5. Государственная благотворительность при Борисе Годунове.

Бедствие случилось во время трехлетнего голода 1601-03 гг. при Борисе Годунове. Царь не жалел казны, щедро разда-вал - в Москве милостыню, предпринял обширные постройки, чтобы доставить заработок нуждающимся. Прослышав об этом, народ толпами повалил в Москву из неурожайных провинций, чем усилил нужду в столице, началась сильная смертность. Правда, голод создан был в значительной мере искусственно. Хлеба оставалось довольно от прежних урожаев, и его хватило бы на несколько лет. Однако при первых же признаках неуро-жая началась хлебная спекуляция. Царь принимал строгие и решительные меры против зла: скупщиков били кнутами на рынках нещадно, переписывали их запасы и продавали понем-ногу, предписывали обязательные цены, но помогало это мало.. Благотворительность власти, - хорошо, что она была, но в пе-риод такого бедствия помогала мало. Смягчить положение го-лодающих могли бы накопленные людьми частные средства, но население было чрезвычайно бедно, и, возможно, помогла бы свободная продажа хлеба по вольным ценам, так как никакие реквизиции все равно народ не накормили.

От этого времени сохранился памятник, который показыва-ет, что благотворительность была распространена в различных слоях русского общества.

6. Благотворительность Ульяны Устиновны Осорьиной.

Ульяна Устиновна Осорьина, вдова-помещица, жена зажи-точного провинциального дворянина, отличалась чрезвычайной скромностью и жалостью к бедным и убогим. Еще до замужест-ва, живя у тетки после смерти родителей, она обшивала всех сирот и немощных вдов в ее деревне, часто работая всю ночь до утра. В замужестве она тоже не забывала христианскую запо-ведь о тайной милостыне. Когда мужа отсылали на 2 - 3 года на царскую службу куда-нибудь в Астрахань, Ульяна Устиновна шила и пряла, рукоделье свое продавала и выручку тайком раз-давала нищим. Как писал ее сын в биографии матери, в один из нередких в Муромском краю неурожаев Осорьина, не считая себя вправе брать что-нибудь из домашних запасов, раздавала еду, которая полагалась ей в доме.

Эта любовь к ближнему помогла Ульяне Устиновне легко переступить через самые закоренелые общественные предрас-судки Древней Руси. Глубокая юридическая и нравственная пропасть лежала между барином и его холопом: последний был для первого по закону не лицом, а простой вещью. Даже за убийство холопа господин не привлекался к ответственности. Десятками наполняющая дворы зажиточных домовладельцев, плохо одеваемая и всегда содержимая впроголодь, челядь со-ставляла толпу домашних нищих, даже более жалких сравнитель-но с вольными, публичными нищими. Древнерусская церковная проповедь указывала на них господам как на ближайший пред-мет для сострадания.

В усадьбе Ульяны Устиновны было много челяди. Она ее хорошо кормила и одевала, не баловала, но щадила, не оставляла без дела, но задавала каждому работу по силам и, что могла, все делала для себя сама, не допускала разувать себя и подавать воды умыться. При этом она не позволяла себе обращаться к крепостным с кличками, какими домовладельческая Русь вплоть до 19 февраля 1861 г. окрикивала своих "людей": Ванька, Машка, но каждого и каждую называла настоящим именем. Кто научил ее, простую сельскую барыню XVI века, стать в такие обдуман-ные отношения с подвластными людьми?

Во время великого голода она последнее имущество прода-вала и раздавала голодающим, особенно заботясь о прокормле-нии своей челяди. Тогда многие расчетливые господа просто прогоняли с дворов своих холопов, чтобы не кормить их, но не давали им отпускных, чтобы после воротить их в неволю. Бро-шенные на произвол судьбы среди всеобщей паники, холопы принимались воровать и грабить. Ульяна Устиновна заботилась о холопах до последнего своего имущества, а потом желающим отдавала крепости и отпускные на волю. Сама дошла до нище-ты, пекла хлеб из древесной коры и лебеды. Два года безропот-но терпела она такую нищету, но была весела как никогда пре-жде. Так заканчивает сын-биограф свой рассказ о последнем подвиге матери. Она и умерла вскоре по окончании голода, в начале 1604 г.

Предания нашего прошлого не сохранили нам более возвы-шенного и более трогательного образца благотворительности и любви к ближнему. Видимо, таких благотворителей было мно-го, потому что Русская земля пережила те страшные годы и обманула ожидания своих врагов.