2.2.4 Концепт Душа

Трудно сказать, обладает ли кто-нибудь из героев повести душой. Как таковое, слово «душа», вербализирующее концепт, встречается в тексте лишь два раза. Связано это, прежде всего, с культом телесности, в который никак не может вписаться нематериальная сущность души. Однако персонажи всячески пытаются подчинить душу законам вещественности, что прослеживается и на языковом уровне. Концепт душа вербализируются в слове «сердце», и это неслучайно, ведь сердце – это часть материального тела, поэтому «сердце» можно назвать эвфемизмом.

Умрищев встал на ноги и сердечно растрогался (душевно растрогался).

Часто в тексте встречаются сочетания, говорящие о каком-либо физическом ощущении в сердце:

у него болело сердце от недостачи двух коров;

она плакала горючими слезами, так как у нее серьезно болело сердце;

У Босталоевой после разговора с Високовским сжалось сердце, что она еще не инженер и ей нужно излишне любить Вермо.

Словосочетание болит сердце не может отослать читателя мгновенно к душевной боли, скорее всего он подумает о боли физической. Платоновские герои не понимают и не приемлют ничего душевного, поэтому и вуалируют таким образом все, что к нему относится. Борьба с душой доходит до того, что герои отделяют ее от себя как ненужную и вообще чуждую. А. Платонов показывает это при помощи союза с:

Босталоева с терпеливым сердцем прочитала бумагу;

ушла с несчастным сердцем;

с этим непонятным мнением и бушующим сердцем Федератовна появилась к председателю Умрищеву;

вслушиваясь с полным сердцем в слова специалиста.

Сердце перестает быть неотъемлемой частью человека, а существует как приложение к нему, с которым можно быть, а можно и не быть – так материализуется даже душа в вещественном мире героев. Предел материализации наступает тогда, когда сердце становится самостоятельным, потому что душа не может покинуть платоновский мир, и, одушевляясь, оно становится способным к действиям:

сердце его стучало во всеуслышание;

утомилась <…> от своего сердца, отягощенного заглушенной страстью;

уж смеркается сердце мое;

у меня сердце испортилось от них.

При этом герои борются с этими действиями и противопоставляют им свое поведение:

не поверила своему ноющему сердцу;

безмолвно борясь со своим сердцем.

Все же герои не могут отрицать фактического наличия души, заложенной в них природой. Здесь интересно, как сами они видят ее и представляют себе. Материально воплощенная душа мыслится как вместилище чего-либо, своеобразная емкость:

положила зло в запас своего сердца;

Вермо обратился к самому себе и ощутил свое сердце, все более наполняющееся счастьем;

он задумал так сильно и искренно обнять Айну, чтобы его любовь дошла к ней до сердца и она бы за все простила ему и согласилась быть женой.

Это значит, что, как и любая емкость, она может быть наполнена или не наполнена: герои повести не имеют четко прорисованной души, и именно поэтому ни один из них не представляет из себя целостной личности.

2.2.5 Концепт Жизнь

Если рассмотреть систему концептов, охватывая все ее устройство, можно будет утверждать, что концепт жизнь может подчинить себе и включить в себя все остальные концепты. Особенность жизни состоит в том, что она может быть представлена и материальной и нематериальной.

Основное и самое распространенное значение заключает в себе восприятие мира как целого космоса. В языке это воплощается в виде словосочетания с типом связи управление, где лексема жизнь обязательно стоит в родительном падеже:

слушал начинающееся смятение жизни;

горе жизни ничтожно;

пургу, поющую о бесприютности жизни;

гул большевистской жизни.

Возможно, может показаться, что А. Платонов снова использует прием избыточной информации, и слово «жизнь» может быть опущено, однако для автора это слово имеет принципиальное значение. Жизни таким образом принадлежит и подчинено все на свете, она проистекает, вовлекая в себя все сущее, но в большей степени все абстрактные субстанции. Это не просто пространство для существования, а некое сакральное бытие, стоящее на верхней ступени экзистенциального устройства мира. Герои, а вместе с ними и автор, пытаются познать ее структуру и устройство, но смысла жизни так и не находят.

Жизнь может выступать в привычном значении того, чем располагает человек. В этом случае обязательно будет использовано притяжательное местоимение. Тенденция к присваиванию вообще является одной из основных черт героев. Они подчиняют что-либо себе и «фаршируют» его материалистической идеологией. Однако жизнь – единственное изначально нематериальное понятие, которое не становится вещью в человеческих руках, потому что они ничтожны перед ней:

погонщик прибежал первым, чтобы осознать новое место своей жизни и сообщиться;

навстречу будущему времени своей жизни;

ясно сознавал невзгоду своей жизни;

читая, Вермо ощущал спокойствие и счастливое убеждение верности своей жизни;

из века в век грелись мужики на завалинках, доживая свою позднюю жизнь.

Как и в большинстве концептов, понятие жизни может одушевляться и осуществлять действия, причем на жизнь накладываются те же способности, какими обладает человек: жизнь может мучиться и надеяться на будущее:

не способны удовлетворить его жизнь, готовую взорваться или замучиться от избытка и превосходства;

как велика жизнь, подумала она, и в каких маленьких местах она приютилась и надеется.

Помимо одноименных лексем, вербализирующих концепт, встречаются еще и такие лексемы, как существовать, существо, сущее:

обозлился на все сущее;

пустыня, где в скучной жаре никого не существует;

надувшись и шумя своим существом;

он и в Босталоевой видел уже существо, окруженное блестящим светом социализма.

В отличие от жизни, существование может опредметиться, на него можно даже обозлиться. Существо же – это универсальное понятие обитателя действительности. Если учитывать тот факт, что глагол «жить» встречается крайне редко, а «существовать» является его заменителем, то можно говорить о негативных коннотациях данных лексем. Жизнь не познана, поэтому в ней нельзя жить, более того, нельзя даже осуществлять такое действие, как жить, а только лишь существовать, потому что существовать умеют все (т.е. существа):

она не может сейчас жить какой-либо легкой жизнью в нашей стране трудного счастья.

Сравнивая данное словосочетание жить жизнью с привычным и более распространенным проживать жизнь, можно снова обнаружить отношение к жизни как к особой субстанции. Творительный падеж воплощает в себе идею о том, что платоновская жизнь находится за пределами собственности и мира людей вообще, в то время как винительный падеж второго приведенного в пример словосочетания указывает на владение предметом.