§ 3. Страна перед Февральской революцией

Военные операции 1916 г.

К началу 1916 г. отношения внутри Антанты серьезно осложнились. Русская сторона была недовольна действиями союзников, перешедших к позиционной войне в момент тяжелых поражений ее армии. Англия и Франция, в свою очередь, опасались, что в России возобладают силы, выступающие за выход из войны, и будет заключен сепаратный мир с немцами. Чтобы не допустить этого, они заметно активизировали контакты как с официальными кругами, так и с деятелями оппозиции.

Зимой 1916 г. во французском городке Шантийи состоялось совещание союзников, на котором было решено начать общее наступление на всех фронтах против Германии и Австро-Венгрии, так согласовывая при этом действия армий, чтобы лишить немцев возможности перебрасывать войска с одного участка на другой. Предусматривалось, что Россия начнет наступление первой в мае 1916 г., а другие чуть позже - через две-три недели. Однако поражения итальянцев под Трентино и начало немецкого наступления на Верден заставили русское командование по просьбе союзников спешно заняться подготовкой к весенне-летней операции.

1 (13) апреля 1916 г. в Могилеве в Ставке Верховного главнокомандующего собрались главкомы фронтов для того, чтобы определить план будущих действий. Ранее предполагалось нанести главный удар против германской армии на участке Западного фронта из района Молодечно в направлении Вильно. Юго-Западному и Северному фронтам отводилась вспомогательная роль. Но в очередной раз неудачи союзников внесли существенные коррективы в сроки наступления русских армий. Было решено, что Юго-Западный фронт начнет наступление первым на неделю раньше других и именно на его участке развернутся основные события предстоящей операции. Такой поворот произошел отчасти благодаря настойчивости нового главнокомандующего войсками генерала Брусилова.

Свое наступление Брусилов начал с прорыва сильно укрепленных позиций противника, рассредоточив силы и средства армий не на одном направлении, а на четырех сразу - главном и вспомогательных, чтобы не дать неприятелю возможности маневрировать. Фронт состоял из четырех армий (8,11, 7 и 9-й) с общей численностью войск более 630 тыс. чел. Каждая из четырех армий фронта имела участок прорыва. Основной удар должна была наносить 8-я армия через Луцк и Ковель. Южнее ее 11-я армия наступала на Золочев, 7-я на Станислав, 9-я на Коломыю.

Позиции австрийцев обороняла полумиллионная группировка войск, вооруженная мощной артиллерией и пулеметами. Линия обороны состояла из нескольких рядов укрепленных полос, каждая в две-три линии окопов, расположенных один от другого на расстоянии 5-10 км.

Рассвет 22 мая (4 июня) 1916 г. был оглушен раскатами залпов русской артиллерии, бившей по всей линии фронта - от пинских болот до румынской границы. На некоторых участках артиллерийская подготовка продолжалась два дня. Первой перешла в наступление 9-я армия в Буковине, но наибольший успех выпал на долю 8-й армии. За три дня фронт здесь был прорван на участке длиной около 80 км и в глубину - более 30 км. 7 (20) июня был взят Луцк, 17 (30) июня Черновцы. К концу мая 11 армия дошла до истоков Буга, 7-я подошла к Галичу, 9-я к Карпатам. В ходе боев на Юго-Западном фронте противник потерял до 1,5 млн. убитыми, ранеными и пленными, 581 орудие, 1795 пулеметов, 448 минометов. Австро-Венгрия очутилась на краю полного поражения.

Брусиловский прорыв был крупным успехом русского оружия. Благодаря наступлению Юго-Западного фронта немцы были вынуждены перебросить на восток десятки резервных дивизий и ослабить натиск у Вердена. Австрийцы прекратили продвижение в Италии. Россия в очередной раз спасла своих союзников от поражения. Но перейти к наступлению по всему фронту не удалось, и война вновь приняла позиционный характер. Многие историки связывают с брусиловским прорывом начало решительного перелома в ходе первой мировой войны в пользу держав Антанты.

