Ленину было известно. Однако утверждать о том, что июльские выступления были инспирированы Лениным вместе с немцами явно беспочвенно. Ленин являлся крупнейшей политической фигурой своего времени и самостоятельность и самобытность его линии не вызывает сомнений. В конечном итоге, отнюдь не денежные субсидии большевикам решили судьбу страны и революции.

Показательно, что ряд противников большевиков из числа социалистических деятелей (Ю. Мартов, И. Астров, левые эсеры) выступили резко против развязанной правительством травли РСДРП (б) и всего левого крыла революционной демократии. Этим обстоятельством во многом объясняется тот факт, что власть не решилась пойти на крупномасштабные репрессия по отношению к большевикам по всей стране. Большевистские организации разных городов России после июльских событий, переживших определенный спад в своей деятельности вскоре вновь активизировалась. В конце июля - начале августа 1917 г. в Петрограде прошел VI съезд РСДРЩ (б), пересмотревший тактику большевиков. На нем было заявлено, что период мирного развития революции в условиях двоевластия завершился и следует принять решение о необходимости подготовки вооруженного захвата власти пролетариатом.

Июльские события имели существенные последствия как для Временного правительства, так и для Советов. С поста главы кабинета ушел Г. Львов. 8 (21) июля министром-председателем стал А. Керенский, оставаясь одновременно военным и морским министром. ВЦИК Советов признал за Временным правительством «неограниченные полномочия» и «неограниченную власть», объявив его правительством «спасения революции». 24 июля (6 августа) был сформирован 2-й коалиционный кабинет. В его состав вошли 8 министров-кадетов или близко к ним стоящих, 3 эсера (А. Керенский, Н. Авксентьев, В. Чернов), 2 меньшевика (А. Никитин, М. Скобелев), 2 народных социалиста (А. Пешёхонов, А. Зарудный) и один «нефракционный» социал-демократ (С. Прокопович). Несмотря на казавшееся равновесие между министрами-капиталистами и социалистами внутри правительства в обществе наметился явный политический поворот вправо, и усилилась тяга к установлению режима личной власти.

Выступление Корнилова него последствия

Июльские события подтвердили опасения либералов и правых, что их дальнейшее попустительство безвольной политике умеренных социалистов, проводимой ими как в самом правительстве, так и в Советах, только потворствует радикализму масс и ставит страну на грань очередной катастрофы. Поэтому, по их мнению, необходимо было окончательно сбить волну революционных акций солдат и рабочих, грозящих хаосом и анархией фронту и тылу, и железной рукой, наконец-то, навести порядок в России.

Происшедшая вследствие провала большевистского выступления перегруппировка сил давала неплохие шансы сторонникам установления режима военной диктатуры. Проблема заключалась в том, что на пути к ней находилась не только вся революционная демократия, но и официальная власть в лице Временного правительства. В силу ряда причин круг реальных претендентов на роль диктатора был весьма ограничен и первым в нем значился Л. Корнилов.

Новый пост давал Корнилову возможность реализовать разрабатываемую правыми программу национально-государственного спасения России. В Корниловское движение были вовлечены различные по своему влиянию и возможностям политические силы. Ядро его составляли Союз офицеров армии и флота, действующей конспиративно в Ставке, Союз георгиевских кавалеров, Совет союза казачьих войск, группа крымовской организации и члены Республиканского центра, тесно связанного с промышленно-финансовыми кругами.

Выдвинутые Л. Корниловым меры по наведению порядка в армии были обнародованы в его телеграмме в Ставку 16 июля и сводились к следующему: укрепление власти войсковых начальников всех уровней при сохранении института комиссаров и солдатских комитетов, но с урезанными полномочиями; распространение закона о смертной казни (восстановленной на фронте решением Временного правительства 12 июля 1917 г.) и на тыловые части; воспрещение в действующей армии митингов и собраний и всякого рода агитации, в особенности большевистской направленности. Предложения Корнилова были поддержаны военной верхушкой - генералами А. Деникиным, А. Лукогдским, М. Алексеевым и др.

Планы, вынашиваемые русским генералитетом, нашли сочувствие среди части кадетских деятелей. Н. Астров, Н.Кишкин, В. Набоков направили Керенскому открытое письмо, в котором настаивали на воссоздании мощи армии путем соблюдения строгой военной дисциплины и решительного устранения вмешательства войсковых комитетов в вопросы военной стратегии и тактики, а также призывали к уничтожению многовластия и установлению порядка во всей стране. Кадетская «Речь» писала в начале августа в своей передовой: «Создание единой действительно независимой от Советов сильной национальной власти, которая могла бы возродить армию, и спасти страну от грядущих ей холода и голода, - вот требование, единогласно выдвигаемое всей страной».

