21. Ж. Шаплен. «ода» (вторая четверть XVII в.)

Жан Шаплен (1595—1674), парижский горожанин, воспитатель детей в аристократических семьях, один из основателей Французской академии, законо­датель «классических» мод в литературе того времени, был верным приспешником Ришелье, апологетом абсолютной монархии, католической церкви и национального величия.

Кардиналу Ришелье

Великий Ришелье, чья слава, Пронизывая тьму ночей Мильоном огненных лучей, Как звезды, блещет величаво Могучий ум, чей яркий свет Конец вещает наших бед! —

Надежду превзойдя и выполняв желанья, Во благо Фракции, жяк совершены; снов, Напомнили твои чудесные деянья Героев древних мощь и доброту богов...

Я ослеплен лучом вселенной, Несу тебе свои дары: Ты — полубог моей поры, О Ришелье, о несравненный! Грядущий век тебя почтит И обожаньем окружит.

И назовет тебя чудесным исполином. Да, в мироздании всех будущих веков Пример министрам ты, наставник властелинам. Глава в истории и тема для стихов!

Литература XVII века / Сост. Б. И. Пуряшев.— М., 1949.— С. 563—566.

22. О. Талон. «записки» (Середина XVII в.)

Мемуары Омера Талона принадлежат перу современника Фронды (1648—1653).

Вид города Парижа был неузнаваем, все — и стар и млад, даже двенадцатилетние ребятишки — держали оружие в руках... Мы насчитали от дворца до Пале-Рояля 8 баррикад, составлен­ных из цепей, протянутых в подходящих местах, из бревен, поло­женных поперек улицы, из бочек, наполненных булыжником и землей или мелкими камнями; кроме того, входы всех поперечных улиц тоже были забаррикадированы и у каждой баррикады стояла стража из 25 или 30 человек, вооруженных всеми видами оружия, причем все буржуа важно заявляли, что они состоят на службе у парламента... Странное дело, в королевском дворце слуги говорили нам: «Смотрите, достанется вам за ваших советников»,— и во французской гвардии солдаты говорили вслух, что они не будут сражаться против буржуа и опустят оружие — так велико было презрение к правительству.

Т ь е р р и О. Избранные сочинения.— М., 1937.— С. 156.

23. П. Скаррон. «памфлеты» (Середина XVII в.)

Поль Скаррон (1610—1660) — священник, писатель и поэт, родоначальник так называемой бурлескной литературы, шаржировавшей «высокий классический стиль> нарочитым превращением изысканностей в грубости, величественного — в вульгарное, умеренностей — в крайности, благопристойного — в карикатуру. Когда почти все слои общества испытывали тяжесть абсолютной монархии, площадной комизм бурлеска представлял собой одну из форм протеста против деспотизма. Стихотворные памфлеты Скаррона, направленные в основном против преемника Ришелье, выходца из Италии Джулио Мазарини (1602—1661), с 1643 г. кардинала и первого министра Франции, обычно называются поэтому просто «Мазари-нады».

...Поглотит королевство бездна,

Коль некий маг метлой железной

Не выметет мерзавца вон;

Я буду очень удивлен,

Коль уцелеет хлыщ бесстыжий:

Равно и в Риме и в Париже

Всем ненавистен этот плут.

Где он найдет себе приют?..

Так поспеши же прочь убраться

И в том пред Римом отчитаться,

Что продал мебель с молотка,

Что нас обкрадывал, пока

Не обобрал страну до нитки,

Себе скопив каменья, слитки;

Что при тебе свои дела

Творил Монден, исчадье зла;

Что за нарядами гонялся,

Что в амбре, в мускусе купался;

Что назло всем своим врагам

Дворец построил лошадям...

Что лгал бесстыдно сколько раз,

Что обвинений не боясь,

Творил открыто симонию;

Что лютому подобен змию,

Советы злые подавал,

Границы подлости не знал;

Что наши армии расстроил,

Провинций нищету удвоил...

Что королеву прелукаво

Вкруг пальца ты обвел на славу

Что хлеба англичан лишил

И всех их чуть не уморил;

Что королеву их усердно

Обкрадывал, подлец примерный;

В том, что парламенту всегда

Перечил нагло, без стыда;

Что обескровил край наш милый

Своею скупостью постылой;

Что, еле свой прикрыв обман,

К соседу залезал в карман...

Ты опорочил род Урсинский

Своею кровью Мазаринской.

Ты книгам зернь предпочитал,

Аббатства плутам продавал

И, королевский воспитатель,

Был чести и ума предатель.

О, если б оплеуху мог

Я поместить меж этих строк

Иль по твоей башке плешивой

Ударить, негодяй паршивый!

Но час придет, когда с тобой

Покончит Фронда, милый мой!

Тебя, придворный плут бесстыжий,

Увидим скоро мы в Париже,

Где ты в засаду попадешь.

Тогда за свой обман и ложь,

За глупое свое правленье,

За воровство и преступленья,

Которым и названья нет,

Ты дашь парламенту ответ,

С которым ты безмерно мало

Считался, негодяй, бывало.

Парламент, выслушав отчет,

Решенье вынесет, и вот

Тогда тебя постигнет кара,

Палач, на виселице старой.

Литература XVII века / Сост. Б, И. Пуришев.-М., 1949.— С. 530—531.