Метонимическая многозначность

Понятие метонимии

Слово метонимия происходит от греческого metōnymia, что означает ‘переименование’. Метонимия – это механизм речи, который состоит в переносе имени с одного объекта (класса объектов) на другой на основе смежности, сопредельности или включённости данных объектов в одну ситуацию.

Механизм метонимии составляют синтагматические, т.е. линейные, горизонтальные связи между объектами (ср. с метафорой, которая основывается на парадигматических, т.е. вертикальных связях по сходству). Метафора и метонимия дополняют друг друга. Но их взаимодействие не исключает явных или скрытых предпочтений, так как под влиянием типа культуры или мышления говорящий, скорее всего, неосознанно, отдаёт предпочтение какому-нибудь одному из указанных механизмов, а речевое поведение протекает либо по оси метафоры, либо по оси метонимии.

Противопоставление этих центральных фигур речи связано с их существенными различиями, которые проявляются, согласно Н.Д. Арутюновой, прежде всего, в том, что метафора – это сдвиг в значении, а метонимия – сдвиг в референции, т.е. в обозначении, напр., шляпа в метафорическом употреблении – это растяпа, а в метонимическом – человек в шляпе. Метонимия привлекает слушателя или читателя к какой-либо индивидуализирующей детали, но, хотя внимание фокусируется на части, отдельно взятая деталь обычно не отчуждается, а воспринимается как часть целого, кроме гротескно-фантастических (ср. «Нос» Н.В. Гоголя) или некоторые фольклорные произведения.

Эта специфическая особенность метонимии отражается в сочетаемостных ограничениях. Метонимические выражения получают определения, которые, как правило, относятся к части, а предикаты согласуются с целым: Красная шапочка, заходи!

Виды метонимических переносов

Основанием для переноса названия по смежности служат пространственные, причинно-следственные, понятийные логические отношения между предметами и событиями. Перенос имени с одного объекта или класса объектов на другой объект или класс объектов может быть регулярным или единичным, окказиональным. К распространённым случаям пространственной метонимии относят следующие:

– перенос наименования с помещения, места, населённого пункта, страны на совокупность людей, живущих или работающих там: Вся страна обсуждала это событие; Общежитие погрузилось в сон; Университет был не согласен с этим решением; Ликует буйный Рим… (М.Ю. Лермонтов);

– перенос названия с вместилища на его содержимое: Чайник уже кипит; Она выпила 2 чашки; Он выкурил 3 пачки; …Шипенье пенистых бокалов… (А.С. Пушкин);

– перенос названия географических пунктов на то, что в них производится: цинандали, гжель, палех и др.

Название действия может переноситься на различных участников ситуации (актанты) и обстоятельства (сирконстанты):

1) на субъект действия: ср. осуществлять руководство – руководство страны; защита ворот была неудачной – защита не подвела команду; происходит смена власти – пришла новая смена;

2) на объект или результат действия: Издание книги было трудным делом – подарочное издание; Перевод занял почти месяц – прекрасный перевод; резьба по дереву – украсить резьбой;

3) на инструмент или средство осуществления действия: отдел упаковки покупок – яркая упаковка; замазка окон – высохшая замазка; Их села и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам (А.С. Пушкин);

4) на место действия: Я забыла книгу на работе, где работа – место осуществления трудовой деятельности; ср. также: вход, выход, объезд, переход, поворот – это слова, которые могут обозначать и действие, и место

Регулярным является также перенос имени автора на его творение: ср. Траурный Шопен громыхал у заката (М.А. Светлов); пользоваться Ожеговым, перечитывать Толстого, любить Куинджи.

Название материала нередко переносится на изделие из него: ср. Фарфор и бронза на столе (А.С. Пушкин); разбить хрусталь, купить чешское стекло, ходить в мехах.

Регулярным является и перенос свойства вещества на носителя, субъекта свойства: красота природы – красота (красоты), талант учёного – талант, молодые таланты, ср. также: говорить глупости (глупые слова, фразы), совершить бестактность (бестактный поступок) и т.п.

