Политическая ситуация

Она находилась под влиянием трех основных факторов: распада СССР, конфронтации между Россией и центром, стремления консерваторов вернуть полный контроль над ситуацией. Политический

50

триумф демократических сил весной-летом 1990 года обернулся бессилием демократической власти. Тому было несколько причин:

1. Избранные народом демократические представители оказались не готовы к государственному управлению. В результате — чем убедительнее была их победа, тем хуже обстояли дела с управлением. В глубинке, где сохранила позиции номенклатура, управляемость была

выше, но она базировалась на традиционных аппаратных связях и противостояла демократической российской власти. Неизбежно было обращение к опытным аппаратчикам, которые вновь стали заполнять чиновные структуры.

2. Демократические силы пришли к власти на волне антикоммунизма, отрицания старой политической системы. Скоро

выяснилось, что у них нет ни идейного, ни организационного единства в движении к новому обществу. Раздробленность радикальных сил

дополнялась мелкими сварами между ними по непринципиальным вопросам. Уже осенью 1990 года стало нарастать массовое разочарование демократами, недовольство масс, усилились настроения в пользу сильной руки. В то же время союзная власть во главе с президентом Горбачевым также пребывала в параличе. Отказавшись от административных и

террористических методов, Горбачев не отважился проверить степень народного доверия своей власти и не получил демократическую санкцию на правление. В результате союзная власть по-прежнему непосредственно выражала интересы лишь традиционных группировок внутри номенклатуры, а ее авторитет в народе упал до критической отметки. Свидетельством этому стали возобновившиеся весной 1991 года

шахтерские забастовки. Они были вызваны экономической политикой кабинета Павлова, но сопровождались политическими требованиями. Впервые в них звучали требования отставки президента СССР, роспуска съезда народных депутатов и передачи власти в руки совета Федерации в составе первых лиц республик.

В то же время тотальный экономический и политический развал объективно усиливал позиции консервативных сил в обществе,

подталкивал к сближению с убежденными врагами рыночной демократии и суверенитета прагматиков-технократов, понимавших, что неуправляемое общество может скатиться к катастрофе. Радикальные представители консервативного движения, в первую очередь не связанные с властными

структурами, такие как ОФТ, партия Н. Андреевой по опыту демократов также стали использовать массовые действия и требовать отставки

президента Горбачева. Возникла реальная опасность его политической изоляции, хотя аппаратчики разных политических цветов, включая лидеров РКП, пока сохраняли лояльность. Однако уже в декабре 1990 года на IV съезде народных депутатов СССР требование об отставке президента прозвучало из уст депутата-коммуниста С. Умалатовой на том основании, что он не справляется с критической ситуацией. На съезде Горбачев смог

51

использовать нападки консерваторов в свою пользу. Он заявил, что чрезвычайная ситуация требует расширения полномочий президентской власти. В дополнение к полученным в октябре от Верховного Совета, новые полномочия предусматривали, что президент непосредственно воз- главляет кабинет министров, формирует его, может вводить президентское правление, при котором ограничивалось действие конституции и могла применяться вооруженная сила. Вместо президентского совета был создан совет безопасности с более широкими полномочиями. Появился пост вице- президента, на который под давлением Горбачева после двух переголосований съезд избрал аппаратного деятеля Г. Янаева. Однако это формальное усиление позиций Горбачева было куплено ценой многочисленных уступок консерваторам. В декабре он уволил в отставку с поста министра внутренних дел преданного ему В. Бакатина, перестройщика, которому консерваторы не могли простить начатую реальную департацию органов внутренних дел, и которого обвиняли в неспособности покончить с волной преступности. На его место был назначен карьерный партаппаратчик, умеренный консерватор Б. Пуго.

На IV съезде депутатов сделал неожиданное заявление об отставке министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварнадзе, сопроводив его

сенсационным предупреждением о наступлении реакционной диктатуры. Горбачев отставку принял. Это была еще одна победа крайних консерваторов, обвинявших Шеварнадзе в том, что страна утратила былое силовое влияние в мире, закрыла глаза на антикоммунистическую контрреволюцию и потеряла страны Восточной Европы, идет на поводу империалистических стран. Незаметно был вытеснен из ближайшего

окружения духовный «отец» перестройки А. Н. Яковлев.

