70 Уйти, чтобы остаться. Социолог в поле

скольку отца ребенка она все равно не знала и к тому же имела

двоих детей, один из которых был инвалидом. Все было очень похоже на

сценарий кинофильма. Невероятность этой истории связана с тем,

что в США процедура усыновления находится под строгим

контролем государственных органов, следящих за соблюдением прав

усыновляемого ребенка. Поэтому Рэйз Рамос долго убеждал меня, что эту

историю Мария специально придумала, чтобы произвести на меня

впечатление. Однако впоследствии все оказалось именно так, как

говорила Мария. Свою новорожденную дочь Джози лишь один раз

продемонстрировала в Dwyer, после чего ее увезли. Зато Джози

внезапно разбогатела настолько, что даже купила у Марии магнитофон, а

при переезде нанимала своих бывших приятелей по Dwyer для

погрузки вещей.

Валидность информации — стандартная проблема в любом интервью,

однако в случае общения с иноязыким собеседником она приобретает

особую актуальность. Когда недостаток информации не позволяет оценить,

насколько рассказ соответствует действительности, исследователь

апеллирует прежде всего к своему личному опыту, к здравому смыслу. Однако

то, что расценивается как нормальное в России, может выглядеть

совершенно парадоксально в Америке. И наоборот. Использование в другом

социальном и культурном контексте собственного опыта, привычных оценок

часто может не помогать, а, напротив, дезориентировать.

Когда знания контекста недостаточно, характеристики самой речи

начинают приобретать определяющую роль. Это не только намеки, шутки,

скрытые смыслы и т. п., которые человек сознательно вкладывает в свой

рассказ, но также то, как он говорит, какие использует слова и обороты,

интонации, логичность и последовательность изложения, скрытые

противоречия, которые улавливаются иногда лишь на уровне нюансов. Если

разговор идет на родном языке, то все эти вербальные сигналы

воспринимаются и оцениваются автоматически, создавая некоторый образ

информанта, формируя у исследователя определенное отношение к

собеседнику. В иной языковой среде, из-за отсутствия достаточного языкового

опыта, длительной социализации в языковой культуре эти процессы сильно

затруднены, если вообще возможны. Поэтому в интервью удавалось

понять лишь прямую информационную составляющую, в лучшем случае —

уловить намеки и оценить шутки. Образ информанта выглядел очень

фрагментарно и часто противоречиво, что чрезвычайно затрудняло общение.

Совершенно неожиданной для меня оказалась еще одна языковая

проблема: на каком языке вести полевые записи? Русский язык казался

неудобным, несоответствующим ситуации, недостаточным для передачи

колорита Dwyer. Некоторые слова после перевода просто переставали «звучать»

или меняли значение. Из полевого отчета:

И. Олимгшева. Стать бездомным в Америке Л

Выражение «doing dates», если перевести его на русский язык,

звучит буквально как «делать (ходить на) свидания». Рациональное

«doing» придает романтическому «dates» инструментальное

звучание. Выражение «doing dates» означает не просто ходить на свидания

с любимым человеком, а организовывать свидания с целью

проституции. Однако перевести данное выражение как «проституция» было бы

не совсем правильно. В русском языке проститутка — это женщина,

которая занимается профессионально торговлей своим телом. Это

слово имеет резко негативную коннотацию и его используют именно

с учетом этого негативного смысла. Doing dates, no крайней мере в

контексте Dwyer, не несет в себе такого резкого негатива, хотя

значение этого выражения также подразумевает проституцию. Когда я

просила Марию уточнить, что означает «doing dates», то в качестве

синонима она называла «prostitute», хотя это слово практически не

используется в разговорах. Значение выражения «doing dates» шире,

чем «prostitute», оно может означать также и просто беспорядочные

сексуальные контакты, и неверность в супружестве. Но, главное,

у меня сложилось впечатление, что среди беднейших слоев населения

doing dates рассматривается как вполне естественный

дополнительный заработок, к которому может прибегнуть женщина, если,

например, месячного пособия на ребенка не хватило, чтобы дотянуть

до следующего месяца. Т. е. это некое обыденное занятие, к которому

относятся пускай неодобрительно, но терпимо и с пониманием.

Английский язык был удобен лишь для коротких полевых заметок —

при описании происходящих в lobby area событий, для пересказа

услышанных разговоров, т. е. там, где имело смысл использовать словесные обороты

и выражения самих постояльцев. Аналитические заметки лучше было

делать по-русски. Эта постоянная борьба русского и английского языка

хорошо прослеживается в письмах, которые я писала из Dwyer. Часто

письмо начиналось на русском языке, затем по мере описания событий, текст

постепенно насыщался английскими словами и к концу письма

становился полностью английским.

Совершенно справедливо считается, что fieldnotes — это важнейший

момент полевой работы. Некоторые исследователи рассматривают field-

notes как профессиональный badge, символ профессиональной

идентичности исследователя (Jackson, 1990). Должна признаться, что в этом

смысле я не была достаточно профессиональна. Во-первых, ведение

записей — даже полевых, не говоря уже об аналитических заметках —

оказалось физически трудным занятием. Сидение в lobby area изматывало

больше, чем любая активная деятельность, будь то посещение различных

социальных организаций Сан-Антонио или университета, или хождение

с Рейзом Рамосом на интервью. Очень трудно было поздно вечером «по-