Глава 4. Дела духовные: отношение к христианству, ересям, астрологам.

Что касается Алексея, то он как можно видеть из повествования Анны боролся и победил павликиан, манихеев¹⁰². «Затем церковь, подобно грязному потоку, захлестнул Нил, он привёл в смятение души всех людей и многих увлёк в пучину своей ереси»¹⁰³. Но Алексей справился и с ним через решение синода придать Нила вечной анафеме. Также он поступил и с энтузиастом Влахернитом. Также известна его борьба с богомилами и монахом Василии, который распространял это учение¹⁰⁴.

Интересные замечания по поводу борьбы с еретиками в эпоху Алексея отмечает В.М. Грибовский. На первый план он ставил публичную проповедь, затем литературное обличение при помощи специальных полемических сочинений. Также имело место собеседование и убеждение вольнодумцев¹⁰⁵.

Упоминая о его отношение к христианству, Анна пишет, что Алексей различными способами обратил в нашу православную веру целые города и области, погрязшие в различных ересях¹⁰⁶.

Что мы видим в отношении Юстиниана? Во-первых, он позволял священнослужителям безнаказанно притеснять соседей, и, когда они захватывали прилегающие к их владениям земли, он разделял их радость, полагая, что подобным образом он проявляет свое благочестие. Он полагал, что справедливость заключается в том, чтобы священнослужители одерживали верх над своими противниками. Во-вторых, И сам он, приобретя имущество здравствующих или умерших и тотчас пожертвовав его какому-нибудь храму, гордился этой видимостью благочестия, на самом же деле стремясь лишь к тому, чтобы имущество это не вернулось вновь к тем, кто претерпел такое насилие. По той же причине он совершил и несметное число убийств.

Также в своем стремлении объединить всех в единой христианской вере он бессмысленным образом предавал гибели остальное человечество, совершая это под видом благочестия. Ибо он не считал убийством, когда его жертвами становились люди не одной с ним веры.

Поэтому с ересями: монтанистов, савватиан и других, в которых обыкновенно заблуждаются мысли человеческие, он боролся нещадно. Всем им он повелел отказаться от своего прежнего учения, а ослушникам грозил многими карами, в частности же, тем, что впредь им не будет позволено передавать имущество детям или родственникам.

В.М. Грибановский, однако, пишет, о том, что в царствование Феодосия Младшего и Юстиниана Великого язычникам и евреям жилось в империи лучше, нежели христианам, осмеливавшиеся относиться самостоятельно к тем религиозным взглядам, которых придерживался подчас сам впадавший в ересь император. За неверными в известной степени отрицались гражданские права; еретики же подвергались жесточайшим казням зачастую без всякого повода для применения к ним мер жестокости¹⁰⁷.

Также пишет он о том, что он должен был вести борьбу в двумя главными еретическими течениями своего времени: монофизитством и арианством. Арианство было представлено двумя нациями германского корня, и оба эти народа были стёрты, сметены с лица земли. Средоточением монофизитского движения являются Сирия, Палестина и Египет. Правительство употребляло против еретиков ограничение в имущественных правах и конфискацию. Но с другой стороны Феодора основала в императорском дворце пристанище для гонимых монофизитов, которую посещал и сам Юстиниан¹⁰⁸.

Сходство между Юстинианом и Алексеем можно видеть в их отношении к астрологам. Прокопий пишет о Феодоре и Юстиниане, что «гневались они и на астрологов. И вследствие этого власти, ведавшие наказанием воров, подвергали их мучениям по одной лишь этой причине и, крепко отстегав по спине, сажали на верблюдов и возили по всему городу. Поэтому они старались убегать в другие земли.

В отношении Алексея можно сказать, что он «опасался, что будет причинено зло большому числу людей и начнётся повальное увлечение астрологической лженаукой»¹⁰⁹, так как видел, что молодёжь, считая александрийца каким-то пророком, стекается к нему¹¹⁰. Речь идёт о знаменитом египтянине из Александрии, который, очень точно предсказывал будущее¹¹¹. Враждебность отца она также объясняет тем, что учение это «побуждало многих наивных людей отрешиться от надежд на Бога и глазеть на звёзды»¹¹². Правда, сам Алексей два раза обращался к нему с вопросами, на которые александриец правильно отвечал. Итак, имея в виду все указанные выше причины, Алексей переселил александрийца, но, тем не менее, дал всё необходимое за счёт казны¹¹³.

Также Анна упоминает о великом диалектике египтянине Елевтерии, который довёл, как пишет Анна, до совершенства эту науку¹¹⁴. Катананк третьий астролог, о котором упоминает Анна. Он пришёл из Афин в Константинополь, чтобы превзойти своих соперников в астрологии, но несколько раз дал неправильное предсказание относительно смерти Алексея¹¹⁵.

Надо сказать, что даже византийские учёные верили в знамения, предсказания и чародейства, вещие сны и наговоры. Не говоря уже о мощах, иконах и прочих реликвиях. Закон определял суровую кару для знахарей и колдунов, которых обвиняли в связи с демонами и приравнивали к еретикам¹¹⁶.

Еретическими считался также ислам в своём зачаточном состоянии. Это можно видеть в главе из труда «Об управлении империей», которая сообщает нам о Мухаммеде. Очевидно, что автор говорит здесь о незаконности такой власти перед Богом, а значит и всего арабского народа.

«О происхождении Мухумета.

        Нечестивый и мерзкий Мухумет, о коем сарацины говорят, что он их пророк, ведет род, происходя от обширнейшего племени Исмаила, сына Авраама. Рассказывают же так. <…> Итак, часто бывая в Палестине и вращаясь среди иудеев и христиан, он нахватался идей и некоторых толкований писания. Страдал он недугом - эпилепсией, и печалилась сильно жена его (Хадига – Д.О.), знатная и богатая, но соединенная с таким мужем, не только не имущим, но к тому же и эпилептиком, а он, обманув ее, говорил: «Ужасное зрю я очами видение ангела по имени Гавриил и, не вынося вида его, помрачаюсь и падаю». Ему поверили, ибо лживо свидетельствовал о том же некий арианин, псевдомонах, ради постыдной корысти. Так, одураченная, она и прочим единоплеменным женщинам возвестила, что он является пророком. Когда жена Мухумета умерла и оставила его преемником и наследником своего состояния, оказался он знатным и весьма богатым человеком, и его дурное заблуждение и еретичество охватили края Эфрива¹¹⁷. Поучал сей безумный совратитель доверчивых людей, что убивающий врага либо убитый врагом попадает в рай; и о чем-то ином болтал. Молятся они и звезде Афродиты, которую называют Кувар, и возглашают в своей молитве так: «Алла уа Кувар», что значит: «Бог и Афродита». Ибо бога они обозначают словом «Алла», «уа» употребляют вместо союза «и», «Кувар» именуют звезду и говорят поэтому: «Алла уа Кувар»¹¹⁸. Здесь он скорее рассматривается как родоначальник арабов, с которыми в начале X в. пришлось воевать Византии, в следствие чего могла образоваться злоба, а вместе с ней и отказ от божественности власти у них.