8-10 (21-23) августа 1917 г. в Москве, в аудитории Московского университета, проходило Всероссийское совещание общественных деятелей. В нем приняло участие около 400 представителей кадетской партии, торгово-промышленных и финансовых кругов, землевладельцев, духовенства, членов Государственной Думы, офицеров армии и флота. Открывая совещание один из его инициаторов, философ, князь Е. Трубецкой, охарактеризовал присутствующих как «государственно мыслящих людей». Виднейший идеолог российского либерализма П. Струве в своем выступлении настаивал на «твердой государственной власти, которая незыблемо поддержала бы общий порядок и неумолимо смела всякие захватные стремления». Форум общественных деятелей, созванный накануне проведения Временным правительством Государственного совещания, демонстрировал власти, что призывы к наведению порядка, являются требованием времени, а вокруг Корнилова готовы объединиться все силы, стоящие правее правительства и рассматривающие генерала в качестве своего лидера.

Тем временем, 3 и 10 августа в Петрограде состоялись две личные встречи Корнилова с Керенским, во многом повлиявшие на последующий ход событий в стране. Со стороны Верховного главнокомандующего от имени Ставки были выдвинуты предложения, затрагивающие общегосударственные интересы. В частности, Корнилов настаивал на едином правовом режиме, как для фронта, так и для тыла, милитаризации транспорта и большей части промышленности. Первоначально Керенский заявил, что со многими мерами, предлагаемыми генералом, он согласен, но затем премьер изменил свою позицию, решив дистанцироваться от военных. Его испугала их прямая и жесткая линия, которая фактически вела бы к полному разгрому Советов и установлению военной диктатуры. К тому же в лице боевого генерала Керенский увидел серьезного личного соперника, не без оснований претендующего на полноту власти в стране.

Прошедшее в Москве с 12 по 15 августа 1917 г. Государственное совещание показало, что характер взаимоотношений между А. Керенским и Л. Корниловым играл далеко не последнюю роль в складывающейся политической ситуации. В работе совещания, проходившем в Большом театре, участвовало около 2500 чел., представлявших различные общественные группы, от бывших депутатов Государственной Думы до членов исполкомов Советов. По своей политической направленности значительная часть присутствующих на совещании тяготела вправо. Делегаты от блока революционной демократии находились в явном меньшинстве, их насчитывалось менее 250 чел. Большевики, входившие в состав профсоюзной, кооперативной и некоторых других делегаций, демонстративно покинули этот, по их словам, контрреволюционный сбор.

А. Керенский надеялся, что Государственное совещание окажет поддержку правительству, ему лично и поможет создать широкую коалицию, за исключением крайне правого и левого крыла. Однако большинство делегатов откровенно сочувственно отнеслись к позиции Л. Корнилова, раскрытой им в его выступлении. В отличие от эмоционально напыщенных и утомительных высказываний премьера, речь Верховного лидера русской армии отличалась краткостью и четкостью поставленных в ней задач. Корнилов заявил, что «меры, принятые на фронте, должны быть приняты и в тылу» и настаивал на решимости «твердого» и «непреклонного» их проведения. Последние слова генерала были заглушены овацией, устроенной ему правой частью собрания.

Таким образом, вместо ожидавшегося одобрения правительственного курса, Государственное совещание выявило углубляющийся социальный раскол страны и на его фоне возросшую консолидацию правого лагеря, объединившегося вокруг Верховного главнокомандующего, который перешел к решительным действиям.

Со второй половины августа 1917 г. в Ставке, в ближайшем окружении Корнилова (М. Филоненко, В. Завойко и др.), усиленно разрабатывался план захвата Петрограда и реорганизации власти путем удаления из правительства всех социалистов. Предполагалось, что сам Керенский мог бы остаться в новом кабинете, но ему отводилась явно второстепенная роль. (Как отзывался Корнилов, премьер был «не только слаб и нерешителен, но и неискренен»). Главными же фигурами должны были стать военные: кроме самого Л. Корнилова генерал М. Алексеев, а также управляющий военным министерством В. Савинков и М. Филоненко.

В последующих затем 22-26 августа переговорах между Ставкой и столицей до сих пор остается много неясного. До конца непонятна роль бывшего обер-прокурора Синода В. Львова, выступившего в качестве посредника и фактически способствовавшего провоцированию разрыва премьера с Верховным главнокомандующим. Недоговоренность по многим вопросам, сохраняющаяся между Керенским и Корниловым, в конечном итоге объяснялась различными политическими устремлениями двух главных действующих лиц развернувшейся драмы. Если для Л. Корнилова основным было желание любой ценой навести в стране порядок и «ударить так, чтобы почувствовала вся Россия», то А. Керенский должен был считаться с выбором средств и радикальные действия военных его не устраивали, поскольку подрывали его опору в демократическом лагере и делали реальным его последующее политическое падение. Существенным для Керенского были и его личные амбиции, желание сохранить власть, во что бы то ни стало.

