Архитектурные сооружения и планировочные схемы городов XIX-XX в.В. Эпоха капитализма

В XIX в. человечество испытало на себе все последствия промышленной революции. Быстрое развитие инду­стриального производства в странах Европы и Северной Америки привело к миграции огромных масс населения из деревни в город. За сравнительно небольшой период времени города увеличили свое население в несколько раз. Крупное мануфактурное произ­водство, привязанное к источникам энергии — древесный уголь и вода, двигающая лопатки колес, — распола­галось вместе с рабочими казармами за пределами городов у берегов рек. Однако со временем разрастаясь, они вливались в ткань города, образуя промышленные окраины. Так сти­хийно складывались более крупные городские членения — районы. Го­рода росли быстрыми темпами без каких-либо существенных градо­строительных ограничений и регу­лирующих мероприятий; прежние средневековые центры, группиро­вавшиеся вокруг соборов, ратуш и рынков и доминировавшие над за­стройкой, стали ничтожно малыми по сравнению с разросшейся террито­рией, — результатом была аморфная структура городов той эпохи.

Изобретение машин и замена ма­нуфактур заводами и фабриками внесли серьезные изменения в город­скую структуру. Вокруг большин­ства городов стали формироваться зоны стихийной промышленной за­стройки, смешанной с полутрущоб­ной застройкой жилых слобод. Раз­витие территорий промышленных

центров происходило в основном за счет дешевых пригородных земель. Рост стоимости городских земельных участков привел к воз­никновению земельного бизнеса, связанного с застройкой территорий частных аристократических владений домами для сдачи внаем (так называ­емые доходные дома). Одновременно строили заново или перестраивали скверы частных владений, которые стали прототипами внутриквартальных пространств, предназначенных для отдыха населения. К концу XIX в. в подавляющем большинстве горо­дов полностью сформировались, так называемые, промышленные пояса, то есть сплошные кольцевые зоны неупорядоченной промышленной застройки, пронизанной железнодо­рожными вводами, чередующейся с такой же стихийной застройкой фа­бричных слобод. Эти промышленные пригороды стали в значительной сте­пени определять облик современного индустриального города.

Обострение социальных противо­речий в больших капиталистиче­ских городах привело к серьезным изменениям в облике их застройки, которая осуществлялась без единого градостроительного замысла: город­ские пространства представляли со­бой транспортные коридоры и узлы; художественные проблемы, если и решались, то в масштабах одного, максимум нескольких архитектур­ных сооружений; усилился контраст между характером застройки для привилегированной части населения и рабочих окраин (богато декориро­ванные доходные дома, вокзалы, пас­сажи, здания банков, акционерных компаний и фирм, роскошные пар­ки, бульвары, скверы и набережные, с одной стороны, и рабочие окраины с низким уровнем благоустройства и нищетой — с другой стороны). В про­цессе поиска выхода из сложившейся ситуации дальнейшее развитие по­лучили пригородные территории, с тенденцией к образованию систем пригородных поселков, примыкаю­щих к крупным городам.

Новое средство передвижения — автомобиль внес новые требования к организации движения и бесчис­ленные неудобства и опасности для пешехода. Выхлопные газы, вредные выбросы дымящих фабрик ухудшили и без того скверные условия жизни в переуплотненных жилых кварталах центра. Лишенные солнца, зелени, чистого воздуха, города все больше становились рассадниками тяжелых хронических заболеваний.

Проблема чрезмерного уплотне­ния застройки городов была связана еще и с тенденцией к неравномерно­му разрастанию их территорий, что приводило к нарушению сложивших­ся функциональных систем. Обще­городской центр не имел возможно­сти территориального расширения при увеличении функциональной нагрузки, при этом испытывая воз­растающее давление транспортных потоков, особенно значительное при концентрической сети городских улиц. На окраинах городов возникали ха­отически чередующиеся наслоения промышленных и жилых районов, что резко ухудшало санитарно-гигиени­ческие условия жизни населения.

В этих условиях возникла необ­ходимость поиска городских струк­тур, открытых для развития и роста. Были сформулированы два принципа построения открытой структуры, получившие в последующем широ­кую разработку, — линейный город и созвездие городов.