В августе 1916 г. Румыния объявила войну Австро-Венгрии. Для России появление нового союзника обернулось особыми трудностями, поскольку неподготовленная румынская армия буквально сразу оказалась на грани разгрома. К концу 1916 г., по оценке А. Зайончковского, русская армия достигла «по своей численности и по техническому снабжению ©С BCGM необходимым наибольшего за всю войну развития». Более двухсот боеспособных дивизий противостояли неприятелю, значительно превосходя его силы. На многих участках фронта инициативой полностью владели русские. В Закавказье были взяты Трапезунд и Эрзерум. Российский флот успешно провел здесь ряд боевых операций. Назначенный в июне 1916 г. командующим Черноморским флотом вице-адмирал А. Колчак блестяще провел минную блокаду Босфора и Варны, заметно снизив активность немцев на море.

Казалось, война почти выиграна.

На Западе вновь наметился огромный интерес к России. Союзники охотно говорили о неистощимой силе русского народа-богатыря, который в очередной раз продемонстрировал миру свою загадочную душу.

Внутриполитическая обстановка в стране

Начало 1916 г. прошло в тревожном ожидании перемен. Самодержавие, отразившее первый серьезный натиск оппозиции, решило не торопиться с созывом очередной сессии Думы, отложив ее начало на февраль 1916 г. Основное внимание власть уделяла кадровым изменениям в правительстве. 20 января (2 февраля) было объявлено об отставке И. Горемыкина. Новым премьером стал мало чем примечательный сановник, бывший тверской и ярославский губернатор 67-летний обер-камергер Б. Штюрмер. Считали, что своим неожиданным возвышением он обязан Григорию Распутину, без участия которого, по слухам, в тот год не проходило ни одного заметного назначения.

Назначение Штюрмера с особым раздражением было встречено оппозицией, хотя сам новый министр стремился к смягчению отношений с Думой. 9 (22) февраля 1916 г. после полугодового перерыва состоялось открытие думской сессии, на которое приехал император. Своим присутствием в зале фрондирующей Думы Николай II как бы призывал к примирению власть и оппозицию. Однако оппозиционеры были настроены не в пользу компромиссов. Демонстрируя кажущуюся покорность в Думе, они перенесли всю свою антигосударственную работу в общественные организации, находящиеся полностью под их контролем. Центром внедумской деятельности оппозиционеров с весны 1916 г. становится вторая столица империи. 12-14 (25-26) марта в Москве созывается Всероссийский съезд городов, в котором приняли участие видные лидеры оппозиции. С большим докладом о снабжении армии на съезде выступил Н. Некрасов. Он остро критиковал правительство, характеризуя его политику как «преступную бездеятельность». «Вся армия поняла, - говорил он, - какую колоссальную работу выполняет общество в тот момент, когда правительство беспомощно сложило свои руки. В этом понимании залог победы не только над внешним врагом, но и «залог внутреннего обновления». Далее Некрасов призвал к объединению всех существующих общественных организаций в единый Союз Союзов. По его мнению, такое объединение будет способствовать общей целенаправленной работе оппозиции не только в столице, но и в провинции, среди различных сословий и групп населения. Предполагалось, что этот «штаб общественных сил» будет существовать вполне легально и сплотит вокруг себя как уже существующие, так и вновь созданные самостоятельные образования: Земский союз и Союз городов, военно-промышленные комитеты, кооперативные, торгово-промышленные, рабочие и крестьянские организации. Причем главной сферой приложения сил этого нового органа должно было стать продовольственное дело, которое планировалось полностью изъять из рук правительства и передать общественности.

Процесс сплочения антиправительственных сил весной 1916 г. шел весьма успешно и осуществлялся по разным направлениям. Не последнюю роль здесь сыграли и масонские контакты, позволившие вовлечь в орбиту антигосударственной деятельности представителей различных политических партий, включая и самые левые. Внешне конкурирующие между собой политические соперники-оппозиционеры и революционеры были спаяны едиными целями и единой организацией.

В начале апреля 1916 г. на московской квартире супругов Е. Кусковой и С. Прокоповича, по инициативе левого кадета князя Д. Шаховского, состоялось очередное обсуждение будущего состава кабинета министров. Согласованные кандидатуры несколько отличались от списка, опубликованного в газете «Утро России» летом 1915 г. Так, на должность председателя Совета министров планировался уже Г. Львов, а не М. Родзянко, как год назад. Остальные министерские посты распределялись следующим образом: министр иностранных дел П. Милюков, военный министр А. Гучков, торговли и промышленности А. Коновалов или С. Третьяков, юстиции В. Маклаков или В. Набоков, министр труда Л. Лутугин. В обсуждении кандидатов наряду с кадетами участвовали и социалисты: эсеры и социал-демократы, включая большевиков (И. Скворцова-Стешшова). Согласованный с представителями различных партий состав кабинета затем был передан на утверждение съезда кадетов.