26 августа вернувшийся из Могилева в Петроград В. Львов встретился с Керенским и изложил ему требования Ставки, истолкованные им по-своему. Львов предъявил правительству три пункта, выдвинутые якобы от имени Корнилова: 1) немедленная передача военной и гражданской власти в руки Верховного главнокомандующего; 2) немедленная отставка всех членов Временного правительства; 3) объявление Петрограда на военном положении (на самом деле эти предложения были сформулированы В. Завойко, одним из «советников» генерала). От себя Львов порекомендовал премьеру воздержаться от поездки в Ставку, где, по его предположению, Керенскому уже вынесен «смертный приговор», хотя сам Корнилов и старается его спасти.

Керенский решил воспользоваться предоставленной ему информацией для устранения опасного конкурента, обвинив его в измене. Он попросил Львова письменно изложить все высказанное им ранее, после чего, получив в руки «неопровержимые доказательства» готовящегося заговора, арестовал ошеломленного посредника. На срочно созванном заседании правительства он потребовал для себя чрезвычайных полномочий для борьбы с мятежным генералом и, получив их, фактически становится единоличным диктатором. Члены кабинета посчитали самым лучшим в складывающихся обстоятельствах подать в отставку, вызвав очередной правительственный кризис.

Утром 27 августа Керенский отправил в Ставку телеграмму о смещении Корнилова с должности Верховного главнокомандующего. Одновременно с этим он подписал воззвания к народу, армии, железнодорожникам, Советам и ряду других революционно-демократических организаций, в которых Корнилов прямо назывался «мятежником» и «изменником Родины и революции». Корнилов глубоко оскорбленный действиями Керенского объявил о своем неподчинении распоряжениям премьера, назвав их «великой провокацией» и, в свою очередь заявил, что «Временное правительство, под давлением большевистского большинства Советов, действует в полном согласии-с планами германского генерального штаба и, единовременно, с предстоящей высадкой вражеских сил на Рижском побережье, убивает армию и потрясает страну изнутри». Корнилов попытался парализовать приказы Керенского, сплотив все военное руководство, заручившись поддержкой главкомов фронтами, твердо высказавшихся против смены главковерха. Особые надежды, возлагались военными на 3-й конный корпус генерала Крымова, выдвинутого для захвата столицы.

Однако планы Корнилова были сорваны решительными мерами, предпринятыми сторонниками Советов на фронте и в тылу. Ставка была отрезана от фронтов. 29 августа исполком Юго-Западного фронта арестовал своего главнокомандующего, генерала А. Деникина. Были смещены со своих постов и заключены под стражу и другие военачальники, сочувствующие Корнилову. В Москве по приказу командующего МВО А. Верховского, оставшегося верным Временному правительству (и вскоре назначенного Керенским военным министром), был сформирован экспедиционный корпус для похода на Могилев. Особую активность в эти дни проявили большевики, выступавшие одними из главных организаторов отпора корниловским войскам. В Петрограде для защиты города вооружались рабочие дружины и отряды Красной гвардии. На помощь правительственному гарнизону из Кронштадта, Ревеля, Гельсингфорса прибыли тысячи матросов и солдат. Навстречу продвигавшимся к столице частям Крымова были посланы сотни агитаторов. Железнодорожники по призыву своих профсоюзных лидеров заблокировали железнодорожные пути. К 30 августа наступление на Петроград захлебнулось. Примечательно, что за все время «мятежа» практически не произошло ни одного крупного военного столкновения между противоборствующими сторонами. 31 августа после крайне резкого разговора с Керенским застрелился генерал А. Крымов, унеся с собой многие тайны развернувшейся драмы.

2 сентября 1917 г. Л. Корнилов был арестован и препровожден под конвоем в Быховскую тюрьму, где он и его ближайшие соратники содержались вплоть до Октябрьского переворота.

Таким образом, корниловское выступление провалилось. Керенский благодаря поддержке революционных масс, оказался победителем, но торжество его было кратковременным, а плоды победы достались другим. Большевики, еще совсем недавно пребывавшие почти в подполье, стали главными героями подавления контрреволюции. С конца лета именно они стали определять политику Советов. 31 августа 1917 г. их резолюцию о власти принял Петроградский Совет, 5 сентября - Московский, процесс большевизации Советов набирал силу по всей стране. Керенский, устраняя Корнилова, открывал дорогу к власти Ленину и его партии, сумевшему использовать свой шанс в полной мере.