25 Вопрос. К. Ясперс о «массовом существовании»

Главная опасность цивилизации и ее болезнь - массовое существование человека, его растворение в функции, утрата личностности, торжество посредственности.

Создается представление, что мир должен попасть в руки посредственности, людей без судьбы, без имени, без истинной человечности.

Итак, общество омассовляется и атомизируется, исчезает любовь к людям. Господство убогих и неполноценных (ныне говорят - некомпетентных) рождает ненависть к выдающимся. Зловещий ужас одиночества угрожает каждому в мире равнодушных.

Ничто не пугало меня больше, чем одиночество, и особенно то одиночество, которое испытываешь при общении с подобными себе, одиночество, которое пытается обмануть само себя, завязывая многочисленные дружеские связи.

Ясперс не верит в возможность тотального самопроявления, в возможность обретения собственной экзистенции человеком массы. В мире, где люди существуют лишь как масса, человек утрачивает корни и теряет самое существенное - себя самого. С этого момента начинает рушиться то, что тысячелетиями было миром людей. Отсюда - пророчество о закате культуры, вырождении общества в "тотальный массовый порядок".

Тоталитаризм неизбежен, потому что он не встречает препятствий в природе человека, и только в экзистенциях отдельных личностей находит какое-то сопротивление, но их так легко стереть... Массовая же личность не противится, но содействует ему. Он ей необходим, чтобы скрыть свою массовость.

Основная идея Духовной ситуации эпохи - мысль о расплате за культ истории и обожествление прогресса. Ведь трагизм существования не только не снимается историей, но то, что мы именуем социальным прогрессом, напротив, еще больше обнажает абсурдность ситуации человека в мире. Отчаяние человека XX века вызвано не только реальными катастрофами и катаклизмами, но кризисом сознания, приученного к оптимизму гарантированного восхождения. Единственным итогом "разумного действительного", столкнувшегося с действительным, может быть духовное опустошение и вседозволенность - вывод, который в полную меру можно осознать только сегодня и здесь.

То, чего добиваются коммунисты и фашисты, каждые по-своему, и то постепенное уничтожение свободы в остальном мире отличаются лишь частностями, пусть и многочисленными; зато всем им свойственна одна общая черта - они штампуют человеческие существа по типовым стандартам.

Современное общество безнадежно, но из этого не следует, что личность должна впадать в мизантропию: "Все пришло к кризису, который нельзя постигнуть из единого основания и поправить дело, но можно постигнуть, перестрадать и преодолеть как нашу судьбу".

Последняя надежда - последний человек. Даже если бы история подошла к концу - вырождению человечества или абсолютному тоталитаризму, что почти эквивалентно, - подлинный незаданный человек и в этих условиях остался бы верен себе и действовал не как все, а сообразно своей самости. Ориентация на самого себя и вера в свою способность противостоять тотальности превращает экзистенциализм в одну из самых оптимистических философий. У Ясперса (как в стоицизме Гуссерля) уже полностью развернута идея мифа о Сизифе в варианте Камю: человек - подвижник, способный саботировать неизбежность и остаться человечным вопреки судьбе. Да, ему суждено пребывать в истории, но от него самого зависит, останется ли он стойким перед ее напором, согласится ли стать "как все".

Стойких Сизифов не так уж мало: не только Солженицыны и Сахаровы, но тысячи и тысячи диссидентов всех ГУЛАГов...

Новая историческая ситуация состояла в том, что человеку надо было остаться человеком и отречься от "прогресса", "отечества", "солидарности", "правого дела" не во имя новых идеалов, а только во имя себя самого. Война показала цену просвещенческих идей, но даже в экстремальной ситуации ее абсолютной бессмысленности и бесцельности многие люди сумели сохранить свою человечность и ответственность: они были в ответе не за страну, нацию или историю, а за себя и за тех, кто был рядом, заброшенный в ту же пучину милитаристского абсурда. Это был новый вид героизма - вопреки героизму.

Может быть, впервые люди осознали, что истории нет до них дела и что она не дает гарантий прогресса гуманности. Поэтому бессмысленно искать в ней свое предназначение: история не общая задача, а общая судьба, общность "вместе вынесенного". И еще она - испытание каждого на его собственную человечность. Пребывая в ней, будучи вовлеченным в нее, подлинный человек руководствуется не даваемыми ему ориентирами, а своим собственным кредо. Он должен и вынужден считаться с исторической ситуацией, но не как с указанием, а как с тем, что следует вынести за скобки при решении вопроса о собственном предназначении. Личная убежденность первична даже перед исторической неизбежностью. Без сознания этого человек неспособен обрести иммунитет к жути исторических прогнозов и не впасть в отчаяние.

Ясперс не приемлет "стадное существование при опеке сверху". Коммунизм для него - разновидность фанатизма, извращающего сущность человека. В противовес "советской мировой империи", строящейся на основе всеобщего планирования и террора нивелированных масс, он предлагает мировой порядок, построенный на свободе личности и конфедерации государств. Эта свобода зиждется на вере в человека: "вера в человека есть вера в возможность свободы".

Причины тотального нигилизма Ясперс усматривает в психологическом надломе человека в эпоху масс. Нигилизм возникает всякий раз, когда ради блага мнимого и иллюзорного, ради всеобщей свободы и всеобщего равенства требуется пожертвовать одним, личностью. Высший долг философии - противодействие нигилизму! Будущее человечества определится тем, кто победит: личность или эвримен.

Человек осужден пребывать в истории, он не в состоянии жить вне человечества, но он остается человеком, лишь перестав искать в истории свое предназначение. Первична не история, а внутренняя убежденность. Лишь осознав свою первичность перед историей, человек обретает стойкость, необходимую для того, чтобы вынести ее - вынести, не став циником и мизантропом.

Предсказывая наступление тоталитаризма, перерождение какой-никакой демократии в тоталитаризм, готовя нацию к жуткому будущему, Ясперс требует сопротивления, самообороны, призывает к борьбе против оносороживания. Затем тоталитаризм назовет это "шантажом с помощью худших допущений" и обвинит тех, кто "думает то, что они действительно думают", в близорукости, снисходительности и даже в содействии тому вырождению, которое они предсказали. Это хорошо известный феномен: клевещи, клевещи, что-нибудь да останется...