Принцип линейного города пред­ложил еще в конце XIX в. испанский инженер А. Сориа-и-Матта. В его основе — определяющее значение транспорта, все элементы которого максимально приближены к глав­ной коммуникационной оси. Этой осью движения и развития должна была стать магистраль с рельсовой

дорогой. По сторонам магистрали располагались ленты стандартных прямоугольных кварталов. Вокруг трамвайных остановок группирова­лись пункты общественного обслу­живания. Такими линиями предла­галось соединить все города, превра­тив систему расселения в физически непрерывное сочетание старых то­чечных и новых линейных городов. Значительная ценность принципа линейной структуры состоит в воз­можности ничем не ограниченного продолжения ее развития.

Второй принцип берет свое на­чало от города-сада Э. Говарда. Анг­лийский социолог-утопист Эбенизер Говард в своей книге «Города-сады будущего» на рубеже XIX-XX вв. сформулировал концепцию идеаль­ного города. Этой концепции суждено было сыграть очень важную роль в развитии градостроительных идей XX в. Решение проблемы Говард видел в радикальном уменьшении территориальных размеров и чис­ленности населения города. Но для того чтобы вынудить значительную часть населения покинуть город, надо создать людям такие условия жиз­ни, которые позволили бы сочетать лучшие стороны деревни и города. Говард предложил строить вблизи крупных промышленных городов небольшие города-сады и разви­вать там местную, безвредную про­мышленность и сельское хозяйство так, чтобы люди могли жить вблизи места приложения труда, не отры­ваясь от природы (рис. 21). В 1904 г. в соответствии с основной идеей и схемами Э. Говарда архитекторами Б. Паркером и Р. Энвином был раз­работан генеральный план города-сада Лечворта. Проектировщикам удалось удачно разместить в ланд­шафте и центральное озелененное пространство, насыщенное разно­образными общественными зданиями, и внешнее кольцо промышленных предприятий. Небольшие жилые дома были сгруппированы вокруг транспортных проездов, зеленых полян, групп деревьев.

Рис. 21. Группа городов-садов Говарда (1896)

Однако, несмотря на широкую из­вестность, которую получили идеи Говарда и высокие архитектурно-планировочные достоинства Лечвор­та и Вельвина, второго города-сада, основанного Говардом, заселялись они гораздо медленнее, чем пред­полагали создатели. Сравнительно высокая стоимость строительства малоэтажной застройки; значи­тельное удаление от города-центра; трудности, связанные с выводом из города промышленных предприятий; отсутствие тех выгод, которые несет жителю крупного промышленного города его развитая социальная ин­фраструктура, стали причиной не­жизненности такой привлекательной на первый взгляд идеи.

XX век

Ошибки были учтены значительно позже составителями проекта пла­нировки Большого Лондона, работа над которым началась в 1943-1946 гг. Известный английский архитектор-планировщик Патрик Аберкромби возродил идею Говарда, но уже на качественно новом уровне. Он пред­ложил создать вокруг Лондона семь новых городов-спутников наподобие города-сада Лечворта, но гораздо большего размера и ближе к Лондону. Группы небольших взаимосвязанных городов, имеющие преимущества малого населенного места, обеспечен­ные удобной и быстрой транспортной сетью и единой системой обслужи­вания, должны были обладать всеми преимуществами большого города. Потребности роста, связанные с уве­личением численности населения, должны удовлетворяться не разрас­танием отдельных населенных мест, а прибавлением их числа в системе. Тем самым был заявлен принцип развития группы населенных мест и структуры города не равномерным наращиванием территории, а созда­нием системы городов-спутников.

Такого рода предложения по раз­уплотнению больших городов возникали в разное время и в разных странах.В целом решить проблему разуп­лотнения городов не удалось нигде, но идеи создания полноценного совре­менного города имели большое число сторонников-урбанистов. Поиски но­вых градостроительных форм, новых приемов планировки и архитектуры совмещались с поисками новых форм организации жизни.

