И. И. Иоффе синтетическая история искусств.

Введение в историю художественного мышления

Возможен путь к анализу состояний сознания, к показу содержания интеллекта, к структурным психическим системам. Не эмоции сливают мир и сознание, деформируют и плавят предметы, а интеллект анализирует и конструирует свой мир из элементов эмпирических форм. Не внезапный интуитивный порыв и переходящее возбуждение индивидуальной психики, а коренные, неизменные устойчивые начала бытия, как их постигает надэмпирический интеллект, фиксирует живопись. Вместе с тем изгибающиеся, текучие линии, расплывающиеся пятна, которые своими сгущениями и разрежениями формировали живописные образы, становятся твердыми, четкими. Картина конструируется из четких элементов в организованные системы.

Примером такой интеллектуалистической, аналитической живописи могут быть картины Филонова. Они полны того же мрачного напряжения, тех же космических метафизических проблем, но строго организованы, сконструированы, не как мгновенные видения, а как сущности явлений. Так, на сопоставлении «Победителя города» Филонова с мейднеровской «Я и город» выступает организованность, конструктивность, интеллектуальность Филонова. И та и другая головы полны мрачной экспрессии, но у Филонова господствует трагическая сила в крепко моделированном пластическом лице с подчеркнутыми вертикальными складками над переносицей. Само пространство кругом состоит не из теснящихся, давящих громад домов, но образовано из домов, как из каменных форм, подчиненных центральной форме - лицу.

Филонов не знает воздушного пространства, дали: у него все заполнено аналитическими элементами, и каждый элемент несет на себе функцию определенного смысла. Отсюда огромная содержательность, интеллектуальная напряженность его картин. Аналитически взятые формы, цвет, вещи, лишенные их эмпирических покровов, обнаженные интеллектом от случайных и поверхностных черт, от ограниченности эмпирического бытия, пересекают друг друга, дифференцируются и интегрируются, разлагаются и соединяются в необычные многосмысловые темы, полисемантические формы. Картина в целом дает напряженный интегрированный образ многих элементов, как они складываются в интеллекте в результате долгих анализов и синтезов. Эмоционализм остается внутренней окраской, тонусом этого преображенного интеллектом мира. Самая скованность форм и разворотов пространства служит этой внутренней напряженности, передаче интенсивных зарядов энергии, психической и интеллектуальной, которой полны каждый элемент и картина в целом. Статика несет и как бы сдерживает в себе потенциальную динамику. Его темы, всегда философские, имеют историко-социальный или космический характер.

«Пир королей» дает идолов-королей как кумиров в скованных позах (семантика феодализма) в трупной красновато-лиловой расцветке (семантика разложения, загнивания).

«Мертвецы величаво и важно ели овощи, озаренные подобным лучу месяца бешенством скорби» (Хлебников, «Ка»).

Рабы в скрюченных позах: один покорный, услужливый, другой мрачно непокорный, печальный - сидят на полу. «Пир королей» - ритуал мертвецов-королей, архаических как деревянные идолы и вместе с ними ставших трупами.

Рабочих он дает с массивными глыбистыми телами, окруженных глыбами, которые их давят, ложатся им на спины. Отсюда невероятная ширина спин, стволоподобные руки, тяжелая умноженная мускулатура, упористые ноги. Тела рабочих втиснуты в каменные тяжести сводов и стен, которые они же кладут. Они строят здания культуры и несут на себе ее тяжесть. Но углубляя анализ, разлагая элементы тел на атомы, Филонов приходит к абстрактным формулам - к интеграции бесконечно малых элементов, образующих человека, город, космос. Формулы эти - синтез не просто эмпирических элементов, а тех, которые образуют общность данного явления с системой; это формула сил, концентрирующихся в данном явлении.

Так, «Формула весны», формула мировых расцветов включает в себя все вёсны земли. Весна всегда есть на земном шаре, но она переходит с севера на юг и с юга на север. Эта вечная весна и развертывается в ярком цветении красочных клеток. Формула весны, таким образом, есть философия весны. Здесь Филонов достигает как бы психического супрематизма, беспредметности, в которой дается аналитически динамика интеллектуализированных представлений о мире.

Но интеллект Филонова представляет собой не научно-теоретическую концепцию мира, а систему интуитивных идей, абстрагированных психических представлений, стоящих на грани сознательного и подсознательного. Отсюда надреальность его аналитических сущностей явлений и метафизичность его мировоззрения. Отсюда же, при утверждении активности интеллекта, примата его над миром вещей, - мрачная напряженность тем, трагическая скованность, бесперспективность концепций Филонова.