Другая тайная встреча лидеров оппозиции состоялась 30 апреля (13 мая) в Москве в доме князя П. Долгорукова, на ней обсуждалось правительство Штюрмера, работа которого квалифицировалась не иначе как «государственное преступление» и «измена». Д. Шаховской за полгода до скандального выступления Милюкова в Думе употребил именно эти выражения: «Начиная войну, - говорил он, - Вильгельм мечтал о революции в России. Вильгельм жестоко обманулся, но ему поспешили на помощь господа Горемыкины, Хвостовы, Штюрмеры. Патриотический порыв они подменяют чувством острого озлобления, сеют бурю, вносят хаос, дезориентируют тыл. Это величайшее преступление правительства нельзя назвать иначе как государственной изменой». Участники встречи решили, что в урочный час они публично выступят с обвинением правительства и потребуют передачи власти. «Мы живем сейчас как на вулкане, - заявил П. Долгоруков, - взрыв возможен в каждую минуту... И вот когда где-нибудь разразится голодный бунт - наступит момент для возбуждения того ходатайства, о котором я говорю. Под свежим впечатлением стихийного взрыва народного возмущения обращение к Верховной власти может получить необычайную силу и убедительность. Пока же, в ожидании подходящего момента, нужно готовиться к проектируемому шагу».

Замысел радикальной оппозиции, таким образом, не предусматривал ликвидации монархии, а был рассчитан на перехват власти из рук дряхлеющей бюрократии. Предполагалось лишь совершить переворот в верхах, используя стихийное народное возмущение в связи с трудностями в продовольственной сфере, которые стали объектом политических манипуляций оппозиции.

8 (21) мая в Москве при экономическом отделе Союза городов состоялось совещание, на котором был образован центральный комитет общественных организаций по продовольственному делу. Это событие прошло почти незамеченным для современников и не до конца осмыслено историками. А между тем в совещании приняли участие видные деятели оппозиции и представители практически всех общественных объединений: Союза городов, Земского союза, ЦВПК, центральных кооперативных, сельскохозяйственных, рабочих и торгово-промышленных учреждений. Новый орган, взявший на себя функции Союза Союзов, фактически брал на себя и правительственные полномочия: Его председателем был избран М. Федоров - кадет, один из видных масонов.

Именно М. Федоров стал организатором тайного собрания лидеров оппозиции на своей квартире в 1916 г., где было решено произвести государственный переворот и добиться отречения Николая II в пользу его сына Алексея, при регентстве великого князя Михаила Александрвоича. Многие детали, этого собрания до сих пор не ясны. Известно, что на нем присутствовали М. Родзянко, П. Милюков, А. Гучков, С. Шидловский, А. Шингарев, И. Годнее, Н. Некрасов, М. Терещенко и М. Федоров.

Все они сошлись на том, что недовольство режимом стало все общим и в самом ближайшем будущем следует ожидать неминуемого взрыва. Помешать этому может смена власти, которая имеет шанс на успех только в случае отречения Николая П.

П. Милюков позднее так вспоминал об этой встрече: «Мы ушли, во всяком случае, без полной уверенности, что переворот состоится, но с твердым решением в случае, если он состоится, взять на себя устройство перехода власти к наследнику и регенту. Будет ли это достигнуто решением всей Думы или от ее имени, или как-нибудь иначе, оставалось, конечно, открытым вопросом, так как самое существование Думы и наличность сессии в момент переворота не могли быть заранее известны. Мы, как бы то ни было, были уверены после совещания.., что наше решение встретит поддержку общественных внедумских кругов».

Таким образом, основную работу по подготовке переворота должны были совершить представители внедумской общественности, т.е. те организации, которые уже объединились. Что касается Думы, то активность оппозиции и Прогрессивного блока в ее стенах вплоть до ноябрьской сессии была минимальной. Тем не менее, ей отводилась важная роль в налаживании контактов оппозиции с союзниками.