Метонимический перенос характерен и для качественных прилагательных, напр., глупый человек – глупая физиономия (физиономия глупого человека), коварный человек – коварная улыбка, смелый человек – смелый ответ, умный человек – умный совет.

В реальности метафорические и метонимические связи значений соседствуют и взаимодействуют: голова₁ – ‘часть тела’, голова₂ – ‘ум, рассудок’ (метонимия), голова₃ – ‘пищевой продукт в форме шара’: головка сыру (метафора).

Особый вид метонимии представляет собой синекдоха (от греч. synekdoché) – это перенос наименования части предмета на весь предмет или, наоборот, перенос наименования целого на его часть. Так, народом называют и все население какой-нибудь страны (народ России, народы мира), и трудовую его часть (…страшно далеки они от народа…). Ср. также: вишня, слива, груша – ‘дерево’ и ‘плод’. Такие синекдохи, как лицо, рот, рука, голова, давно известны. Ср.: в семье 5 ртов, в стаде 100 голов крупного рогатого скота, главное действующее лицо; ср. также: столовая отделана дубовыми панелями, квартира оклеена обоями (имеются в виду стены), окно покрашено (имеется в виду подоконник и рамы).

Более сложным случаем синекдохи является такой, когда состояние человека характеризуется через внешние проявления этого состояния. В этом плане синекдоха свойственна глаголам. Ср. …Лукерья, по которой я сам втайне вздыхал… (И.С. Тургенев), где речь идёт о любви, но указаны лишь её внешние проявления. Ср. также: Он отправился немного всхрапнуть (храп – это действие, сопровождающее сон); Надо чего-нибудь пожевать – в значении ‘поесть’; Хочу подышать свежим воздухом – в значении ‘погулять’, дымить – в значении ‘курить’ и т.д.

В когнитивной семантике, исследующей лексику в связи с процессами познания, многозначность, основанная на метонимии и синекдохе, интерпретируется как перенос наименования внутри фрейма с одного слота на другой, где фрейм – структура, связанная с информацией об определенной сфере человеческого опыта, а слот – элемент этой структуры. Так, имя мысль обозначает: 1) процесс мышления: Я потерял нить его мысли; 2) инструмент мышления: Он убеждает силой своей мысли; 3) результат мышления: Он пришел к мысли, что надо уехать; 4) совокупность результатов мышления (философия): Тема его диссертации – Русская мысль первой половины XIX века и т.д.

Сферы использования метонимии

Как и метафора, метонимия (в том числе и синекдоха) может отличаться по степени распространённости и выразительности. С этой точки зрения выделяют общеязыковые невыразительные метонимии, поэтические, газетные и индивидуальные.

Общеязыковыми являются такие метонимии, как литьё, серебро, фарфор, хрусталь (в значении ‘изделия’), замазка, пропитка (в значении ‘вещество’), защита, нападение, смена; вход, выход, поворот: лисий, норковый, песцовый (признак изделия). Эти метонимии обычно не воспринимаются как переносные значения и не вызывают трудностей в процессе понимания.

К поэтическим выразительным метонимиям относят слова типа лазурь: Последняя туча рассеянной бури! Одна ты несёшься по ясной лазури (А.С. Пушкин), прозрачный: В прозрачном холоде заголубели долы (С.А. Есенин), свинец (гибельный свинец), синий (синий вечер). Эти метонимии также понятны читателю, но их образность продолжает осознаваться, кроме того, они содержат в себе указание на сферу употребления. В разговорной речи они не всегда уместны.

К газетным метонимиям можно отнести такие, как белый (белая олимпиада), быстрый (быстрая дорожка), зелёный (зелёный патруль), золотой (золотой прыжок) и мн. др. Метонимии такого рода склонны превращаться в штампы, они регулярно воспроизводятся в СМИ и постепенно теряют выразительность.

