Вопрос 36. Конвенции об ответственности за причинение вреда.

Гражданская ответственность за причиненный вред регулируется значительным числом международных договоров. При определенной доле условности такие договоры можно подразделить на две группы: договоры, регулирующие международные перевозки пассажиров, ба­гажа, грузов различными видами транспорта и устанавливающие от­ветственность перевозчиков за причиненный ущерб, и договоры, рег­ламентирующие ответственность лиц за причиненный ущерб в сфере деятельности, представляющей особую опасность для человека и при­роды. Отметим некоторые договоры из второй группы: Конвенция об ответственности операторов ядерных судов 1962 г., Венская конвен­ция о гражданской ответственности за ядерный ущерб 1963 г., Кон­венция о гражданской ответственности в области морских перевозок ядерных материалов 1971 г., Брюссельская конвенция о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения моря нефтью I960 г. (СССР присоединился в 1975 г.), Базельская конвенция о контроле за транс­граничной перевозкой опасных отходов и их удалением 1989 г. В этих и других международных договорах, в том числе в договорах, регули­рующих международные перевозки, преобладают унифицированные материальные нормы. Они устанавливают объективную ответствен­ность делинквента (причинителя вреда), порождаемую самим фактом причинения ущерба (перечень оснований для освобождения от ответ­ственности связан в основном с форс-мажорными обстоятельствами); порядок расчетов и пределы ответственности по объему и по времени; участие государства в возмещении ущерба, порядок предъявления иска о возмещении ущерба и др.

Из договоров, обращающихся к коллизионно-правовому регули­рованию, следует отметить Гаагскую конвенцию о праве, применимом кдорожно-транспортным происшествиям, 1971 г. (Россия не участву­ет). Конвенция исходит из традиционного коллизионного принципа места причинения вреда, дополненного системой других привязок, ко­торые в значительной мере вытесняют основополагающее правило. В соответствии с общим правилом ответственность в связи с дорож­но-транспортными происшествиями определяется правом государст­ва, на территории которого имело место происшествие. В качестве применимого права используется также право места регистрации автомобиля или место его обычного пребывания, место жительства потерпевших. Все эти привязки направлены на то, чтобы найти право, свойственное данному правоотношению, каковым является наиболее тесно связанное с ним право.

Вопрос 37. Основные конвенции по коллизионным вопросам договорных обязательств.

Правовое регулирование договорных обязательств занимает суще­ственное место как в гражданском праве любого государства, так и в международном частном праве. С помощью норм о договорных обя­зательствах регулируется обширный круг гражданско-правовых отно­шений, осложненных иностранным элементом: международная купля-продажа, сдача имущества в аренду и т.д.

Особенности правового регулирования внешнеэкономической сделки требуют раскрытия данного понятия. В последнее время в международно-правовых актах, направленных на унификацию права международной торговли, в национальных законах, в том числе и в некоторых российских, чаще всего используется критерий местона­хождения коммерческих предприятий сторон на территории разных государств. Этот признак закреплен во многих международных договорах, в том числе: в Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., Нью-Йоркской конвенции об исковой давности в междуна­родной купле-продаже товаров 1974 г., Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров 1986 г., Оттавской конвенции о международном финансовом лизинге 1988 г., Оттавской конвенции о международном факторинге 1988 г. и др. Такое единообразие свидетельствует о признании данного кри­терия в мировой практике.

«Автономия воли» как коллизионная формула прикрепления — lex voluntatis — получила свое развитие в законодательстве многих го­сударств (законы о международном частном праве Австрии, Венгрии, Венесуэлы, Германии, Польши и др.). Но даже если она не закреплена во внутреннем праве какого-либо государства, она приме­няется на практике как норма права, сложившаяся в форме междуна­родно-правового обычая.

«Автономия воли» как способ выбора права, компетентного регу­лировать договорные обязательства, закреплен во всех международ­ных договорах, касающихся данного вопроса. Среди них: Кодекс Бустаманте 1928 г. Гаагская конвенция о праве, применимом к меж­дународной купле-продаже товаров. 1955г. Гаагская конвенция о праве, применимом к агентским соглашениям, 1978 г., Римская кон­венция о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г., Гаагская конвенция о праве, применимом к договорам международ­ной купли-продажи товаров 1986 г., Межамериканская конвенция о праве, применимом к международным контрактам 1994 г. и др.

Данный способ определения применимого права закреплен и в международных договорах, заключенных с участием России в рамках СНГ. Так, в Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельностью 1992 г. установлено, что права и обязанности сторон по сделке определяются по законода­тельству места совершения, если иное не установлено соглашением сторон. Точно такое же правило закреплено и в Кон­венции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. Стороны могут вы­брать право любого государства, без каких-либо ограничений, в том числе и за пределами государств — участников СНГ. И только если стороны в своем соглашении не указали на применимое право, будет применяться право места заключения сделки.

Закон страны продавца, который должен был применяться, если стороны не выбра­ли право, впервые был закреплен в Гаагской конвенции 1955 г. Здесь он был закреплен в узком значении как право продав­ца — той стороны в договоре купли-продажи, чье обязательство со­ставляет специфику этого договора (для договора купли-продажи — это продавец, для договора аренды — это арендодатель, для договора поручения — это поручи­тель и т.д.).

В более поздних кодификациях международного частного права была оформлена еще одна тенденция в выборе права для договорных обязательств, — обращение к праву того государства, с которым конкретный договор наиболее тесно связан — Proper Law of the Contract (право, присущее данному контракту, или закон наиболее тесной связи).

Такой подход был закреплен в австрийском Законе о международном частном праве 1978г., в швейцарском Законе о международном частном праве 1987 г., в Римской конвенции о праве, применимом к договор­ным обязательствам, 1980 г., в. Гаагской конвенции о праве, примени­мом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г. и др.

Правом страны, с которой договор наиболее тесно связан, считается, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора (это, как правило, продавец в договоре купли-продажи, даритель в договоре дарения, арендодатель в договоре аренды и т.д.)