46. Антропоморфизм и механицизм в зоопсихологии

Известный исследователь Я.Дембовский не без основания утверждает, что зоопсихологу постоянно угрожает двоякая опасность, с одной стороны, механицизм , а, с другой стороны, антропоморфизм . В истории развития представлений о психике животных можно выделить закономерные, периодические переходы от антропоморфических к механистическим взглядам и обратно. Показателен в этом плане период времени, который начался с работ Ч.Дарвина. Ученые дарвиновской эпохи совершили вполне понятную ошибку. Они рассуждали так: поскольку мы наследники животных, то и животные должны быть похожи на нас. Они должны думать так же, как и мы, и иметь те же нравственные категории. Например, все еноты – воры, так как они воруют зерно у фермеров; птицы – невинные существа, за исключением сойки, которая совершает набеги на чужие гнезда и, следовательно, может считаться убийцей. Антропоморфизм подразумевает не обдуманное приписывание животному качеств человека. Такой подход, в частности, ярко проявился у Брэма в его знаменитой “Жизни животных”, а также у ученика Ч.Дарвина Дж.Романеса в его книге “Разум животных”. Конечно, человек произошел от животных и поэтому сохранил в поведении много общих со своими предками черт. Однако надо признать и то, что он в процессе своей биологической и культурной эволюции приобрел многое, что отличают его от животных. Это несомненно. Таким образом, недопустимым является приписывание животному переживаний и мыслей, которые у человека становятся возможными только в результате его общественного воспитания, его речи и культуры.

Механицизм предлагает рассматривать животное как некий механизм, который лишен психики, эмоций, субъективных ощущений и т.д. Яркими представителями механицизма были бихевиористы, которые полагали, что животное представляет собой весьма сложную машину, действия которой в любом случае можно свести к законам физики, химии и механики. Другими словами, поведение такого механизма, также как действия робота или автомобиля, можно объяснить без привлечения субъективных понятий цели, разума, сознания и т.д.

Механистический подход к поведению животных организмов при всех своих доводах и убедительных аналогиях, на самом деле, не является правомерным, так он не учитывает специфику живых систем, которая появляется в результате развития материи на нашей планете. Современные машины, на самом деле, только в какой-то степени повторяют некоторые особенности поведения и психики животных организмов. Но это не значит, что их можно отождествлять.

47. Орудия животных и орудия труда человека (сравнительный аспект)

Орудия животных и орудия труда человека. Прежде всего, важно подчеркнуть, что орудием, может быть любой предмет, применяемый животным для решения определенной задачи в конкретной ситуации. Орудий труда предполагает предвидение возможных причинно-следственных отношений в будущем, а вместе с тем, как показала Ладыгина-Котс, шимпанзе неспособен постичь такие отношения даже при подготовке орудия к непосредственному его применению в ходе решения задачи.

С этим связано и то важное обстоятельство, что при орудийных действиях обезьян за орудием совершенно не закрепляется его «рабочее» значение. Вне конкретной ситуации решения задачи, например до и после эксперимента, предмет, служивший орудием, теряет для обезьяны всякое функциональное значение, и она относится к нему точно так же, как и к любому другому «бесполезному» предмету. Произведенная обезьяной с помощью орудия операция не фиксируется за ним, и вне его непосредственного применения обезьяна относится к нему безразлично, а потому и не хранит его постоянно в качестве орудия. В противоположность этому не только человек хранит изготовленные им орудия, но и в самих орудиях хранятся осуществляемые человеком способы воздействия на объекты природы.

С возникновением труда связано коренное изменение всего поведения: из общей деятельности, направленной на непосредственное удовлетворение потребности, выделяется специальное действие, не направляемое непосредственным биологическим мотивом и получающее свой смысл лишь при дальнейшем использовании его результатов. В этом заключается одно из важнейших изменений общей структуры поведения, знаменующих переход от естественной истории мира животных к общественной истории человечества.

Подлинное изготовление орудий труда предполагает воздействие на предмет не непосредственно эффекторными органами (зубами, руками), а другим предметом, т. е. обработка изготовляемого орудия труда должна производиться другим орудием (например, камнем). Находки именно таких продуктов деятельности (отщепи, зубила) служат для антропологов истинными свидетельствами наличия у наших предков трудовой деятельности.

Вместе с тем, по данным Фабри, при манипулировании биологически «нейтральными» предметами (а только такие могли стать орудиями труда) обезьяны хотя и воздействуют подчас одним предметом на другой , однако обращают при этом внимание на изменения, происходящие с объектом непосредственного воздействия, т. е. с «орудием», но не на изменения, происходящие с «обрабатываемым» («вторым») объектом, который служит не больше чем субстратом, «фоном». В этом отношении обезьяны ничем не отличаются от других животных. Напрашивается вывод, что эти предметные действия обезьян по своей сущности прямо противоположны орудийной трудовой деятельности человека, при которой, естественно, важны не столь сопровождающие ее изменения самого орудия труда, сколько изменения предмета труда (гомолога «второго объекта»). Очевидно, только в определенных экспериментальных условиях возможно переключение внимания обезьян на «второй объект».