Начиная с 20-х годов прошлого столетия , архитекто­ры предлагали все новые концепции городов: летающие, шагающие, пла­вающие, висящие на несущей системе опор. «Город будущего» архитектора Г. Крутикова состоит из двух частей: вертикальная — жилая, парящая в воздухе над горизонтальной — произ­водственной. Общественный корпус, имеющий форму кольца, объединяет восемь вертикальных пятиэтажных жилых корпусов; все части сообща­ются между собой (рис. 22).

Рис. 22. «Город будущего», архитектор Г. Крутиков (1927-1928)

Смысл движущегося «города бу­дущего», разработанного английской группой «Арчигрэм», состоит в воз­можности менять место своего жи­лища. Два существующих варианта имеют принципиальное отличие: го­род «Plug in city» (дословно — город, построенный по принципу электри­ческой вилки, вставляемой в розетку) состоит из «ствола обслуживания» с монтажным краном в центре, с по­мощью которого можно заменять жилые ячейки (рис. 23, а), город «ша­гающий краб» способен менять свое местоположение в поисках удобного и красивого места (рис. 23, б). В осно­ве всех предложений мобильного города лежат проблемы неуправля­емости роста городов и стремление наиболее рационального расселения. Однако городское образование рас­сматривалось в отрыве от промыш­ленности, загрязняющей окружаю­щую среду: город — «машина для жилья» и только.

В 1922 г. появилась гораздо более реальная урбанистическая идея. Зна­менитый французский архитектор Ле Корбюзье предложил проект «Луче­зарного города». Его центральную часть составляют гигантские стеклянные небоскребы-башни сложной конфи­гурации, геометрически правильно расставленные в пространстве. Комп­лекс башен окружен более скромной, но тоже многоэтажной застройкой, образованной непрерывной лентой домов с выступами, что позволяет организовать просторные, хорошо озелененные жилые дворы. Весь город открыт солнцу и свету, но благодаря высокой плотности застройки скон­центрирован на площади немногим более 70 км² (для сравнения: цент­ральная часть Парижа при том же количестве жителей располагается на площади в 105 км²; рис. 24).

Рис. 23, а. Движущийся «город будуще­го», разработанный английской группой «Арчигрэм» (город «Plug in city»)

Рис. 23, б. Движущийся «город будущего», разработанный английской группой «Арчигрэм» (город «шагающий краб»)

Рис. 24. Проект «Лучезарного города», архитектор Ле Корбюзье (1922)

В конце 50-х годов греческий те­оретик градостроительства Кон-стантинос Доксиадис, развивая идеи линейного города А. Сориа-и-Матта, разработал принцип динаполиса, направленного в одну сторону роста города с открытой системой разви­тия, стержнем которой является на­правленно разрастающийся центр (рис.25) . Затем быстрорастущие города-динаполисы, сливаясь, должны сформироваться в мегаполис (эку-менополис), который покроет об­ширные территории, преобразуясь в единый город для всего человечес­тва (рис.26).

Экуменополис — экумена (ойкумена, греч.) — населенная человеком часть земли и полис — город.

В 1960 г. выдающийся японский архитектор Кендзо Танге предлага­ет смелый, но реальный план рекон­струкции Токио и распространения его на поверхность Токийской бух­ты (рис.27). Реорганизация решала следующие задачи: переход от ра­диальной к линейной системе раз­вития; поиск средств для единства структуры города, его транспортной системы и архитектуры; создание открытой пространственной систе­мы, обеспечивающей мобильность современного города.

