9. А. Н. Леонтьев с группой харьковских сотрудников не пошел в свое время за л. С.

Выготским в изучении структуры сознания, не признал развивающей функции эмоций, а

вернулся к идее исследования процессов порождения и развития сознания в практической

деятельности, к исследованию строения самой деятельности.

Если "Вернулся к идее", то, следовательно, А. Н. Леонтьев в начале 30-х гг. вполне отчетливо осознавал, что эта идея была заложена в целостной концепции Л. С. Выготского и что эту идею необходимо развертывать и углублять посредством экспериментальных исследований (основные результаты этих исследований А. Н. Леонтьев представил в своей последней книге [10]). В ходе таких работ было сформулировано положение о развитии деятельности как необходимой основе психического развития человека. Вместе с тем в общем русле этих исследований целесообразно было бы продолжить разработку другой важной идеи Л. С. Выготского, выявляя их связи с потребностями деятельности.

Интересно, что подлинный смысл этого положения в должной степени был понят и оценен А. В. Запорожцем, который отмечал особую роль единства интеллектуального и эмоционального управления действиями человека при удовлетворении его потребностей. Так, он специально писал о том, что "лишь согласованное функционирование этих двух систем, лишь, как выражался Л. С. Выготский, "единство аффекта и интеллекта", может обеспечить полноценное осуществление любых форм деятельности..." [7; 259]. А. В. Запорожцу принадлежат весьма примечательные мысли, относящиеся к этой проблеме, и их нужно положить в основу соответствующих современных исследований управления деятельностью.

В последнее время актуальность приобретает вопрос о научных истоках культурно-исторической теории. Основная причина - все более расширяющееся и углубляющееся внимание международной научной общественности к проблематике, формулируемой и решаемой этой теорией, а также попытки вписать ее в контекст событий, происходящих в гуманитарных науках в последние десятилетия. В этом отношении примечательна статья французского социального психолога С. Московичи, в которой он специально останавливается на "интеллектуальных источниках" взглядов Л. С. Выготского. В статье отмечается его повышенный интерес к идеям французской социологической школы, которые, как известно, тесно связаны с понятием о "коллективных представлениях". Именно это понятие, с точки зрения С. Московичи, якобы и позволило Л. С. Выготскому "сформулировать теорию культурно-исторического развития" [12; 16], согласно которой психические процессы имеют своим началом коллективную жизнь. Это понятие "открыло дорогу... психологии высших психических функций Выготского" [12; 17].

Вряд ли следует отрицать некоторую роль работ таких представителей указанной школы, как П. Жане, Ш. Блондель, Л. Леви-Брюль, в становлении взглядов Л. С. Выготского. Но мы не можем согласиться с С. Московичи в том, что понятие о коллективных представлениях послужило прямым источником создания теории Л. С. Выготского.

На наш взгляд, подлинной основой этой теории являются, во-первых, понятие о коллективной деятельности и о ее субъекте, во-вторых, понятие о зоне ближайшего развития, в-третьих, понятие о коллективных формах поведения как источнике индивидуального действия, в-четвертых, понятие об опосредствовании этого действия знаками как объективными общественными органами или социальными средствами, в-пятых, понятие об объективных формах аффективно-смысловых компонентов культуры, существующих вне и до индивидуально-субъективных аффективно-смысловых образований (последнее понятие, по мнению Д. Б. Эльконина [14; 477 — 478], было сформулировано Л. С. Выготским еще в гомельский период его научной жизни при подготовке книги "Психология искусства").

Иными словами, подлинным источником культурно-исторической теории можно считать не понятие о представлениях (даже коллективных, социальных), а понятие О реальной, внешней, или социальной, Деятельности.

Таким образом, сложная и противоречивая (порой драматичная) история фундаментальных идей научной школы Л. С. Выготского свидетельствует о внутренней связи культурно-исторической теории и теории деятельности. К сожалению, эта история в развернутом виде пока еще не написана, но она очень нужна именно сейчас, когда в гуманитарных дисциплинах сохраняется интерес к этим идеям и проводится их серьезный критический анализ, иногда, к сожалению, с отступлениями от подлинного их содержания.

Две обсуждаемые теории имеют единые корни и создавались внутри одной

Научной школы (это продемонстрировано выше). На наш взгляд, развернутая теория