Убедившись, что Горбачев поддается их влиянию, консерваторы решили опробовать силовой вариант восстановления контроля над страной. В качестве полигона была избрана Прибалтика, в первую очередь Литва, где из-за националистической политики новых властей и пассивности центра русскоязычное население поддерживало идею

«сильной руки».

В середине января 1991 года подразделения Советской Армии и КГБ захватили в Вильнюсе коммуникационные центры и здание департамента охраны края. В стычках с гражданским населением солдаты применили оружие, в результате погибло 14 человек. Одновременно ЦК КП Литвы (на платформе КПСС) сформировал так называемый «Комитет национального спасения», который заявил о взятии власти в свои руки. Однако Верховный Совет Литвы продолжал действовать под защитой баррикад и добровольцев. События в Вильнюсе вызвали огромный резонанс в стране. Демократическая часть общества решительно выступила против установления режима оккупации в Прибалтике. От Горбачева стали требовать вывода войск из Литвы. Он сам, видимо, стал опасаться чрезмерного усиления позиций консерваторов. Поэтому их сценарий не

52

получил дальнейшего развития, хотя в соседних с Литвой Латвии и Эстонии были созданы неконституционные самозваные комитеты спасения, которые предъявили права на власть.

В кризисной ситуации, как и раньше, вновь начал активные действия Б. Н. Ельцин. В феврале он наконец-то получил возможность выступить по центральному телевидению. Он представил Горбачева главным

виновником нарастающих экономических трудностей и политической реакции и призвал население страны любыми законными средствами добиваться отставки президента СССР. Это выступление стало грубой ошибкой:

а) стремясь приобрести политический капитал, Ельцин допускал экстремистские высказывания, что было неприемлемо для

государственного деятеля подобного масштаба, в частности, он фактически подталкивал к политическим забастовкам, которые неизбежно

наносили урон экономике и населению;

б) выступление спровоцировало ответную атаку со стороны как

Горбачева, так и консерваторов.

В марте 1991 года в России состоялся первый всенародный референдум, совмещенный с всесоюзным референдумом о судьбе СССР.

Граждане России отвечали на вопрос о необходимости поста президента в республике. Тогда такой вопрос был тождественен вотуму доверия Б. Ельцину как единственному реальному кандидату на эту должность. Референдум показал нарастающую усталость и безразличие людей к политике. В нем приняло участие чуть больше половины всех имеющих право голоса. Тем не менее 67% из них высказались за введение

президентства.

Одновременно консерваторы перенесли центр своей активности на российские политические структуры. По требованию более 270 депутатов в основном из фракции «Коммунисты России» был созван III внеочередной съезд народных депутатов России. На нем под предлогом отчета председателя парламента оппозиция хотела выразить вотум недоверия Ельцину и удалить его с российского политического Олимпа.

Эти намерения были подкреплены аналогичным заявлением шести высоких руководителей российского парламента, в числе которых были заместитель председателя ВС России С. Горячева и председатели обеих палат — В. Исаков и Р. Абдулатипов.

В условиях растущего раздражения общества планы консерваторов имели шанс на успех. Однако власти союза уничтожили его своими

собственными действиями. Без согласования с правительством России они запретили проведение митингов в Москве в период съезда российских депутатов, якобы по просьбе части российских депутатов, которым мешало «давление толпы». Это вызвало очередной всплеск антикоммунистических и антигорбачевских настроений и уязвило политическое самолюбие большинства российских депутатов, которые