К середине 70-х годов прошлого столетия размышления на тему го­родов будущего перестали быть ак­туальными. Человечество осознало экологическую взаимосвязь всего живого. Деятельность человека дав­но стала реальной силой, способной изменить Землю. Результаты неко­торых видов этой деятельности вы­глядят сегодня угрожающе. В конце 70-х годов возникает идея создания экологического города — экополиса. Сторонники этой идеи рассматрива­ли город как место обитания людей, растений, животных, микроорганиз­мов в едином сообществе, где духов­ный потенциал человека может рас­крыться наиболее полно. Правильно организованный природный комплекс города может снять экологическую перегрузку пригородных территорий, куда устремляются лавины людей в выходные дни. Тепло, вырабатываемое промышленными предприятиями и энергосистемами, можно использо­вать в теплицах и оранжереях, что сделает город не только потребите­лем, но и производителем продуктов питания. Но город не может быть са­модостаточным, он является частью природной системы, преобразованной хозяйственной деятельностью чело­века. Влияние этой деятельности на природную среду настолько велико, что проблемы города не могут рассма­триваться в отрыве от его окруже­ния, а развитие экополиса означает стремление к созданию безвредных производственных процессов и безотходных технологий. Идея города-экополиса привлекательна еще и тем, что может дать человеку возмож­ность непосредственного общения с сомасштабной ему природой, что жизненно необходимо современному жителю, испытывающему перегруз­ки от потоков информации и стрессовых ситуаций. Для психологиче­ского комфорта важным является соотношение человека с габаритами окружения, поэтому возрождение сформированных историей градо­строительства соотношений размеров кварталов, улиц и площадей — ре­альная необходимость.

Рис.25 Концепция динамически развиваю­щегося города («динаполиса»), раз­работанная греческим теоретиком градостроительства Константиносом Доксиадисом (1950)

1 — исторически сложившийся компактный город; 2 — концентрическое его развитие; 3 — динамическое его развитие

Рис.26. Проект «экуменополиса»,К. Доксиадис (на рисунке изображена

территория США в 2060 г.)

Рис.27. План структурной реорганизации Токио, архитектор Кендзо Танге (1960):

1 — императорский дворец; 2 — аэропорт Ханеда; 3 — местный аэропорт; 4 — инду­стриальная зона; 5 — порт Токио; 6 — правительственная зона; 7 — зона учреждений; 8 — жилая зона; 9 — Токийский залив

Практическое занятие 4

Архитектурные сооружения и планировочные схемы городов России

Древнерусские города по типу плана подразделялись на круглые, рассчитанные на круговую оборону (рис. 28, а); полукруглые, примыкав­шие тыльной стороной к воде (река, озеро, море) (рис. 28, б); сегментные занимавшие перешеек между водными преградами (имели мощные укрепления с двух противоположных сторон) (рис. 28, в); секторные, занимавшие мыс между сливающимися реками, оврагами и т.п. (рис. 28, г ). В основном они имели трехчастную структуру: крепость, торг, посад. Со временем разрастаясь, приобретали кругообразную форму.

Рис. 28. Типы древнерусских городов:

а) круглые, рассчитанные на круговую оборону (Симбирск); б) полукруглые, примы­кавшие тыльной стороной к воде (Новгород Великий); в) сегментные, занимавшие перешеек между водными преградами (Владимир-Залесский); г) секторные, за­нимавшие мыс между сливающимися реками, оврагами и т.п. (Ярославль, Москва).

Подобный путь развития прошла и Москва, возникшая на Боровицком холме у слияния рек Москвы и Не­глинной. Сначала были построены кварталы вдоль дорог, расходивших­ся от Кремля. В конце XVI в. вокруг них была возведена оборонительная стена Белого города. Кремль занял центральное положение. Последующие застройки в Замоскворечье и за стенами Белого города охватило кольцо укреплений Земляного города (рис. 29).

Серьезные перемены в градостроении произошли в первой половине XVIII в.. Новая государственная политика Петра I и реформа армии и флота способствовали усилению роли стратегического фактора и зарождению нового, регулярного градостроительства. К тому времени уже возник тип города-крепости с системой оборонительных бастионов, в предместье которого размещались жилые кварталы с регулярной планировкой и домами, поставленными по «красной» линии (граница улицы). Наиболее ярко отражает развитие градостроительной мысли того времени история создания Петербурга. Город был основан в связи с необходимостью создания нового торгового узла для связи Востока и Запада, с одной стороны, и системы морского и сухопутной обороны — с другой стороны. В связи с этим город был максимально приближен к побережью Финского залива и все здания и сооружения ориентированы на пространство Невы и ее протоков что повлияло на характер планировочной структуры.

