Оформление научной психиатрии в России (Балинский и.М., Мержеевский и.П.)

Начало формирования научной психиатрии в Рос­сии относится ко второй половине XIX столетия. Осно­вателем отечественной психиатрии явился И.М. Балинский (1827- 1902). Его заслуга состоит прежде всего в том, что он своей неутомимой деятельностью создал органи­зационные предпосылки для создания научной психиатрии. И.М. Балинским были открыты первые в Рос­сии кафедра (1857) и психиатрическая клиника (1867) в Петербурге. В основании кафедры и клиники И.М. Балинский видел реальный фундамент для развития новой на­уки. И.М. Балинский рано ушел в отставку, оставив ши­рокое поле деятельности молодым ученым. Поэтому на­учная работа в созданных им психиатрических центрах развертывается во всей полноте его учениками во главе с И.П. Мержеевским (1838 – 1908).

Основной цикл исследований, проведенных как са­мим И.П. Мержеевским, так и его сотрудниками, был по­священ изучению душевных болезней в связи с патологи­ческими изменениями в мозгу и в организме в целом. В диссертационном исследовании «Клиническое исследо­вание неистовых» И.П. Мержеевским было показано, что в возбужденном состоянии у больного происходят рез­кие сдвиги во всех показателях обмена. Отсюда был сде­лан практический вывод о нецелесообразности помеще­ния больных в тесные и душные изоляторы. Этот вывод имел огромное значение для того времени, поскольку он требовал кардинального пересмотра принципов и прак­тики содержания душевнобольных и ухода за ними. Под руководством И.П. Мержеевского в психиатрической кли­нике выполнялись исследования по изучению влияния различных вредных воздействий на нервную систему. В конкретную проблематику исследований входило изуче­ние влияния голода, отравлений фосфором, удаления щи­товидной железы и других факторов, вызывающих нару­шение в деятельности нервной системы. Одновременно проводились исследования экспериментальные анатомо-физиологические исследования мозга. В результате пло­дотворной научно-исследовательской работы в клинике И.П. Мержеевского было подготовлено около 30 диссер­таций, опубликовано свыше 150 научных работ. Из стен первого в России психиатрического центра вышло более 50 квалифицированных специалистов-психиатров. Все это несомненно было большим первоначальным вкладом в развитие отечественной психиатрии.

Опыт работы И.М. Балинского и И.П. Мержеевского служил образцом и примером для развития психи­атрической науки в других городах России. Новые пси­хиатрические центры открываются в Казани, Москве, Харькове, Киеве. При этих центрах организуются и пер­вые психологические лаборатории.

Философско-идеалистическое направление в российской психологии в предреволюционный период

В этом направлении можно выделить богословскую и религиозно-философскую психологию.

