Историография

Историография нашей темы является чрезвычайно бедной. Даже серьезнейшие исследователи отмечали фактически полное отсутствие работ применительно к нашим проблемам и периоду¹. Дело в том, что глубокие дореволюционные работы интересовать нас не могут из-за хронологических рамок их исследований – так, остались вне поля нашего зрения крупные работы Г.И. Шрейдера². Достаточно много о самоуправлении можно найти в трудах октябристов и кадетов времени Первой русской революции. Тем не менее, две интересные работы нам необходимо рассмотреть. Это доклады Комитета прогрессивной группы гласных Московской государственной думы, изданные в 1913 и 1916 годах³. Естественно, можно заметить, что это скорее источники, нежели материалы историографии. Но мы нашли возможность использовать эти издания двояко. Они могут служить источниками для периода 1913-1916 гг., причем вспомогательным, т.к. основной источник для данного исследования – мемуары Н.И. Астрова. Но для всех процессов, отмечавшихся ранее, эти книги могут считаться исследованиями «по горячим следам». В этих первых сочинениях сделано очень много для характеристики периода после контрреформы 1892 года. Важнейшим достижением этих работ была характеристика отношений высшей власти в лице императора и его Кабинета и Московской городской думы. Как оказалось, царь и его чиновники беззастенчиво вмешивались в работу думы посредством блокирования выдвинутых ей либеральных кандидатов на пост городского головы Москвы – аналога современного мэра. Оппозиционность Думы, описание широчайшего круга задач, решавшихся ею – важнейшие историографические достижения авторов этих отчетов.

После Октября интерес к данной теме утихает надолго. Как нам кажется, роль в этом печальном явлении сыграл политический контекст. Хрестоматийное ленинское пренебрежение к земствам, определенно, было предусмотрительно расширено исследователями и на городские органы самоуправления. Любопытно, что в принципе, Ленин считал земскую и городскую реформу прогрессивными, заявляя, что «земская реформа была одной из тех уступок, которые отбила у самодержавного правительства волна общественного возбуждения и революционного натиска⁴». Его пренебрежение было направлено скорее не на теоретический, а на практический аспект деятельности земств. «Земство с самого начала было обречено на то, чтобы стать пятым колесом в телеге русского государственного управления, колесом, допускаемым бюрократией лишь постольку, поскольку всевластие ее не нарушалось, а роль депутатов от населения ограничивалось голой практикой, простым техническим исполнением круга задач, очерченного тем же чиновничеством⁵». Работы, публикуемые в советские период, носили в основном, научно-популярный и учебный характер, страдали идеологизированностью и упрощенностью. Пожалуй, единственный труд, заслуживающий внимания, это работа Н.С. Каржанского⁶, увидевшая свет перед самой войной, а затем переиздававшаяся несколько раз до смерти И.В. Сталина. Работа создана в духе идеологически направленной историографии с ее особым подходом к учреждениям и установлениям дореволюционной России. Интересующий нас период Каржанский начинает с принятия в 1862 году Положения, регулировавшего деятельность подобных учреждений. Выборы проводились по куриальной системе с преобладанием дворянства, однако даже это не спасало от подтасовок со стороны благородного сословия. Справедливости ради стоит отметить, что автор проследил количество граждан, участвовавших в выборах, и показал, насколько мало их было. Так, если в 1870 году их число составляло 3,4 процента всех зарегистрированных москвичей, то в 1884 году уже 2,5 процента, в 1889 – 2,7 процента⁷. Систему же 1892 года, в рамках которой и довелось работать автору нашего источника и его современникам, автор и вовсе описывает как реакционную. Демонстрируются, в основном, отрицательные стороны в работе и системе Думы, важнейшая из которых – несовершенство системы выборов в нее, которое делало бессмысленным саму идею народного представителя. На последнем этапе Думу выбирали меньше одного процента москвичей, причем по закону выборы были состоявшимися, если избирателей было на одного больше, нежели избранных⁸. Рубежным представляется автору 1896 год, когда преобладание дворян сменилось преобладанием купеческого сословия. Далее вся работа автора сводится к описанию недостатков и злоупотреблений в работе Думы. Он становится явно необъективен, его построения приобретают явную идеологическую направленность: взять хотя бы тезис о том, что идея постройки метро обсуждалась лишь для того, чтобы отобрать у города землю для нужд самих депутатов⁹. Следующей вехой в развитии института Думы называется 1912 год, когда руководство в Думе отошло к кадетам. Заканчивает он весьма беглым анализов работы Думы при Временном правительстве. В целом, к несомненным заслугам автора стоит отнести построение четкой хронологии и периодизации (по политической окраске) и введение в научный оборот многих фактов.