В апреле-июне 1916 г. парламентская делегация России с официальным визитом посетила союзные страны Англию и Францию. В составе делегации преобладали оппозиционные депутаты. От Государственной Думы семь депутатов, включая П. Милюкова и А. Шингарева, принадлежали к Прогрессивному блоку, из шести членов Государственного Совета трое (В. Гурко, А. Васильев и А. Олсуфьев) примыкали к нему. Главной целью этих поездок было налаживание контактов с западными парламентариями и заручение поддержкой со стороны правительственных и общественных кругов стран Антанты в условиях усилившегося противостояния власти и оппозиции в России. В значительной степени поставленные задачи думскими оппозиционерами были решены. Англичане тут же публично заявили о «великом братстве парламентов», была достигнута договоренность о создании регулярно функционирующей межпарламентской союзнической группы, к которой Дума могла бы апеллировать в случае конфликта с правящим режимом. Лидеры Запада проявили большой интерес к русской оппозиции. За четыре месяца своего пребывания за границей Милюков имел ряд доверительных бесед с европейскими государственными и общественными деятелями, банкирами, промышленниками, учеными и военными. Он был принят королями Англии, Швеции и Норвегии, президентом Франции Пуанкаре, британским и французским премьерами Асквитом и Брианом, имел встречи в представителями банков Ротшильдов и Морганов.

Многие из встречавших Милюкова на Западе смотрели на него как на одного из будущих лидеров новой России, а сам П. Милюков усиленно обрабатывал собеседников, собирая сведения для предстоящего выступления в Думе.

Характерно, что царское правительство не препятствовало визитерам.парламентского типа, попустительствовало прямым контактам оппозиции с союзниками, надеясь хоть как-то смягчить накал напряжения в стране. Однако надеждам этим не суждено было сбыться.

Накануне революции (конец 1916 - начало 1917 гг.)

1 ноября 1916 г. начала свою работу очередная сессия Государственной Думы. И то, что произошло в этот день в зале заседания, современники назвали «штормовым сигналом революции».

Накануне своего выступления в Думе оппозицией был разработан сценарий предстоящих акций с участием широкого круга лиц различной политической ориентации. В конце октября в Петрограде прошел ряд заседаний бюро Прогрессивного блока, на котором активно обсуждался проект думской декларации, составленный П. Милюковым и В. Шульгиным. Кадеты настаивали на включении в декларацию положения об особых заслугах союзников и прежде всего Англии в войне. Правые же считали, что больше внимания следует уделять не внешнему, а внутриполитическому аспекту и критиковать следует «систему, а не Штюрмера». В результате был выработан компромисс, из проекта было изъято требование левых об ответственном министерстве, однако тон его был вызывающим.

25 октября в Москве на съезде председателей губернских земских управ была принята резолюция с беспрецедентным требованием к царю о замене «реакционного министерства». Подобного рода решения были приняты в эти дни и на партийных форумах кадетов и прогрессистов, прошедших в Петрограде. Перед открытием сессии на имя председателя Государственной Думы поступило обращение руководителя Земского союза князя Г. Львова, в котором он писал о «зловещих слухах о предательстве и измене, о тайных силах, работающих в пользу Германии». Аналогичное письмо направил в Думу и председатель Союза городов М. Челноков. Прямым вмешательством во внутренние дела России явилось выступление английского посла Д. Бьюкенена на торжественном заседании в Петрограде Общества английского флага (созданного стараниями М. Ковалевского в 1915 г.). В своей речи посол союзной державы призвал оппозицию довести войну «до победного конца» не только на поле брани, но и внутри страны, т.е. в России.

Таким образом, предстоящий демарш оппозиции был согласован и с депутатами, и с внедумскими кругами, включая союзников. В таких условиях Дума начала свою работу, и оппозиция сразу же перешла в открытую атаку на правительство Штюрмера. Выступавший от имени Прогрессивного блока октябрист С. Шидловский заявил, что стране необходимо правительство народного доверия и что блок будет добиваться его создания «всеми доступными ему способами». Представитель левых фракций А. Керенский разразился истерикой в адрес царских министров, назвав их предателями интересов страны. Однако «гвоздем» программы, подготовленной оппозицией, стала знаменитая речь П. Милюкова «Глупость или измена?».

«Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе, - заявил лидер кадетов, поддержанный голосами с мест «верно». Не отвергая слухов о предательстве и измене «придворной партии во главе со Штюрмером и Распутиным, Милюков заявил, что она «группируется вокруг молодой царицы». Умело жонглируя цитатами из зарубежных и русских газет, сопровождая их собственными комментариями, Милюков повторял: «Что это: глупость или измена? Выбирайте любое. Последствия те же». В один из таких патетических моментов речи лидер монархистов Марков 2-й бросил Милюкову: «А ваша речь - глупость или измена?». «Моя речь, - ответил Милюков, - есть заслуга перед Родиной, которой вы не сделаете!»

Был ли искренен в этот момент Милюков, осознавал ли до конца, какие последствия могут иметь его слова для страны, трудно сказать. Но в желании сменить ненавистное правительство ему не откажешь. «Мы имеем много, очень много отдельных причин быть недовольными правительством, - закончил свое выступление Милюков, - ...но все частные причины сводятся к этой одной общей - к неспособности и злонамеренности данного состава правительства (голос слева: «правильно»). Это наше главное зло, победа над которым будет равносильна выигрышу всей кампании (голос слева: «верно»).

На следующий день после выступления Милюкова оскорбленный Штюрмер обратился с заявлением о привлечении его к суду за клевету. Царь поддержал своего премьера, однако его политической репутации был нанесен сокрушительный удар.

Речь Милюкова в тысячах копий расходилась по стране. Многочисленные переписчики, вставляя «от себя» целые абзацы, тиражировали и усиливали самые невероятные слухи.

Между тем достоверность фактов, приведенных Милюковым, не была доказана. Более того, позднее, уже находясь в эмиграции, многие видные кадеты признавали, что выступление Милюкова носило сугубо политический характер и не отражало реальные события.

Тем не менее, оппозиция добилась своего. Началось огромное давление на царя, в том числе и со стороны ближайших родственников - великих князей. 10 (23) ноября Штюрмер был отправлен в отставку. Новым председателем Совета министров стал 52-летний А. Трепов, занимавший до этого пост министра путей сообщения и разделявший многое из программы Прогрессивного блока.

Трепов стал третьим за годы войны (после И. Горемыкина и Б. Штюрмера) лидером правительства, но возглавлял его чуть больше месяца - накануне 1917 г. он был заменен Н. Голицыным, чье премьерство (27-декабря 1916 г. - 27 февраля 1917 г.) оказалось последним в Российской империи и столь же непродолжительным, сколь и неудачным. Серьезным влиянием на царя в двух последних составах правительства пользовался А. Протопопов, бывший оппозиционер, товарищ председателя Государственной Думы и член Прогрессивного блока, назначенный в сентябре 1916 г. на должность министра внутренних дел, ставший одним из самых доверенных лиц императора.

Так называемая «министерская чехарда» явилась одним из признаков все углубляющегося кризиса власти. За время войны сменилось 4 премьера, 6 министров внутренних дел, 4 военных министра и 4 министра юстиции. Отсутствие стабильности кадров в результате придворных интриг и закулисной борьбы отрицательным образом сказывалось на управлении страной в период, требовавший величайшего напряжения и ответственности. Реальной возможности непосредственно влиять на государственные дела у царя зачастую не было. Из 19 месяцев пребывания его на посту Верховного главнокомандующего 9 месяцев он находился в Ставке, 6 - в столице, 4 - в разъездах между Могилевом, Царским Селом и Петроградом.

Последние месяцы царствования прошли для Николая II в удручающем одиночестве. Убийство Распутина, в котором участвовали родственники царя, реакция высшего света на смерть «старца» повергли императора в глубокую депрессию. Вместе с семьей он жил преимущественно в Царском Селе, лишь изредка общаясь с Протопоповым. Стена отчуждения между Романовыми и обществом становилась все более неодолимой. Даже губернские дворянские собрания, бывшие в прошлом оплотом монархических устоев, теперь принимали резолюции в поддержку Думы. 6 (19) января царь подписал рескрипт правительству (первый подобного рода документ после 17 октября 1905 г.). В нем говорилось о полном единении России с союзниками и отвергалась всякая мысль «о заключении мира ранее окончательной победы». Перед кабинетом министров ставились две задачи: снабдить армию и тыл продовольствием, наладить транспортные перевозки. Выражалась надежда, что законодательные органы, земства и общественность помогут правительству.

