5.4. Отношение к смерти. Понятие об эвтаназии

Отношение к смерти - одна из величайших проблем, с кото­рой человек непременно сталкивается в своей жизни.

Смерть ужасала людей. Этому страху в не меньшей степени, чем все остальные, поддавались и люди высокого ума и таланта, о чем свидетельствуют мемуары, письма и другие литературные источники. Уже в Древнем Риме слово «смерть» казалось зловещим. Древние римляне предпочитали выражение «он перестал жить», немцы говорили «отозван», а англичане — «он присоединился к большинству».

Характерной особенностью психологического состояния в старости является постоянно присутствующее подсознательное предчувствие близкой кончины. В старости смерть теряет свои неопределенные очертания и становится близким и глубоко личным явлением.

С ама же мысль о смерти в значительной мере индивидуальна, что обусловлено разными обстоятельствами: состоянием здо­ровья, социальными условиями и т. д. Об индивидуальном от­ношении к этому небезразличному в старости вопросу американ­ский психолог П. Рот писала: «Проблемы времени, жизненного опыта, продолжительности и неизбежности смерти касаются старого человека различным образом. Интерпретации значения жизни и смерти также различны, как и сами индивиды».

Установлено, что интерес к смерти усиливается в позднем возрасте - после 70 лет. В основной своей части пожилые люди не избегают разговоров о смерти. Страх смерти, сама смерть как бы теряют свое значение в глубокой старости. По наблюдени­ям замечательного русского ученого И. Мечникова, «глубоких стариков перспектива смерти не только не страшит, но и при­влекает и нимало не возбуждает желания бессмертия».

По его мнению, правомерно говорить об инстинкте естествен­ной смерти после нормальной и продолжительной жизни. Боль­шинство исследователей отмечает, что у старых людей нет страха перед смертью, но есть страх перед физической несостоятельно­стью и потерей умственных способностей.

Заслуживает внимания отношение долгожителей к возмож­ности дожить до 100 и более лет. Оказалось, что из 200 долго­жителей 43 человека ответили положительно, однако с оговор­кой, что их физическое состояние должно остаться без изменения, т.е. они будут такими же активными и независи­мыми. Вопрос о том, хотят ли они достигнуть 100 лет, не казался им актуальным, но такая перспектива представлялась им желанной опять-таки при условии полной сохранности их фи­зического и психического самочувствия; 17 человек вообще не надумывались об этом, считая, что менее всего продолжитель­ность жизни зависит от их непосредственного желания. Как правило, в таких случаях долгожители ссылались на Бога: «Все в руках Божьих».

Отрицательный ответ дали 5 человек. Эти долгожители высказывали свое желание умереть как можно скорей, чтобы ос­таться в памяти своих внуков и детей сохранившими до глу­бокой старости свое физическое и психическое здоровье. Страх перед смертью не был обнаружен ни в одном случае. Психически здоровые долгожители относились к неизбежной смер­ти как к естественному и необходимому завершению всякой долгой жизни.

Таким образом, эти факты свидетельствуют о том, что страх смерти не является типичным возрастным признаком. Данные опросов, проведенных в домах для престарелых, показывают значительное совпадение в отношении стариков к смерти. Ее считают «всеобщей судьбой», одинаково ожидающей богатых и бедных, «избавлением от физических страданий», «законо­мерным завершением жизни».

Возможно, из этого отсутствия страха перед смертью проис­ходит поразительное само по себе чувство желательности, при­ятности смерти. Л.Н. Толстой, по словам его секретаря Гусева, признавался: «Почти чувствую возможность радостно уме­реть».

В этом отношении очень интересны высказывания В.В. Ве­ресаева, врача-атеиста, далекого от мистической настроеннос­ти: «Смерти я никогда не боялся, страха смерти никогда не мог понять. Но недавно почувствовал: жду ее, как большого под­нимающего, ослепительно-яркого события. Вовсе не в смысле избавления от жизненной тяготы, - жизнь я люблю. Просто сама по себе смерть сияет в сумрачной дали будущего яркою точкой. Смертные муки ... Так ли они страшны? А может быть, при неожиданной смерти мы лишаемся такого блаженства, пе­ред которым ничтожны все смертные муки».

Противоположный полюс представляют те наблюдения, где в высказываниях престарелых звучит нежелание продолжать жить, неприятие и даже отвращение к собственному существо­ванию. Как правило, это наблюдается в тех случаях, когда пре­старелые люди осознавали свою несостоятельность, как физи­ческую, так и психическую. В беседе они сами заводили разговор о смерти, говорили, что стали «нагрузкой для людей», «чувствуют себя лишними», тяготились своим существовани­ем. В этом отношении удивительным представляется наблюде­ние над одной больной в возрасте 87 лет с мягко протекающим старческим слабоумием. Периодически у нее было нарушено сознание, она не осмысливала окружающего, принимала вра­ча за свою родственницу. Когда же она приходила в себя, то эта престарелая женщина обнаруживала полное понимание свое­го состояния, реально его оценивала и болезненно пережива­ла. Она говорила: «Не дай Бог дожить до такого ... ничего не помню, это ужасно ... прожить целую жизнь и стать как полу­дурок. Дали бы какие-нибудь таблетки, чтобы мы не мучились, а умерли. Ведь чувствуешь, что ты лишняя, а все тянешь».

Новейшим «приобретением» XX века является проблема эв­таназии.

Эвтаназия - это право человека выбрать смерть, отказавшись от длительного, не приносящего облегчения лечения, это «прав о на достойную смерть». Истоки эвтаназии лежат в глубокой древности и кроются в существующих издавна традициях не­которых человеческих племен, у которых считалось естествен­ным избавление от немощных и больных.

В.В. Вересаев, размышляя на эту тему, приводит наблюде­ния над старыми людьми, находящимися в состоянии полного физического и психического маразма. Он глубоко сострадает окружающим их людям, осуществляющим за ними уход. Для себя эту проблему он решает однозначно: «Я хочу кричать, во­пить: дайте мне право свободно распоряжаться собою! Прими­те мое завещание, исполните его. Если я окажусь негодным для жизни, если начнет разлагаться мое духовное существо, - вы, друзья, вы, кто любит меня, - докажите делом, что вы мне друзья и меня любите. Сделайте так, чтобы мне было достойно уйти из жизни, если я сам буду лишен возможности сделать это».

Во Франции и США в последние десятилетия распространи­лась особая теория так называемого биологического завещания, содержание которого сводится примерно к следующему: «Про­шу использовать все возможные средства, чтобы облегчить стра­дания, даже в том случае, если применение сильнодействую­щих препаратов может сократить жизнь, в качестве последнего средства прошу прибегнуть к эвтаназии». Написанное собствен­норучно человеком в здравом рассудке, подобное завещание имеет юридическую силу в 21 американском штате, но в Евро­пе оно пока не практикуется.

В наш век научно-технической революции многие проблемы медицины усложняются. Меняется содержание даже такого основополагающего понятия, как гуманизм медицины, кото­рое, по мнению некоторых ученых, следует заменить рациона­лизмом.

Вне сомнения, всю сложность и важность этой моральной проблемы предстоит решить медицинской науке в будущем, в том числе проблему многолетнего поддержания жизни людей, неспособных к самостоятельной жизни и существующих лишь благодаря очень сложным и дорогим аппаратам, таким, как « сердце-легкие». Все шире распространяется мнение, что в но­вых условиях нерационально придерживаться принципа «врач борется за жизнь больного до последнего его вздоха».

Для нас сейчас главным является то, что при всех впечатля­ющих достижениях медицины реалистичность подхода не должна подменить нравственно-этического начала медицины.

12