Традиции религиозно-психологического учения, восходящие к началам древнерусской письменности и отечественной фило­софской мысли, в конце XIX—начале XX вв. были представ­лены преподавателями и философами духовных семинарий и академий, учеными религиозной ориентации: Никанором, ар­хиепископом Херсонским, митрополитом Антонием (Храповицким), С.С.Гогоцким, В.С.Серебренниковым, Н.О.Лосским, В.И.Несмеловым, В.А. Снегиревым, П.Д.Юркевичем, В.В.Ро­зановым, И.И.Лапшиным, С.Ф.Франком, Л.М.Лопатиным, С. Трубецким и Е.Трубецким и другими. Расцвет духовной психологии в конце XIX—начале XX вв. был связан с изменениями в духовной жизни русского общества. Известный историк русской религиозной мысли Г.Флоровский писал: “В те годы многим вдруг открывается, что человек есть существо метафизическое... Религиозная потребность вновь пробуждается в русском обществе... Религиозная тема становит­ся теперь как тема жизни, не только как тема мысли... Вспы­хивает жажда веры. Рождается потребность в “духовной жиз­ни”, потребность строить свою душу”. При этом следует напомнить вывод Н.А.Бердяева о том, что в целом для русского сознания XIX в. характерен интерес к соединению теоретического и практического разума, достиже­ние целостности в познании. Особенности русского мировоззрения рассмотрены в работах С.Л.Франка, В.Ф.Эрна, С.Н.Трубецкого и других ученых, выделивших следующие его черты: 1. Интуитивность в поисках истины, приводящая к религи­озно-эмоциональному толкованию жизни, стремление к умозри­тельности, а не систематическому и понятийному познанию. Именно эта антирационалистичность русского мышления при­вела к созданию самобытной теории познания, которая легла в основу отечественных религиоз­но-психологических построений, суть которой—признание жизненного опыта как основы познания истины. 2. Тяга к реализму, что приводит к признанию примата жизненного факта над мышлением, когда познание осуществляется через переживание, ибо именно “жизнь есть ...реальная связь между “я” и бытием, в то время как “мышле­ние”—лишь идеальная связь между ними”. 3. Примат морального и социального начала в русских религиозно-мировоззренческо-философских построениях. 4. Глубокая религиозность, выступающая как принцип фи­лософствования, противостоящий рационалистическому прин­ципу[53, с. 87-88]. В этой связи известный отечественный спе­циалист в области истории философии В.В.Зеньковский отме­чает, что для русского народа христианство выступало не только как религия, но и как мировоззрение. 5. Персонализм, понимаемый как неразрывная связь между Словом и Личностью человека (в том числе ученого или мысли­теля). Поэтому недостаточно знать, “что сказано или написано”, кем и в каком жизненном контексте, но надо существенное вни­мание уделять и “молчаливой мысли поступков, движений сер­дца, к скрытой мысли, таящейся в сложном, подвижном рисунке индивидуального лица”. В первую очередь именно эти особенности русского мировоз­зрения и составляют основу отечественной духовной психоло­гии. В обобщенном виде, ключевые идеи этой психологии мо­гут быть обозначены как психологический онтологизм и сводят­ся к ряду ключевых положений: 1. Рассмотрение души как сферы внутренней реальности, а внутреннего мира человека—не со стороны чувственно-предметных условий и феноме­нологических проявлений, а в его внутреннем содержании, из­нутри, т. е. через выявление того, как душевное переживание или психическое явление дано самому человеку, его “Я”, а не стороннему наблюдателю. 2. Признание психического мира человека как некоторой самостоятельной сущности, имеющей свои законы, не соотноси­мые с законами материального мира. 3. Утверждение непрерывности процесса сознания. А отсюда вы­текало отрицание бессознательных психических явлений, а сле­довательно и идеи о том, что область психического шире "специ­альной" области сознательного. 4. Признание тезиса о тождестве веры и знания как по их психологической природе, так и логическому строению, а соот­ветственно и идеи о том, что вера возможна в качестве действи­тельного познания, что не только внешнее восприятие и наблю­дение, но и “самооткровение духа” может служить источником его познания [46, с. 85-100]. Обоснованию этого положения в рамках духовной психологии уделялось большое внимание, о чем свидетельствует обилие статей на эту тему, опубликованных в различных философско-религиозных, богословских и других. Основной вывод этих публика­ций отражается В. Серебренниковым, отмечав­шим, что, “основываясь на показаниях внутреннего опыта, мы должны признать, что самосознающий дух противопоставляет себе свои состояния и в таком виде непосредственно сознает их. Непосредственное сознание душевных явлений, или внутреннее восприятие, есть первый и самый главный источник познания духа” Таким образом, понимание знания как “веры в высшей сте­пени ее основательности” и, соответственно, самооткровения духа—в качестве единственного опытного источ­ника получения непосредственного знания о душевной жизни, дозволяет представителям духовной психологии прийти к вы­воду о возможности точного опытного познания душевных яв­лений не только так называемыми объективными методами, но В методами интроспекции. 5. Признание наличия свободы воли у человека при оригинальной трактовке самого понятия “свобода воли”. Как пишет В.И.Несмелов “действительная свобода человеческой воли раскрывается лишь в той мере, в какой человек может хотеть не елать того, чего он хочет”.