Первая постсоветская работа по данной проблематике представляет собой специальную информацию ИНИОН РАН и касается отдельно взятого достаточно узкого аспекта темы¹⁰. Тем не менее, авторам-составителям удалось покинуть рамки, очерченные названием. В основном, исследуются особенности работы Московской городской думы в рамках разных «Положений». Так, работа отрицает доводы Каржанского, в частности – не согласна с тезисом о неуклонном снижении доли граждан, обладавших активным избирательным правом¹¹. В целом аналитическая справка весьма полезна, в частности – для понимания законодательной основы, в условиях действия которой работала та или иная Дума.

Первой же полноценной работой современной отечественной историографии нашего вопроса является труд В.А. Нардовой «Самодержавие и городские думы в России в конце XIX – начале ХХ века», уже процитированная нами. Выявив бедность предшествующих исследований, автор подобно составителям предыдущего упомянутого сочинения, не ограничивается исследованием отношений дум и высшей власти. Подтверждая тезис о крайней реакционности положения 1892 года, она впервые со времени коротких работ 1912-1917 годов стремится проследить процесс политизации органов местного самоуправления, в частности – Московской городской думы¹². Важным тезисом является и выявленное несоответствие институциональных форм деятельности учреждений Думы фактическим. Так, управа, которой следует быть органом исключительно исполнительной власти, по факту стала органом бюрократическим, а Дума – средоточие власти законодательной – обрела контрольные функции¹³.

Для характеристики внешних связей Московской городской думы с ближайшим окружением, а также для сравнения ее с более мелкими учреждениями местного самоуправления того же региона и периода необходимо изучение работы П.В. Галкина о московских земствах¹⁴. Галкин также указывает на бедность историографии – но уже по вопросам земской политики в целом. По XX веку нет работ и по этому, более широкому, нежели наш, кругу проблем. В большинстве изданий, как заявляет Галкин – рассказывается о XIX веке. Как нам кажется, этот перекос следует объяснять от обратного – наличием для бурного начала ХХ века множества более важных и интересных для изучения политических факторов, обилие которых и затмило для исследователей проблемы земского и городского самоуправления. Тем не менее, автору удалось по архивным материалам проследить много нового в плане сотрудничества Московской городской думы и московского земства.

Безусловно, венцом современной историографии данного вопроса является монография Л.Ф. Писарьковой «Московская городская дума: 1863-1914», выпущенная в Москве в 1998 году¹⁵. Кажется, автор пишет не монографию, а энциклопедию: Писарькова стремится охватить все аспекты функционирования этого непростого учреждения за огромный период. Здесь содержится оригинальная характеристика жизни, деятельности и характера нашего героя – Н.И. Астрова. Писарькова видит его образ во всем его противоречии, стараясь собрать как можно больше сведений из разных источников¹⁶.

Кроме этой работы, следует назвать также некоторые публикации московского краеведа О.А. Кузовлевой. В первой из них она стремится показать многообразие сфер деятельности Московской городской думы последних предреволюционных лет¹⁷. Достигает она этой цели через поочередный анализ работы каждой из комиссий: технической, жилищной, общественного призрения и т.д¹⁸. Данный комплекс проблем решается у нее на основе источников из фондов ЦИАМ. Публицистический стиль изложения делает ее работу доступной широкому кругу читателей.

Следующая ее публикация размещена во втором выпуске альманаха «Московский архив¹⁹». Она решает задачу, к которой в той или иной мере обращался любой из тех, кто брался за нашу тему. Это – анализ документов, в рамках правового поля которых действовала Московская городская дума и особенностей ей работы под управлением каждого из них. Особенностью этой работы является неожиданно раннее начало поиска таких установлений. Кузовлева здесь связывает начало московского самоуправления с Жалованной грамотой городам Екатерины II²⁰. Далее дается обзорный анализ положений 1862, 1870, 1892 годов, их сходства и различий.

И в этом же выпуске альманаха помещена и последняя на сегодняшний день работа, характеризующая деятельность Московской городской думы на изучаемом нами этапе. Это публикация Л.Ф. Писарьковой о Думе в дни первой русской революции и революций 1917 года²¹. Здесь показывается, как вопреки ожиданиям большинства консервативно настроенных граждан, именно Москва, а не Петербург и не периферия разразилась наибольшей революционной бурей. Характеризуется там и позиция автора нашего источника – Н.И. Астрова. Астров во главе группы кадетов, объединившей Муромцева, Щепкина и других, сочувствовал бастующим. На этой почве он вступил в открытый конфликт с Н.И. Гучковым – одним из богатейших и влиятельнейших москвичей того времени. Это произошло из-за того, что Гучков восторгался действиями Ф.Ф. Дубасова, подавившего восстания с необыкновенной жестокостью. Работа полезна для характеристики личности Н.И. Астрова и политической обстановки в Думе на последнем этапе ее работы.