2. Отличие политического устройства России от Западноевропейского.

Важное отличие вече и земских соборов от западноевропейских представительных органов заключалось также в том, что они бы­ли источником, а не ограничителем власти. Недаром единогласно избранный царем на соборе 1613 гола Михаил Федорович Романов в течение всего периода своего правления (32 года) регулярно (10 раз) созывал соборы. Они часто превращались в многомесячные парламентские сессии и в конечном итоге обеспечили разработку свода законов Российского государства — Соборного уложения (принято Земским собором 1648-1649гг.). Следует отметить, что именно в XVII веке Россия присоединила к своим владени­ям всю Сибирь и воссоединилась с Украиной. Кстати, соглаше­ние об этом было достигнуто на Переяславской Раде (совете) — собрании представителей населения Запорожской Сечи, украин­ской казачьей республики, просуществовавшей с XVI по XVIII век и окончательно упраздненной вместе с другими казачьими респу­бликами лишь в 1775 году, после подавления антифеодального кре­стьянского восстания (1773-1775) под руководством донского каза­ка Е. И. Пугачева.

Земский собор как политический институт был упразднен лишь в ходе реформ Петра I , способствовавших созданию системы неограниченного господства государственного аппарата — империи. В Российской империи (1721-1917 гг.) власть опиралась не на под­держку и сотрудничество различных общественных классов и народов, а на силовые структуры: армию, полицию, жандармерию, тюрьмы, каторгу, с помощью которых обеспечивалось беспрекословное подчинение всего населения страны воле правителей, Эта система через 180 лет пришла в такое непримиримое противоречие с повседневной жизнью подавляющего большинства населения, что по существу вынуждена была самоликвидироваться (отрешение Николая II от престола) в феврале 1917 года. Церковные идеологи считают, что полный разрыв 'Петра I с прежними тра­дициями является причиной гибели России. Однако эти утверждения не совсем правомерны. Петровские реформы, как и peфoрмы Ивана Грозного означали разрыв только с демократическими традициями, а не со всякими политическими традициями вообще. Эти и последующие действия сохраняли и развивали традиции противоположного характера — автократические. Оба вида традиций одинаково обу­словлены природой всякого, а не только российского государства. Нет плохих и хороших политических режимов (способов распре­деления и осуществления власти), есть разные режимы. Более то­го, автократия не обязательно означает деспотизм, массовые репрессии и т.д. Это всего лишь единоначалие, без которого невоз­можно управлять государством. В этом плане прав Иван Грозный, утверждавший в своих письмах к Андрею Курбскому, что имен­но многовластие погубило Русь (Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским.). Спецификой России явля­ется взаимообусловленное сосуществование (симбиоз) автократии и демократии. В данном случае эти противоположные начала по­литической жизни порождают и поддерживают друг друга. В те­чение истории нашего государства демократия, не уравновешен­ная автократией, обычно превращалась в охлократию (власть тол­пы), а автократия, не уравновешенная демократией,— в деспотию (неограниченную единоличную власть). Обе крайности в конечном счете приводили к катастрофе — полному разрушению несбаланси­рованной формы государства. Ликвидация вышеупомянутых зем­ских соборов погубила империю в условиях династического кри­зиса 1905-1917 годов, когда не было органа, способного легитими­ровать новую династию, как это произошло в 1613 году. Полный отказ от монархии привел к вакууму власти (анархии) в период с февраля по октябрь 1917 году, в конечном счете погубил молодую российскую представительную демократию и породил культ лич­ности Сталина. Тем не менее А.Н.Бердяев справедливо отмечал, что советская автократия является преемницей автократии монар­хической, сначала полностью разрушившей демократические ин­ституты страны, а затем безуспешно пытавшейся их возрождать в условиях общенационального кризиса 1905-1917 годов. Четыре Го­сударственные думы, систематически избираемые на неравноправ­ной основе (один голос помещика был равен 3 голосам городских буржуа, 15 голосам крестьян и 45 голосам рабочих) и распускае­мые по указу императора, не смогли преодолеть пропасть между царской властью и народом, которую она сама создавала в тече­ние нескольких столетий. Советская демократия, изначально ис­ключавшая всякое единовластие, была уничтожена унаследованным от царского самодержавия аппаратом управления (о живучести этого аппарата, писал Ленин в известном «Письме к съезду»). В свою очередь, созданная режи­мом личной власти централизованная административная система, не учитывающая национальную и региональную специфику, была разрушена в ходе либеральных реформ 80-90-х годов XX века (перестройки) именно национальным и региональным сепаратизмом. Нерасторжимость автократии и демократии порождает парадок­сальный способ политического действия: царь Иван Грозный созы­вает «совет всея Руси» для укрепления своей власти, Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев вводит многопартийность для повышения эффективности руководства страной; демократи­ческое движение в 1613 году возрождает царизм для установления и поддержания порядка в государстве, а в 1993 году порождает суперпрезидентскую республику для окончательного преодоления тоталитаризма.

