4. Принцип прямої дії права єс та механізми його застосування в процесі взаємодії права єс та національного права держав-членів.

Функціональний принцип;передбачений в установчих договорах.

Зміст: безпосереднє застосування права ЄС на території держав-членів, дія норм права ЄС без будь-якої трансформації в правопорядок держави-члена; безпосереднє і обов’язкове застосування нормативно-правових актів ЄС національною адміністрацією і судом незалежно від їхньої згоди чи умов, установлюваних державою-членом.

Пряма дія полягає у:

1. Можна безпосередньо посилатися на ці норми у суді

2. Діють без їх попередньої ратифікації

Умови застосування:

- чіткість, ясність і несуперечливість норми

- можливість її прямого використання національним судом

- відсутність застереження про можливість її застосування іншими актами чи діями

Кашкін:

2. Принцип прямого действия означает, что право Европейского Союза наделяет субъективными правами и обязанностями не только государства-члены, но и непосредственно физических и юридических лиц. Последние могут основывать свои требования в национальных судах, "напрямую" ссылаясь на статьи учредительных документов или правовых актов Союза.

При этом в доктрине и судебной практике различаются два вида прямого действия - горизонтальное и вертикальное:

а) горизонтальное прямое действие - это прямое действие в "горизонтальных" правоотношениях, т.е. отношениях между частными лицами (например, обязательство из договора между двумя предприятиями-контрагентами);

б) вертикальное прямое действие - прямое действие в отношениях "индивид - власть", т.е. в правоотношениях между частными лицами и государственными органами и учреждениями.

В отличие от принципа верховенства, принцип прямого действия не имеет универсального характера. Его реализация в жизнь зависит от вида источника права Европейского Союза, в котором закреплена соответствующая норма:

- нормы регламентов ("законов" Союза) имеют прямое действие в полном объеме; более того, государствам-членам запрещено подменять регламенты своим внутренним законодательством (например, издавать нормативные акты, воспроизводящие предписания регламентов);

- нормы учредительных договоров имеют прямое действие, если они достаточно четко закрепляют субъективное право или обязанность, в том числе обязанности государств-членов.

Например, ст. 23 Договора о ЕС 1957 г., отменяющая таможенные пошлины или эквивалентные сборы внутри Сообщества, позволяет любому хозяйствующему субъекту предъявлять судебные иски, если какое-либо государство или иной субъект потребует уплаты подобного сбора.

С другой стороны, ст. 136 Договора о ЕС, согласно которой "Сообщество и государства-члены... ставят целями содействие занятости, улучшение условий жизни и труда...", не является нормой прямого действия, так как из нее невозможно вывести четкое субъективное право, которое можно отстаивать в судах.

Аналогичные условия действуют для норм, которые закреплены в соглашениях (международных договорах), заключенных ЕС с третьими странами, в том числе с Россией;

- директивы (основы законодательства Союза), по общему правилу, не имеют прямого действия, так как их нормы подлежат трансформации в национальное законодательство (см. вопрос N 5). Иными словами, директива действует "опосредованно", через изданные на ее основе нормативные акты государств-членов, в которых и закрепляются соответствующие права и обязанности частных лиц.

Но как быть, если некоторое государство-член не приняло в установленный срок (срок трансформации) необходимые меры в соответствии с директивой ЕС? Суд Европейских сообществ постановил, что в подобных условиях физические и юридические лица вправе опираться на положения директивы в спорах с государственными органами и учреждениями.

Таким образом, при определенных обстоятельствах директивы все же могут непосредственно наделять людей субъективными правами. В то же время содержащиеся в директивах обязанности частных лиц приобретают законную силу только после их трансформации в национальное законодательство.

Итак, директивы, в отличие от регламентов и учредительных договоров, способны обладать только вертикальным, но не горизонтальным прямым действием;

- в праве Европейского Союза существуют также источники, которые вовсе не имеют прямого действия. К ним относятся акты, принимаемые в рамках второй и третьей опор: общей внешней политики и политики безопасности - ОВПБ, сотрудничества полиций и судебных органов в уголовно-правовой сфере - СПСО (см. вопрос N 26).

Ентін:

Среди принципов, относящихся к  определенным сферам жизнедеятельности ЕС, особо важное место занимают квалификационные характеристики права ЕС. В  их число входят такие как принцип прямого действия, принцип верховенства, принцип интегрированности и юрисдикционной защищенности. Несмотря на то, что каждый из них уже давно в той или иной степени получил распространение и признание в ЕС, вокруг некоторых в преддверии подписания ДР вновь разгорелась полемика. Напомним в самом кратком виде содержание названных принципов.Принцип прямого действия имеет два аспекта. Он предусматривает, вопервых, что нормы права ЕС применяются напрямую и  не зависят от каких-либо разрешительных мер государств — членов ЕС. Во-вторых, они напрямую порождают права и обязанности частных лиц, возникающие на основе права ЕС.Суд ЕС сам разработал и механизм реализации этого принципа. Он оформлен

целой серией судебных решений, начиная с принятого по делу Ван Генд энд Лоос

5 февраля 1963 года. Первое постановление было снабжено многочисленными оговорками. Последующие уточнили его содержание и значение. Придали ему универсальный характер. Условия применимости нормы права ЕС (ее реализабельность или применимость) закреплены решением по делу Франкович и др. против Итальянской республики от 19 ноября 1991 года. Международные аспекты применимости права ЕС получили новую и порой оригинальную трактовку в последних решениях Суда (см. упоминавшиеся выше дело Симутенкова, дело МОКС и др.) Знание сути и механизма реализации принципа прямого действия права ЕС имеетвесьма существенное значение для выстраивания отношений третьих государств с ЕС, в частности России и ЕС.

Принципы верховенства и прямого действия права Европейского Союза имеют прецедентное происхождение: не будучи прямо закрепленными в учредительных договорах, они были установлены судебной практикой - решениями Суда Европейских сообществ.

Сначала, в 1963 г., Суд признал принцип прямого действия (решение по делу "Van Gend en Loos"), затем, в 1964 г., принцип верховенства (решение по делу "Costa")*(38). В последующие годы Суд Европейских сообществ уточнил содержание и условия применения названных принципов, в том числе провозгласил приоритет предписаний Сообщества над конституциями государств-членов (решение 1970 г. по делу "Internationale Handelsgesellschaft" и решение 1978 г. по делу "Simmenthal")*(39).

В 1980-е гг. из принципа верховенства Суд вывел принцип лояльной интерпретации, называемый также принципом косвенного действия. Данный принцип требует от судебных органов государств-членов осуществлять толкование национального законодательства в соответствии с правом ЕС, включая нормы, содержащиеся в директивах Сообщества1*(40).

В 1990-е гг. Суд установил принцип имущественной ответственности государств-членов перед физическими/юридическими лицами за ущерб, причиненный нарушением с их стороны норм права ЕС (принцип "Francovich", введенный Судом в решении 1991 г. по одноименному делу).

При подписании Лиссабонского договора о реформе Европейского Союза от 13 декабря 2007 г. (см. вопрос N 17) государства-члены в специальной декларации подтвердили свою приверженность принципу верховенства (примата) права Европейского Союза в том виде, как он был сформулирован судебной практикой Суда Европейских сообществ ("Декларация о примате" от 13 декабря 2007 г.).

Таким образом, и после вступления в силу Лиссабонского договора принцип верховенства, а равно принцип прямого действия права Европейского Союза будут регулироваться, применяться и охраняться на основании судебной практики (прецедентного права) Суда Европейских сообществ, переименованного Лиссабонским договором в Суд Европейского Союза (см. вопрос N 47).