Между тем, за два с половиной года войны отношение к ней в обществе существенно изменилось. Для многих политических сил вопрос о войне стал предметом спекуляций. Оппозиция, например, распространяла слухи о готовности царя заключить с Германией сепаратный мир, представляя себя единственной силой, способной идти в войне до конца, что находило отклик у союзных послов. Народ, к тому же, предельно устал от военного времени, чему способствовали трудности с продовольствием, дороговизна, перебои с топливом, транспортом и др. Патриотический подъем первых лет сменился апатией. Война полыхала за сотни верст от центра России, а стонало от нее простое население русских городов, сел и деревень. Властям так и не удалось сплотить народ в борьбе с агрессором: разногласия между различными сословиями только усугублялись.

С начала войны в армию было мобилизовано свыше 16 млн. чел., потери на фронте достигли 9 млн., в том числе 1,7 млн. убитыми. Народное хозяйство испытывало нехватку рабочих рук. Свыше 650 промышленных предприятий приостановили работу. К концу 1916 г. экономика страны вступила в полосу серьезных испытаний.

Начался массовый подъем забастовочного движения в промышленных центрах, в частности в Петрограде. Только осенью 1916 г. в стране произошли 273 забастовки, в которых участвовало около 300 тыс. чел. Показательно, что почти все они проходили под политическими лозунгами. Особенно характерными в этом отношении были первые месяцы 1917 г.

Так, в январе 1917 г. фабричной инспекцией была зафиксирована 371 забастовка, в том числе 228 с политическими требованиями, число бастующих составляло 250 тыс. чел, В феврале 1917 г. было уже 959 стачек, из них 912 политических. Бастовало 450 тыс. рабочих - самый высокий показатель участников забастовок за годы войны. Несмотря на все старания властям не удалось нарушить тесную связь рабочего движения с социалистическими партиями. Большим влиянием в рабочей среде пользовались социал-демократы, особенно меньшевики, сумевшие сохранить свои кадры не только в Думе, но и в легальных пролетарских организациях - страховых обществах, больничных кассах, потребительских кооперативах. Заметную роль играли также рабочие группы при военно-промышленных комитетах. Они были созданы в 36 городах и обеспечивали устойчивые контакты представителей левых социалистических партий с деятелями радикальной оппозиции. Наибольшую активность проявляла Рабочая группа при Центральном военно-промышленном комитете (ЦВПК) в Петрограде. Она стала выпускать прокламации ярко выраженной антиправительственной направленности. Одна из них, от 26 января, начиналась с призыва к решительному устранению самодержавного режима и полной демократизации страны и заканчивалась обращением к рабочим столицы быть готовыми к всеобщей забастовке в поддержку Думы.

Царизм попытался перехватить инициативу и предпринял ряд решительных действий. В ночь на 28 января, по распоряжению А. Протопопова, были произведены аресты членов Рабочей группы ЦВПК, которых заключили в Петропавловскую крепость. По указанию Николая II был составлен проект Манифеста о роспуске Думы, выборы нового ее состава предполагались в конце года.

Все это необычайно взволновало оппозицию и заставило ее в очередной раз обратиться к замыслам о перевороте. В орбиту заговора была вовлечена военная верхушка. Начальник штаба Верховного главнокомандующего М. Алексеев, главком Северо-Западного фронта Н. Рузский, генерал А. Крымов и ряд других военных, входивших по некоторым данным в масонскую ложу, были посвящены в планы заговора. По одному из них предполагалось перехватить поезд царя и потребовать от него отречения в пользу сына. Однако точные сроки акции не были установлены, поскольку государь находился в Царском Селе и было неизвестно, когда он собирается вернуться в Ставку. В столице было неспокойно. Выступления рабочих, начавшиеся 9 января, не только не прекратились, а, наоборот, нарастали. В этих условиях попытка захвата власти могла обернуться народным взрывом. В ожидании урочного часа для переворота шли дни, а между тем наступили события, явившиеся прологом революции.