7 Сексуальный момент.) Исходной для автора является уже знакомая нам версия о том, что

Л. С.Выготский пришел в научную психологию только в 1924 г. Для А. Н. Леонтьева, как

Мы видели, эта версия служила основанием считать Л. С. Выготского вовлеченным в

Психологическую науку благодаря тому, что провинциал объединился с ними с А. Р.Лурия,

Чтобы создать новую теорию. Согласно же А. М.Эткинду, решающую роль сыграло

Прибытие в Москву в 1923 г. по совету З. Фрейда Сабины Шпильрейн. Цитирую:

"Возвратившись из длительной эмиграции и сориентировавшись в непростой московской

Атмосфере, Шпильрейн делает акцент на медико-психологической работе с детьми. То же -

Одновременно или чуть позже - делает приехавший из Гомеля Выготский, идущий как в

Своей карьере, так и в теоретических интересах буквально по следам Сабины Николаевны"

[11; 305]. И чтобы читатель не заподозрил, что они продвигались параллельно, но и независимо друг от друга, рисуется умильная картинка того, как Л. С.Выготский и А. Р.Лурия набирались ума на ее лекциях и семинарах. "Провинциалы-энтузиасты, они, естественно, смотрели на

Шпильрейн как на олицетворение передовой европейской мысли. Эта женщина знала

8 Фрейда и Юнга, Блейлера и Клапареда, Пиаже и Белли. И как знала" [11; 307].

С этими выдающимися учеными она действительно общалась. Но знал ли ее Л. С. Выготский, общался ли он с ней? На этот вопрос нет положительного ответа ни в его текстах, нив каких-либо других опубликованных или архивных источниках. Зато можно безоговорочно считать неправдоподобным предположение А. М. Эткинда, будто "знакомство со Шпильрейн сыграло определяющую роль в формировании психологических интересов Выготского" [11; 307]. Эти интересы, направившие его из литературоведения в область исследований поведения, по его собственному свидетельству 1917 г. (см. выше), привели, как мы видели по первым же публикациям, не к психоанализу, а к проекту построения объективной психологии на фундаменте, заложенном в России И. М. Сеченовым, И. П. Павловым, В. М. Бехтеревым, А. А. Ухтомским.

Остается сожалеть, что А. М. Эткинд не ознакомился с этими публикациями, иначе, быть может, он более достоверно оценил бы ту почву, на которой Л. С. Выготский появился в психологии. Опора на отечественную науку вовсе не означала замкнутость его мысли ее пределами. "Провинциалы-энтузиасты" были превосходно информированы о процессах в мировой психологии. В 1923 г., т. е. когда Сабина появилась в Москве, в Казани уже была опубликована работа А. Р. Лурия "Психоанализ в свете основных тенденций современной психологии", которая не может не восхищать не только превосходным обзором западной литературы, но и тем, как двадцатилетний автор оценивал психоанализ применительно к тому, что было им названо "современными тенденциями". Грамотно изложив основные идеи З. Фрейда, он выдвинул на передний план значимость перехода от старой экспериментальной мозаичной психологии к изучению "цельной человеческой личности и ее динамики, потребностей и мотивов,

Поведения, установок и реакций человека, сознательных и бессознательных "комплексов""

9 И т. Д. "Эта тенденция, - подчеркивал а. Р.Лурия, - которую Оствальд Бумке считает

Характерной для современной психологии - есть лишь развитие тех идей, которые нам в

России хорошо известны и которые нашли себе яркое выражение в именах акад. И. П.

Павлова и В. М. Бехтерева (учение об условных сочетательных рефлексах цельной

Личности), А. Ф. Лазурского (особенно в его "Классификации личностей"), К. Н. Корнилова

(учение о реакциях человека), а также в возникшем еще до войны определении психологии

Как науки о человеческом поведении и, наконец, в учениях психоанализа Зигмунда

Фрейда, Альфреда Адлера, Карла Юнга и др." [7; 6].

Целостное поведение, целостная личность, изучение потребностей, динамики

Мотивов, установок и других, как представленных в сознании, так и неосознаваемых,

Факторов регуляции этого поведения, - таковы, по А. Р. Лурия, признаки, определяющие облик новой психологии на Западе. Они присущи как бихевиоризму, так и фрейдизму. Но это "есть лишь развитие идей, которые нам в России хорошо известны" [7; 6]. Конечно, - об этом свидетельствует его обзор - он хорошо видел своеобразие фрейдизма. Но для него значимы был приоритет российской науки в зарождении "передовых тенденций современной психологии". Л. С.Выготский и А. Р.Лурия превосходно знали о том, чему учит психоанализ не из рожденной воображением А. М.Эткинда завороженности семинарами обворожительной Сабины. Они изучали труды самого З. Фрейда и давали им собственную интерпретацию. Ими было, в частности, написано предисловие к шокировавшей, как известно, европейского читателя работе З. Фрейда "По ту сторону принципа удовольствия". В ней речь шла об особом влечении, действующем в противовес сексуальному (на представлении о всесилии которого держалась фрейдовская конструкция). Имелось в виду "влечение к смерти", к деструкции организма, к его возвращению в безжизненное состояние. В психоаналитической литературе появление этой идеи связывают с работой С. Шпильрейн "Деструкция как причина становления"

(1912) [12], на которую ссылался и З. Фрейд как на стимулировавшую изменение его