48) Поляризация русской философии 19 в.

Этап «юной старости» русской философии, как было отмечено выше, начинается с трактата Александра Николаевича Радищева (1749–1802) «О человеке, его смертности и бессмертии», написанном в сибирской ссылке в первой половине 90-х гг. XVIII в.

Стержневая идея трактата, определяющая единую логику всех четырех его частей, заключается в том, что душа человека и смертна и бессмертна одновременно, потому что все существующее подчиняется закону совершенствования организации. В соответствии с этим законом, по мысли Радищева, нет сомнения в существовании души: чтобы действовать, душе нужны органы, «а поелику душа в сожитии своем с телом стала совершеннее, то и органы нужны ей совершеннейшие.

Трактат Радищева, как и все его литературное наследие, подготовили вызревание оригинальной глубокой философии в России, явившись теоретическим источником органической теории, а также материалистически (Белинский, Чернышевский, Герцен Добролюбов и др.) и идеалистически (Велланский, Галич, Надеждин и др.) ориентированной антропологии. Существовавшее на протяжении столетий противостояниеиосифлян и нестяжателей, никонианцев и старообрядцев, сторонников латинского и греческого просвещения приняло концептуально зрелую форму полярности русской философии XIX в., которая наиболее ярко проявила себя как полемика между западниками и славянофилами. Однако основание этой полярности более фундаментально и пронизывает все этапы развития русской философии в XIX в. (табл. 4).

Таблица 4. Поляризация русской философии в XIX в.

Мы представили основную панораму имен противоположных позиций, обозначаемых как «полюс тотальности» и «полюс индивидуальности». Поляризация проходит по следующим концептуальным проблемам, разрабатываемым русскими мыслителями как система ценностей и идеалов: идеал духовности определяется в координатах «религия – наука»; идеал социальности представляется либо монархией, либо демократией в вариантах либерализма, социализма, анархизма; идеал человека, раскрываемый либо посредством некоторых форм коллективности (община, государство, народ, церковь), либо посредством личностных атрибутов (разумность, нравственное чувство и т. п.). Однако не следует абсолютизировать эту полярность и буквально соотносить обозначенные идеалы с «философией тотальности» – линия славянофильства или с «философией индивидуальности» – линия западничества.

Основное противоречие, определяющее развитие русской философии в XIX в., составляет проблема исторического пути развития России: связаны ли особенности судьбы России исключительно с ее исторической молодостью, которую почему-то принято обозначать как отсталость, или у нее принципиально самобытный путь, не сводимый к логике западноевропейской эволюции. Судьба Отчизны для русского мыслителя органично связана с «идеей человека», которая пронизывает и центрирует нашу философию, начиная с рассмотренного трактата Радищева, отрефлексированно развернувшего антропологическую проблематику.

Творчество Радищева послужило импульсом к первой ступени поляризации: с одной стороны, декабристы восприняли призыв выдающегося мыслителя к социальному освобождению России, с другой – сложилось течение русского шеллингианства, развивающего органическую теорию, разработанную в своих основах Радищевым. Философия декабристов внутренне неоднородна: среди них были материалисты и идеалисты, атеисты и верующие, но все они считают, что философия должна раскрывать, что такое жизнь и какова природа человека, и, главное, она должна учить справедливости, истине и добродетели.

Концепция органицизма, разработанная прежде всего петербургскими шеллингианцами Д. М. Велланским и А. И. Галичем, а также «московскими любомудрами» В. Ф. Одоевским и Д. М. Веневитиновым, позволила теоретически осмыслить проблему «самобытности развития» и «национальной почвы».

Обозначенная в первой трети XIX в. в творчестве шеллингианцев и декабристов полярность русской духовности диалектичности была преодолена в творчестве П. Я. Чаадаева. Этот мыслитель имел личную переписку с Шеллингом, в 20-е гг. переживал длительный духовный кризис, результатом чего явились знаменитые «Философические письма». Чаадаев всячески подчеркивает самобытность исторического пути России. Чаадаев пишет об особой миссии России: православная церковь, по мнению Чаадаева, сохранила сущность христианства в его первоначальной чистоте, поэтому Россия призвана осуществить религиозный синтез и сблизить православие с католицизмом, став центром духовной жизни Европы путем усвоения всего ценного, что выработал седой Запад.

Концепция Чаадаева породила следующий, еще более зрелый этап поляризации русской культуры, когда, собственно, и оформляются позиции западников и славянофилов. Этому же способствовала деятельность в 30-х гг. кружка Н. В. Станкевича, а позже, во второй половине 40-х гг., – кружка М. В. Буташевича-Петрашевского, из которых вышли как западники, так и славянофилы и почвенники. Важно понять, что рассматриваемая поляризация не имела антагонистического характера, она была диалектичной – не только борьбой, но и единством противоположностей.

В этом противоречивом сотворчестве были выработаны общие особенности зрелой русской философии:

1) соборность;

2) софийность;

3) органицизм;

4) всеединство;

5) концепция Богочеловечества.

Соборность – это «единство во множестве», т. е. это свободная от антагонизма общность людей, объединенных верой в православные ценности. Это духовное единение в рамках своей конфессии гарантирует цельность личности. Соборность – это духовный организм, т. е. это такая органическая система, где каждый элемент существует для целого, а целое существует для каждого элемента. Конкретно соборность проявляется как такое примирение в христианской любви, где свобода каждого реализуется в единстве всех.

Софийность заключается в поиске не абстрактной теоретической, а живой мудрости, истины, красоты, блага, что предполагает интуитивно-эмоциональное постижение действительности и «особую эмоционально-акцентированную гносеологию сердца». Отсюда, по-видимому, и вытекает практическая направленность и гражданственность русской философии.

Как уже было отмечено, начиная с трактата Радищева «О человеке…», в русской философии разрабатывается концепция органицизма, причем и славянофилами и западниками. Содержание органицизма раскрывается посредством пяти основных мировоззренчески-методологических принципов: принцип всеобщности жизни; целостности; естественности; деятельностного подхода к исследованию единого природно-социального организма; гармонии.[12] Принцип всеобщности жизни означает, что все существующее есть жизнь, а то, что мы называем неживым, является либо угасшей, либо потенциальной формой жизни. Остальные принципы раскрывают органическое целое как гармонично организованную динамичную систему, в функционировании которой диалектически разрешаются противоречия между естественным и искусственным, необходимостью и случайностью, субъективным и объективным.

Все богатство, развитое в русской культуре XIX в., находит концентрированное выражение в философии В. Соловьева, он разработал вызревавшие в полярном контексте философии XIX в. идеи всеединства и Богочеловечества. У Соловьева эти идеи являются основным содержанием единой концепции. Всеединство – это прежде всего абсолютно-сущее, сущность которого раскрывается триединой формулой: «Истина—Добро (Благо) – Красота». Познание этой сущности достигается посредством «свободной теософии»: «Свободная теософия есть органический синтез теологии, философии и опытной науки, и только такой синтез может заключать в себе цельную истину знания: вне его и наука, и философия, и теология только… оторванные органы знания».

Таким образом, концепция Богочеловечества представляет историю человечества как шествие его по ступеням совершенствования от низших форм к высшим, имеющее целью единение мира с Богом. Соловьев на качественно новом уровне раскрывает закон совершенствования ступеней организации мира, открытый Радищевым. При этом Соловьев полноценно воплощает накопленные русской философией в XIX в. диалектические идеи.