53

приняли решение не проводить съезд до отмены запрета. Митинги в конце концов состоялись вне радиуса Бульварного кольца. Они опровергли утверждения центра об экстремизме и опасности демократов и прошли спокойно, организованно. В столицу были введены войска, блокировавшие подступы к центру. В результате популярность Ельцина, вставшего на защиту демократических свобод, снова возросла. Съезд отклонил требование об его отчете, наделил дополнительными полномочиями и утвердил результаты российского референдума. Кроме того, в окружении Ельцина, осознавшем опасность дальнейшей конфронтации в связи с его февральским заявлением появилось предложение круглого стола всех политических сил для выработки условий создания коалиционного правительства. Но съезд не принял это предложение. Наконец, на съезде произошел очередной раскол среди членов КПСС. После того, как XXVIII съезд КПСС отверг предложения демократической платформы, ее радикальное крыло вышло из партии и в октябре 1990 года создало новую Республиканскую партию России. Однако большинство недавних сторонников демплатформы по различным причинам оставались в КПСС, Именно на них делал ставку народный депутат России, командир авиадивизии, Герой Советского Союза, афганец, полковник А. Руцкой, который начинал свою политическую карьеру вместе с консерваторами. Он объявил о создании парламентской фракции «Коммунисты за демократию», куда ушли многие влиятельные парламентарии из блока

«Коммунисты России». Позднее на основе фракции возникла демократическая партия коммунистов России. За годы перестройки оформилась центристская политическая сила, отвергающая как левый, так

и правый радикализм. В то же время она служила мостом между умеренными крыльями как демократического, так и консервативного лагерей.

В марте М. Горбачев посетил Белоруссию. Его выступления там стали ответом на вызов Ельцина. Горбачев подтвердил верность курсу реформ, но однозначно дистанцировался от радикальных демократов, обвинив их в работе на «чужие научные центры и чужие головы», то есть в

том, что они выполняют враждебную волю. Он также заявил об отказе от западных рецептов экономических преобразований и о необходимости более жесткого контроля над средствами массовой информации.

В целом III съезд народных депутатов России и события вокруг него

показали, что демократические силы осознали опасность экстремизма, настроены на поиск широкого общественного согласия.

Очередной всплеск политической активности пришелся на период выборов Президента России в мае-июне 1991 года. В условиях предвыборной борьбы предельно очевидным стал факт существования двух новых мощных политических сил, о формировании которых аналитики начали говорить со второй половины 1990 года. Первой из них стала армия. Уже события в Тбилиси, Баку и Вильнюсе показали, что она

54

служит инструментом поддержания не только внешней и внутренней безопасности, но и определенных группировок в руководстве страны. Социальная неустроенность, осложненная поспешным выводом из стран восточной Европы,. неопределенность положения советских войск в Прибалтике, ожесточенная, часто несправедливая критика армии со стороны национал- и радикал-демократов в связи с Афганистаном, чрезмерными военными расходами, дедовщиной, господством коммунистической пропаганды, незаконными привилегиями командного состава и прочим, все это вызывало недовольство и ожесточение значительной части профессиональных военных — офицеров, а участившиеся случаи использования армии властями внутри страны (например, кроме вышеперечисленного, Указ о совместном патрулировании) провоцировали желание военных самим использовать свою силу для наведения элементарного порядка в стране. Этими настроениями, а также беспрекословным подчинением в рамках армейской дисциплины и верности уставу, пользовались представители консервативной военно-промышленной группировки. Одним из первых яростных критиков Горбачева и перестройки на XXVIII съезде КПСС стал командующий округом генерал А. Макашов. Против демократов, разваливающих армию и страну в депутатском корпусе Союза выступали полковники Алкснис и Петрушенко. Против новой внешней политики и конверсии ВПК высказывались начальник Генштаба маршал Ахромеев и секретарь ЦК, куратор ВПК Бакланов. Их положение и коммунистическая риторика объединяла их с номенклатурной и необольшевистской оппозицией, а великодержавные, шовинистические амбиции с еще одним новым течением поначалу получившим название «третьей силы». Эта сила основывалась на русской национальной и государственной идее. Потенциально она была представлена группировками типа «Памяти», но приобрела массовую поддержку и влияние только на рубеже 1990—1991 годов. Ее социальной базой стала исторически атомизированная, маргинальная, стоящая вне столичной партийно-политической борьбы масса советских людей, в сознании которых логично уживалась ненависть к привилегиям номенклатуры и чувство уравнительной социальной справедливости, неприязнь к показной роскоши новой буржуазии.