Рис. 29. Схематический план Москвы, иллюстрирующий развитие центрической композиции:

1 — Кремль; 2 — Китай-город (Великий посад) — центр общественной и экономической жизни города, был обнесен каменной стеной со рвом в 1535-1538 гг.; 3 — Белый город (Царь-город) был обнесен каменной стеной в 1486-1593 гг., на месте которой впоследствии возникло Бульварное кольцо; 4 — Земляной город — практически одновременно с каменной стеной Белого города в 1591 г. на земляном валу была возведена деревянная стена — Скородом, которая шла по линии современного Садового кольца

Изначально вся застройка строго регламентировалась в отношении площади участка под здание, его этажности и даже материала стен (преимущественно камень). Был выполнен целый ряд проектов архитекторами-иностран­цами Д. Трезини и Ж.Б. Леблоном, однако решить проблему объеди­нения частей города в единое целое не удалось, в том числе и по эконо­мическим причинам. Планировочную структуру города определяла необходимость установления связей между городом-крепостью и крупны­ми архитектурными комплексами, которые стали приобретать градо­образующее значение. Первая такая связь — дорога от Адмиралтейства к Александро-Невской лавре (будущий Невский проспект) стала фактором, повлиявшим на дальнейшее развитие структуры города. Вслед за этим была проложена дорога (Вознесенский проспект), соединившая Петербург с его пригородами; появился второй луч будущего знаменитого трехлучия. Город получил уникальную воз­можность свободного роста с учетом особенностей ландшафта.

Созданная в 1737 г. Комиссия о Санкт-Петербургском строении, в со­став которой входили талантливые зодчие П. Еропкин, М. Земцов, И. Ко­робов и Д. Трезини, решила вопрос о местонахождении центра города и утвердила трехлучие — Невский проспект, Гороховая улица и Воз­несенский проспект (рис.30). Новый шпиль башни Адмиралтейства, уста­новленный незадолго до создания Комиссии (выполненный по проекту И. Коробова), был признан главным ориентиром основных магистралей. Комиссия создала проект развития города, преодолевавший раздроблен­ность его планировочной структуры. В нем город рассматривался как ар­хитектурно-пространственное целое, композиция которого составлена из отдельных районов, связанных пря­мыми улицами, ориентированными на высотные доминанты. Впоследствии проводилась детальная проработка планировочной концепции П. Ероп­кина. В этот период В. Растрелли соз­дал свои шедевры — Зимний дворец, Смольный монастырь, дом Строга­новых и др., не только украсившие город, но и в значительной степени, определившие его лицо.

Во второй половине XVIII в. рус­ское градостроительство переживало необычайный подъем. Подобны масштабов строительства новых расширения и перепланировка существующих городов мировая история не знала ни до, ни после. Этот градостроительный бум был вызван экономическим взлетом и изменениями в социальной структуре: усиление роли купеческого сословия, числа ремесленников и переход дворянства к новому образ; жизни (дворянство, освобожденное от обязательной государственной службы после 1762 г., развернуло бурное строительство усадеб по всей России). В 1775 г. была проведена административная реформа, в результате которой страна была расчленена на 50 губерний, а города, исключая столицы, подразделены на три типа: 50 губернских, 493 уездных и 186 заштатных. Каждому городу были определены свои административные функции, соответствующие им необходимые размеры и масштабы градостроительных мероприятий. Одновременно с этим активно осваивались земли на юге России. Все градостроительные проблемы в масштабе страны решала созданная в 1762 г. Комиссия о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы (ее полномочия были расширены после большого пожара в Твери). При проектировании поселений предполагалось обязательное применение новой регулярной планировки (рис. 31) при условии использования системы старых ориентиров города кремлей, соборов, колоколен, круп­ных монументальных зданий.

Рис. 30. Петербург. Схема планировки центральной части города в 1750 г.:

1 — Петропавловская крепость; 2—Адмиралтейство; 3 — старый Зимний дворец; 4 — зда­ние Двенадцати коллегий на Васильевском острове; 5 — Исаакиевский собор; 6 — Летний сад; 7-7 — Невский проспект; 8-8 — ул. Гороховая; 9-9 — Вознесенский проспект

Рис. 31. Ярославль. Фрагмент генерального плана, наложенный

на историческую планировку (1778)

Практическое занятие 5