Е. А. Серебрякова – Филонову

25.II.30

Дорогой Паня, вчера получила письмо Пети и твою манюсенькую, но милую приписку. К большому моему сожалению, я скоро приехать не могу, потому что еще кой-что задерживает. Сегодня еду, хотя это не обязательно, посмотреть зооферму. Завтра, когда я надеюсь узнать хоть несколько слов о свидании с заведующим музея, получить свидание с Т. Однако свидание оттягивалось с 17-го до 24-го. А что сделано за это время с выставкой и как обстоит вопрос с предисловием? Между прочим, Жуков говорил, что Г. И., выпустившее его открытки, платит 50 р. за экземпляр (издавая 10000 открыток). За 2-е издание дает половину, т. е. 25 руб. Мне выполнение не нравится. А иначе обходится по себестоимости 35 к. открытка, а эти, выпущенные, продают по 10 к. и даже меньше. Посылаю образец, но он сделан лучше, нежели открытки.

Вчера встретила неожиданно своего старого знакомого, адвоката Каитманова, знавшего меня девочкой лет 15-ти. Не виделись мы с ним 15 лет. Его удивило, что у меня выражение лица не изменилось с тех пор, как виделись, и т. п. Он молодцом, старше меня на несколько лет. Скоро у него буду. Он после смерти жены, умершей лет 10 тому, женился. Тороплюсь позавтракать и на поезд. Целую, твоя Катя

20-е. 10 ч. вечера

Сегодня стала работать над дневником 1905 года. С первых страниц, заметив, по-моему, интересные места, стала переписывать. И с 11 ч. до часа с половиной переписала страницы, которые и прилагаю. Убедившись, что в этих случаях, когда сразу страницы подряд относятся к тому же вопросу, решила вырвать из дневника и переслать тебе; иначе мне все места дневников мне месяцами не переписать. Не относящееся к делу буду отмечать цветным карандашом, синим или красным (какой найду).

Для первого разу посылаю переписанное и листки из дневника. В тетради, в которой начала переписывать, нашла несколько страниц об Эспере (его детстве). Прилагаю их и буду ждать твоего мнения по поводу такого характера работы.

Чувствую себя хорошо. Три раза сегодня гуляла, читала газеты. Радуюсь успехам китайцев. Иден на совещании британского кабинета поставил вопрос, что, если какое-либо английское судно подвергнется нападению подводной лодки, без предупреждения, английские корабли предпримут контратаку. Слышал, конечно, о «Заеме национального спасения» в сумме 500 млн. долларов. Хорошо?! Не правда ли, Паня?

Война идет вовсю, и мы с тобою верим, что китайцы не будут рабами Японии. Из Испании вести не плохие.

Интересно посещение Терентьева, его новости. Где Смирнова?

Я к Степановой соберусь не скоро. Зову ее к себе. Сестра ее, которой поведение на похоронах мне не понравилось, должно быть, уехала.

Паню, приехал Петя, привез вещественное доказательство твоих трудов и забот - разве слово спасибо выразит мое чувство?

Петя рассказывает, что Коля отвезен в Кронштадт, где он работал. Александр Александрович на днях арестован. Есть новости еще, уже при свидании. Скоро 12, хочу спать. Отдельные листы дневника легко будет вставить, и после все соединим. Спокойной ночи, ненаглядный Паня. Я тебя еще больше люблю.

Твоя Катя

21-е. Доброе утро! Легла в час. Чудный день! Что нового у Глебова, приехала ли Дуня? Целую твои необыкновенные глаза. КАТЯ.

Дорогой Панюша, живу, ем, пью, читаю, бываю на свежем воздухе, но скучаю и по тебе и по Пете. Уж очень мы сжились. Не смеюсь и очень редко улыбаюсь. Всегда нам надо жить всем вместе. Приехал «трясучка». Стараюсь на него не смотреть, он сильно исхудал и лицо страшнее. Окончила 2 тома Фадеева. Больно подражает Толстому, как стилем, так и манерой писать, и несмотря на то, что вещь талантливая, но неприятно, и не всегда толстовский анализ личности и психология подходят современным героям.

Паню! Ты все сидишь рисуешь или читаешь, и плохо питаешься, и изматываешь последние силы. Невольно, думая о тебе, почти плачу - боюсь за глаза и вообще. Ты бы для моего успокоения хоть полчаса походил бы - кости размять да глазам дать отдых. Нет твоей дочки, на которую тратишь изрядно время, а глаза отдыхают. Солнышко ты мое, как мы хорошо провели время у тебя и у меня. Сердце радуется при воспоминании. Приехала ли Яковлева? Неужели не приедешь, пока зуб не поправишь? Я и без зуба зацелую тебя. Обнимаю всеми своими силами, твоя Катя.

Милый мой Паня, напрасно ты думаешь, что я всегда права, и ты думаешь, что меня мучают угрызения совести. Милый, прав ты, в тысячу раз бывает прав, и что меня ругаешь и мало меня упрекаешь. Я еще больше люблю за это, и ты меня, меня... не даешь этой свинячей натуре остановиться на месте.

Паня просил, чтобы я обрисовала черными чернилами. 1 апреля 1939

Милый, дорогой мой, я тебя люблю. Чайник стоит под подушкой.

14 мая 19?-го

9 ч.утра

Милый, дорогой, любимый Паня, мне совсем нехорошо себя чувствую, мне память изменяет, память, память. Я совсем не читаю и плохо понимаю прочитанное читанное; я чувствую себя недели 2 тому назад. Я просто не могу сосредоточиваюсь на Пете и о Толе. Я привыкла думать о них с надеждой, что я увижу их. Паня, любимый мною, ты должен жить для искусства своего, ты должен жить для своих учеников, ты должен жить, чтобы рукопись окончить, чтобы свою идеологию кончить, и ты должен нарисовать одну картину, которая поразит весь свет. Хотя ты не мало картин нарисовал, Формула весны, «Запад и Восток», Путиловский завод и многое другое, твое искусство займет будущее.

Тебя любит одна девушка, она сегодня приснилась, любит ? Ты должен жить и для тебя, и для своих сестер?. Я жила счастливо с собою, ты для меня украшал? жизнь, ты меня сколько раз спасал, 19 лет ты разъяснил жизнь как она есть, я до того не знала, ты меня научил, только за эти 19 лет я жила вместе с тобою и до твоей, твоей недосягаемости не достигла. Прощай, живи долго, тебе еще 56 лет, и меня вспоминай. Ты многое должен сделать. Я целую тебя крепко, любимый мой, прости за то, что тебя огорчала, и ты не мало огорчения я принесла с собою, принял

Помнишь, когда у меня был припадок и мне становилось лучше Сегодня, когда я стала писать, я становлюсь лучше.

Будь здоров, мой дорогой Паня. Все мои деньги бери себе.

Кланяйся Пете, Толе и Володе.

Твоя Катя.

Прости, прости! прости...

Одень мне шелковое платье, оно в ящике. Кланяйся Марии, Дуне и Мане, и Вознесенской