Какую роль играли автократические традиции, сформировав­шие у населения привычку персонифицировать власть и делать ставку на сильных (волевых) руководителей государства? Кратко можно ответить, что автократы пользовались такой популярностью в России именно из-за низкой политической мобильности демократических институтов, а это, в свою очередь было обусловлено качественной однородностью (этнической, культурной, религиозной, региональной) населения страны. Сточки зрения классической западной модели демократии, последняя вообще проблематична в по­добных (многосоставных) обществах. Однако, несмотря на это, в России возникли и в той или иной форме воспроизводились своеобразные демократические институты, обеспечивающие согласование многообразных интересов различных частей населения. В тоже время эти институты не в состоянии обеспечить эффективность управления. Именно из-за качественного многообразия страны эту функцию могут осуществлять лишь единовластные правители. Лю­бопытно, что легитимация их власти всегда осуществлялась на моральной основе (по типу ценностно-рационального социального действия в теории М.Вебера). Автократы России выдвигались на руководящие государственные должности из рядов политической элиты на основе личного превосходства, а правили на основе личного примера. Они лучше всех делали сами то, что требовали от других, демонстрируя всему населению страны соответствующий ситуации образец (стандарт) поведения. Суть этого способа утвер­ждения власти над людьми очень точно сформулировал Владимир Мономах в своем «Поучении»: «Что надлежало делать отроку мо­ему, то сам делал — на войне и на охотах, ночью и днем, в жару и стужу, не давая себе покоя». Благодаря такой непрерывной активности и всесторонней одаренности, «годности на всякие человече­ские дела» Мономах обеспечил суверенитет русского государства на занимаемой им территории и порядок его жизни, соответствую­щий традиционным правовым устоям (Русской правде). Подобным образом действовал и Александр Невский, который был олицетво­рением способности русских людей находить общий язык со всеми народами Евразии (которую у них сформировало продолжитель­ное торговое посредничество между Европой и Азией). Он заложил основы того собирания русских земель, которое потом осуществили владимирские и московские князья. Он, как и Мономах, не щадил себя ни в чем ради сохранения русского государства в условиях монгольского господства: неоднократно ездил в Орду и Великую Монголию, нарушал тогдашние каноны православной веры (пил ку­мыс и ел конину во время пребывания у монгольских правителей), побратался с сыном хана Батыя Сартаком, а затем примирился с его убийцей — ханом Берке. И в итоге он обеспечил начало станов­ления евразийского союза народов, впоследствии превратившегося в Россию. Благодаря ему в одном государстве уживались вечевая демократия Новгорода и деспотизм ханов Золотой Орды. Разумеет­ся, в тех исторических условиях это был единственно приемлемый образец поведения. За это новгородцы прощали ему стремление к самовластию, о котором они напоминают в вышеупомянутом дого­воре с князем Ярославом (Карамзин Н.Н. История государства российского: В 12 т. Т. 4. М., 1992. С. 58). Аналогичным образом поступал и Дмитрий Донской, который перед Куликовской битвой облачился в доспехи рядового воина для того, «чтобы во всем быть впереди». Этот способ действия унаследовали от Рюриковичей Ро­мановы, наиболее ярким представителем которых, несомненно, яв­ляется Петр Великий, получивший прозвище «работника на троне». Он воплощал в себе российский идеал всесторонней обучаемости, переимчивости, свойственной полиэтническому населению России. С обучения корабельному делу (и многим другим делам) он начал свою политическую карьеру и постепенно доказал и себе, и другим, что российские люди могут освоить любое ремесло, изобретенное другими народами. Один из его учеников после смерти Петра I очень точно оценил его роль в истории России: «Сей монарх оте­чество наше привел в сравнение с прочими и научил нас узнавать, что и мы люди». Эта фраза объясняет то уважение, которое испы­тывал и продолжает испытывать российский народ к этому государственному деятелю, несмотря на все жестокости его правления и упомянутый ранее вред осуществленного им полного уничтоже­ния старых демократических институтов. Автократы нужны рос­сийскому государству, однако их слабость в том, что они не вечны и, создавая систему власти для себя (что естественно), не учитыва­ют, что адекватной замены им, скорее всего, не будет. По крайней мере так было с самим Петром I, заменившим прежнее право насле­дования престола по старшинству на наследование по завещанию, не оставившим этого завещания и породившим продолжительную эпоху дворцовых переворотов.