Источники метонимических сближений неисчерпаемы, что порождает множество индивидуальных (авторских) метонимий: Трактиров нет. В избе холодной высокопарный, но голодный для виду прейскурант висит…(А.А. Пушкин); Тихой сказкой усыплю. Сказку сонную скажу (А.А. Блок); Соседей наших клавиши сердили (Б. Ахмадулина). Такие метонимии создаются в процессе творчества. С позиции адресата они интересны тем, что нарушают автоматизм восприятия и заставляют задуматься.

Метонимия в аспекте понимания

Метонимия – это не просто проявление лексической многозначности, это способ установления эквивалентности по ассоциации между причиной и следствием, предметом и свойством. Эти ассоциации создают основу для понимания даже в том случае, если высказывание за счёт переноса по смежности редуцируется до предела. Напр., метонимический перенос по типу «человек – отношение принадлежности» создаёт в разговорной речи особую модель понимания. Компрессивные высказывания типа моя уехала, при условии того, что говорящий – мужчина, не допускают, как правило, множества интерпретаций и позволяют толковать их однозначно: имеется в виду, что уехала скорее всего жена, а не сестра или дочь. Ср. также высказывание Мои уехали, интерпретация которого зависит от учёта того факта, кто именно произносит эту фразу: в устах взрослого семейного человека она будет, скорее всего, означать, что уехали члены его семьи (муж/жена и дети), а в устах ребёнка – значит, что уехали его (её) родители.

Нередко метонимичное по сути высказывание может звучать парадоксально, но всё же подлежит расшифровке. Например, любитель детективов может сказать: «Хорошее убийство – это всегда интересно». Ясно, что убийство как таковое не может быть хорошим, но нарушение семантической сочетаемости в данном случае не является причиной коммуникативной неудачи. Собеседник вряд ли подумает, что говорящий столь кровожаден, что реальное убийство может казаться ему хорошим. Из ситуации общения очевидно, что имеется в виду убийство, хорошо представленное (раскрученное) писателем детективного жанра.

В аспекте понимания метонимия интересна ещё и тем, что позволяет совмещать в тексте сразу два значения лексической единицы³², тем самым придавая слову «стереоскопичность»: Когда-нибудь монах трудолюбивый найдёт мой труд усердный; безымянный... (А.С. Пушкин, Борис Годунов), где в сочетании усердный труд отражается понимание труда как деятельности, а безымянный труд – это труд как ‘произведение’.

Понимание как процесс метонимично по своей природе. Так, мы можем догадаться о значении производного слова, основываясь на знании его частей: гитарист – ‘человек, который играет на гитаре’, где значение ‘играет’ не выражено, но легко восстанавливается на основе наших знаний о мире. По нескольким ключевым словам можно догадаться о смысле всего предложения. Даже одна выразительная деталь может указать на общий смысл целого текста. Достаточно вспомнить, какое значение имеет деталь в творчестве А.П. Чехова, Л.Н. Толстого (осетрина с душком, уши Каренина, глаза княжны Марьи и т.д.).

Метонимия в широком смысле может быть представлена не только на уровне слова, но и на уровне морфемы и даже на уровне целого текста. Ср. зал вздохнул – метонимия на уровне слова; клавишник – это музыкант, играющий на инструментах, у которых есть клавиши (отношение: часть – целое) – метонимия на уровне морфемы; Они там чай пьют на балконе – эта чеховская фраза вовсе не означает, что люди реально пьют чай на реальном балконе, фраза предполагает осмысление ‘они отдыхают, получают удовольствие от ничегонеделания’, но отдых может быть соположен с питьём чая, поэтому можно считать, что это тоже отношение: часть – целое, и, следовательно, перед нами метонимия на уровне текста. Творчество А.П. Чехова даёт много примеров текстовой метонимии, напр., в «Даме с собачкой» вместо того, чтобы описывать душевное состояние героя, писатель отмечает, что чернильница в гостиничном номере – серая от пыли, ковёр сделан из серого солдатского сукна, а далее описывает забор, утыканный гвоздями. Все эти детали без лишних слов указывают на настроение Гурова.

Метонимия может оказаться значимым средством и в продуктивной речевой деятельности, что будет рассмотрено в разделе «Вторичные функции семасиологических категорий»