Именно в это время в обществе отчетливо проявляется разочарование в пришедших к власти, но не изменивших ее

бюрократической сущности демократах, раздражение от непрекращающейся бесплодной грызни между ними и старой

коммунистической властью, в жертву которой приносятся реальные экономические и политические перемены. Постоянное ухудшение повседневной жизни, страх перед возможной гражданской войной в связи с распадом СССР рождает в массе жгучую потребность в «железной руке», не связанной ни с правыми, ни с левыми, способной объединить людей одной простой, доступной всем мыслью, дать им веру в скорое реальное

55

улучшение жизни для всех в равной мере. Идеологический спектр «третьей силы» был довольно широк. Он вмещал и старого диссидента-математика профессора И. Шафаревича. искреннего антисемита, автора теории

«большого» и «малого» народов, и либерального аппаратчика — философа А Ципко, сторонника преемственности в развитии российской государственности, и писателей — радетелей национального духа, многие

из которых занялись публицистикой и возглавили печатные издания, например достаточно глубокий и корректный В. Кожинов («Наш современник») или более прямолинейный А. Проханов («День»). Однако подлинное массовое влияние приобрели политические литеры движения, такие как бывший Комсомольский функционер, лидер одного из Российских народных Фронтов И Скутятов и особенно, лидер либерально-

демократической партии В. Жириновский.

При определенном разнообразии тактических и даже программных установок национал-патриотов (в частности, далеко не все они открыто провозглашали антисемизм), их объединяла общая цель — спасение русского народа от вырождения и гибели, возрождение его величия. При этом они считали коммунистов и демократов в равной степени силами, чуждыми русскому народу, разрушавшими и продолжающими (новыми средствами) разрушать основы народной жизни — традиционную, основанную на глубокой православной вере, культуру, язык, соборные, коллективистские принципы, государственный строй. Однако по мере развала СССР и возникновения проблемы русских в суверенных республиках, национал-патриоты начали все больше склоняться к сохранению и воссозданию прежней имперской государственной структуры с господствующим русским центром. Такая позиция была практически тождественна необольшевистской и потенциально близка умеренно-консервативной. Поэтому уже в начале 1991 года установились рабочие контакты руководства Верховного Совета СССР, правительства, Министерства обороны, КГБ с Жириновским, Скурлатовым и другими. Их партии оформились в так называемый «Центристский блок», с которым власти хотели реализовать свой вариант круглого стола, без демократов. Разносторонний интеллектуал, теневой теоретик национально- государственного направления С. Кургинян возглавил финансируемую правительством корпорацию «ЭТЦ» для анализа, прогнозов политического процесса и планирования политических кампаний властей. Пренебрежение демороссов к национальному вопросу было настолько очевидно, что в лагере патриотов оказались некоторые в прошлом видные демократы, например, экономист Т. Корягина.

На место президента России претендовал, наряду с Б. Н. Ельциным, Н. И. Рыжков, на которого сделало ставку союзное коммунистическое руководство, представитель «третьей силы» В. Жириновский, генерал Макашов, а также В. Бакатин и А. Тулеев. Чрезмерное количество претендентов было на руку центру, так как уменьшало количество

56

сторонников и шансы на победу главного претендента и вело к затягиванию процесса выборов. Этому не суждено было сбыться. С большим отрывом от основного конкурента Н. И. Рыжкова, победу на выборах одержал Б. Н. Ельцин. Но это был предсказуемый результат. Самым неожиданным стало третье место В. Жириновского, хотя и набравшего всего несколько процентов голосов, но обошедшего, как казалось, более крупных и авторитетных политиков.

После того, как Б. Ельцин стал президентом России, основы российской государственности укрепились настолько, что не оставили консерваторам никаких шансов на аппаратный вариант восстановления своих позиций. Это подталкивало их к экстремистским действиям.