Следует подчеркнуть, что в условиях нашего государства автократические и демократические институты выполняют две взаимосвязанные функции. Сформированные на основе пропорционального представительства политических группировок (Государственная Дума) и равноправного представительства регионов (Совет Федерации) законодательные органы обеспечивают согласование разнородных социальных интересов. Возглавляемый всенародно и неза­висимо от Федерального Собрания избранным Президентом административный аппарат государства обеспечивает эффективность управления реализацией согласованного и принятого парламентом политического курса. Как в Киевской Руси говорили о «двуединстве вече и князя», так и в современной России можно говорить о двуединстве парламента и президента. Различие между ними носит не принципиальный, а функциональный характер. В наших усло­виях разделение властей, о котором сейчас много говорится в научных работах и публицистике, должно быть уравновешено ба­лансом властей. Такое взаимопонимание необходимо прежде всего самим властям. Президент ограждает парламент от произвола действующих в нем политических группировок. Парламент ограждает президента от злоупотреблений властью со стороны действующей под его началом бюрократии. Оба института формируются на основе разных традиций: стремления к гражданскому соучастию и социальному согласию (парламент) и стремления к порядку и единоначалию в государстве (президент). Попытки отдельных общественных сил монополизировать государственную власть на основе усиления одного из этих институтов за счет ослабления другого блокируют их нормальное функционирование, дезорганизуют всю жизнь страны и порождают массовое недовольство обоими инсти­тутами, т. е. способствуют делегитимации власти.

Проведенные в разное время мониторинги свидетельствовали о том, что Россия должна развиваться своим путем (не восточным или западным). И этот «свой путь», непохожий не только на представительную демократию индустриальных стран Западной Европы и Северной Америки, но и на советскую автократию, как раз и представляет собой смешанную форму государства, основанную на балансе и сотрудничестве парламентских и президентских, демократических и автократических институтов власти.

Примером сотрудничества властей могут служить события 10-14 декабря 1992 года, связанные с преодолением правительствен­ного кризиса, обусловленного началом радикальной экономической реформы и проведением так называемой «шоковой терапии», в ходе которой произошло многократное повышение цен на большинство товаров и резкое снижение уровня жизни значительной части насе­ления. Для выявления наиболее приемлемого кандидата на должность главы правительства (вместо Е. Гайдара) фактически была применена та же политическая технология, что и на Земском соборе 1613 года (антикризисный круг). Сначала от каждой из 17 депутатских фракций было выдвинуто по одному кандидату на пост главы правительства. Затем Президент провел согласование этих кандидатур с руководителями всех российских республик, краев и областей (сейчас они называются субъектами Федерации), в результате которого он оставил в списке претенден­тов только 5 фамилий. По этому списку провели предварительное мягкое рейтинговое голосование среди всех народных депутатов. По итогам голосования Президент отобрал 3 кандидатуры, полу­чившие максимальное количество голосов «за» и минимальное — «против». Затем он снова провел консультации с руководителя­ми республик, краев и областей и после этого предложил Съезду народных депутатов избрать на должность главы правительства В.С.Черномырдина. В результате голосования за эту кандидату­ру тогда высказался 721 (более 3/4 всех присутствующих) депутат, против —172, воздержались —48. Этот эпизод жизни современной России свидетельствует о жизнеспособности стереотипов полити­ческого действия, возникших в далеком прошлом и воплотивших идею сотрудничества (симфонии) властей. Сохраняются, конечно, и другие стереотипы, проявившиеся во время вооруженного столк­новения сторонников Верховного Совета и Президента в октябре 1993 года. История неоднозначна, а действие политических тради­ций модифицируется сложившейся социальной ситуацией. Полити­ческий кризис 1993 года возник под воздействием продолжающе­гося экономического спада, разрушения сложившейся социальной структуры общества, усиления имущественного расслоения и рез кого снижения уровня жизни значительной части населения. Со­гласно официальной статистике в то время на долю 20% самых богатых россиян приходилось 45% всех денежных доходов, а на долю 20% самых бедных — всего 7%). Доходы 10% наиболее обес­печенных в 11 раз превышали доходы 10% наименее обеспечен­ных (в 1991 г.— в 4,5 раза). Доля среднеобеспеченных снизилась до 15%. Все это произошло в значительной мере неожиданно как для правящей элиты, так и для основной массы населения. В результате обострения социально-экономического кризиса был пол­ностью разрушен баланс политических сил, достигнутый в конце 1992 года. Следует отметить, что характер и ход политической жиз­ни, несмотря на ее автономность, главным образом зависят от ха­рактера социальной стратификации, которая представляет собой процесс и результат расслоения населения на неравнозначные по статусу группы.

Политику нельзя объяснить исходя из нее самой, она всегда формируется в определенной социальной среде и пред­ставляет собой поле борьбы существующих в конкретной стране классов и слоев за их групповые интересы.