2.2.3 Концепт Тело

Тело – самая материальная точка всего художественного пространства «Ювенильного моря». Порою кажется, что оно вообще не одушевлено, и поэтому воспринимается как вещь:

Федератовна вскочила с места всем своим округлым телом;

творит сооружение социализма в скудной стране, беря первичное вещество для него из своего тела.

То есть тело существует отдельно от человека, не являясь его компонентом, но находясь в его собственности и распоряжении, на что указывает частое согласование с притяжательным местоимением свой. Герои обладают своим телом так же, как и любым другим предметом. Сюжетно это можно обосновать тем, что они используют его в качестве инструмента в своем каждодневном труде, в этом и видят его назначение. А. Платонов доводит такую материализацию до абсурда, называя тело туловищем. Во-первых, «туловище» – слово, подходящее больше на роль термина, называющего отдельную часть человеческого тела, что мгновенно вносит прагматический смысл этого понятия. Во-вторых, «туловище» не является синонимом «телу», а обозначает лишь его составляющее, таким образом, автор идет от частного к целому, чтобы наиболее конкретизировать и умельчить понятие, что и придает ему негативные коннотации:

Коровы ведь зарождают в туловище не одно молоко с мясом, а и топку!;

ихние туловища ходили ходуном от сытых харчей;

их рубашки заживо сотлели на постоянно греющемся теле и рты были печально открыты, чтобы освежиться воздухом ночи и продуть насквозь свое туловище, зашлаковшееся смертельными скоплениями немощи.

Прагматический характер концепта прослеживается и в таких эпизодах, когда автор пытается описать какую-либо интимную ситуацию, где материализация обычно неуместна. В таких случаях концепт может быть вербализирован в ЛСГ частей тела и телесных процессов:

муж получил <…> тот ударный поцелуй, который всегда предпочитал иметь;

женщина сама придержала его и вторично поцеловала;

Он поцеловал ее в рот.

Высказывания намеренно переформулированы с целью ликвидировать возможные романтические мотивы, которым нет места в мире материализма: вместо еще раз – вторично, вместо в губы – в рот. Как бы герой ни относился к другому герою, он будет воспринимать тело лишь в качестве вещи, некоего продукта или даже сырья:

Вермо обнял ее и долго держал при себе, слушая шум работающего тела и подтверждая самому себе, что мир похож на действительность и горе жизни ничтожно;

Вермо смотрел ей вслед и думал, сколько гвоздей, свечек, меди и минералов можно химически получить из тела Бостолоевой.

А. Платонов рисует перед нами людей, охваченных навязчивой идеей строительства, доходящей до гротескного воплощения. Иронизируя на этот счет, автор прибегает к своему излюбленному приему избыточной информации словосочетания:

он был худой по телу;

у него вскрылась от истощения тела внутренняя рана гражданской войны.

В приведенных примерах слово «тело» могло бы быть опущено без потери смысла как само собой разумеющееся, однако автор вводит его, придавая таким образом понятию тела особую значимость в мире персонажей. Это является свидетельством главенствования материалистического принципа жизни. Тем не менее, за пределами понимания персонажей, тело является концентрацией пустоты, оно представляет собой некую застывшую массу. В таких случаях концепт может вербализироваться даже словами, обозначающими физическое состояние тела человека:

чувствуя бред жизни от своей усталости;

проглотить ее в свое пустое, томящееся тело.

Оно рисуется на фоне размытости и нечеткости пространства и бытия в целом, становясь точкой предельной неясности человека в мире, что является своего рода антитезой, ведь тело – это самая конкретная и определенная данность человека:

безлюдье лежало позади ее тела – светлый и пустой мир, все качество которого хранилось теперь в этом небольшом человеке с черными волосами.

Так пустота мира, граничащая с бессмысленностью жизни, не может быть восполнена даже людьми, которые к этому так стремятся, так как тело (единственное, что герои имеют в наличии) оказывается тоже пустым, а значит – бессмысленным.