Глава 16. Культура: от Московского княжества до Российской империи (XIII—XVII вв.)

Монголо-татарское нашествие прервало естественный ход историко-культурного развития Руси, которая столкнулась с варварской по своему типу цивилизацией. Непосредственный результат — разрушение городов и уничтожение населения, разрыв традиционных связей с Византией, Западной Европой, мусульманским Востоком, уничтожение или разорение многих культурных центров. Монгольское влияние сказалось и на становлении российской государственности, в первую очередь через торжество принципа единовластия.

В XIII—XV вв. культура Руси все более отождествлялась с культурой Московской Руси и развивалась под знаком рождения единого независимого государства. Образ Московского царства формировался в искусстве, идейных исканиях, массовом сознании. Важнейшей особенностью развития культуры было сочетание аристократической христианской культуры и народных традиций, корни которых уходили в древнее язычество.

Особую роль в «культурном собирании» Руси играли монастыри. По словам митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима, в Киево-Печерском, Троице-Сергиевом, Кирилло-Белозерском и других крупных монастырях «умножались произведения житийной литературы, были созданы обобщающие летописные своды, начали сливаться воедино в общерусской культуре Москвы достижения провинциальных школ в области изобразительного, архитектурного, музыкально-певческого, декоративно-прикладного искусства».

Постепенное политическое объединение вокруг Москвы положило начало созданию единых, в рамках формирующегося государства, культуры и национального самосознания. С конца XV в. средневековая Русь стала все больше ассоциироваться с новым наименованием государственности — «Россия», что объединило понятия «русская» и «российская» культура. Именно русская составляющая культуры единого многонационального государства становилась доминирующей.

В XVI в. определяющее влияние на развитие культуры оказала теория «Москва — третий Рим», которая переносила мировое значение Византии на ту Русь, которая почти однозначно воспринималась всеми европейскими и азиатскими соседями как Московская. Москва оставалась последним православным царством и должна была сохранить чистоту веры. Это было время борьбы официальной церкви с вольнодумством и другими еретическими настроениями. Постепенно вырабатывалась идея «самовластия души», т. е. осознание ценности личности как таковой. «Консервация» традиций с помощью церкви уже не могла затормозить проникновение на культурное пространство прогрессивных идей Ренессанса и Реформации из Западной Европы. Более того, преследование инакомыслящих и отказ от религиозных реформ привело к расколу самой церкви в XVII в.

К концу XVI в. в сложном взаимовлиянии западных и восточных стилей сложилась московская школа архитектуры. Ансамбль Московского Кремля являлся образцом для многих городских и храмовых сооружений в России вплоть до конца XVII в. Выдающимся достижением зодчества Московской Руси XVI в. стала шатровая архитектура. Своеобразные черты приобрела иконопись, которая отличалась от византийской большим психологизмом, эмоциональностью, свободой трактовки иконографических канонов.

XVII век — финал древнерусской культуры, кризис средневековой системы ценностей, время перехода культуры в новое качество, которая становилась все более автономной и секуляризованной. «Обмирщение» проявилось в рационализации сознания, развитии книгопечатания, организации первой высшей школы — Славяно-греко-латинской академии, в рождении светской литературы; появлении публицистических сочинений. Русская культура уже как культура России стала активнее воспринимать многие художественные приемы и формы европейской культуры.

Крупнейшим событием, имевшим глубокий историко-культурный смысл, было продвижение российских землепроходцев на Восток, к берегам Тихого океана. Процесс колонизации обусловил рост грамотности местного населения и его христианизацию, формировал единое российское культурное пространство. Культура России XVII в. — сплав богатого пласта традиционной культуры многих народов, конечно, в первую очередь русского (великорусского) и динамично развивающихся элементов светской, рациональной культуры. Это сочетание несло в себе мощный интеллектуальный заряд для дальнейшего развития общества.

I

Социокультурное развитие земель Руси в XIII—XIVвв. Для культуры это время во многом оказалось переломным. Многие исследователи считают XIII в. точкой пресечения культурных традиций, временем упадка и дезинтеграции древнерусского культурного пространства. Материальные и природные ресурсы, послужившие основой для стремительного подъема Киевской Руси в X—XII вв. к XIII в. оказались во многом исчерпаны, а стереотипы хозяйствования и социальные механизмы, ранее обеспечивавшие рост, потеряли свою эффективность. Разрушительный монгольский удар, хронологически совпавший с периодом внутренних исторических сдвигов, обострил и ускорил их течение.

С началом монголо-татарского нашествия условия культурного творчества коренным образом изменились. Вторжение было воспринято как вселенская катастрофа, как вмешательство божественных сил: «Из-за грехов наших пришли народы неизвестные, безбожные моавитяне, о которых никто точно не знает, кто они, откуда пришли, и каков их язык, и какого они племени, и какой веры» — сообщают источники тех времен.

По данным археологов, более половины (49 из 74) известных древнерусских городов было разорено монголо-татарами, некоторые из них исчезли навсегда.

Новейшие исследования рисуют убедительную картину упадка и стагнации в целом ряде городских центров в середине XIII в. В Торжке после 1238 г. в течение полувека не возобновлялись ни фортификации (срубы крепостной стены были заменены частоколом), ни мощение улиц. Городская территория Владимира на Клязьме, подвергшегося жестокому разгрому зимой 1238 г., вплоть до конца XV в. не распространялась за пределы укреплений домонгольского времени. Археологические изыскания во Владимире свидетельствуют о запустении во второй половине XIII—XV вв. обширных участков, на которых еще в конце XII — начале XIII в. располагались богатые городские усадьбы. Симптомы кризиса просматриваются в первые десятилетия XIII в. и в развитии Пскова, оказавшегося в зоне экспансии крестоносцев.

Середина XIII в. обычно рассматривается как некая черта, разделяющая не только два периода в социально-политической истории древней Руси, но и два обособленных пласта в ее материальной культуре. Академик Б. А. Рыбаков одним из первых увидел в военной катастрофе 1237—1240 гг. важнейший фактор трансформации материальной культуры. По его словам, «после монгольского завоевания исчез ряд технических приемов, знакомых Киевской Руси; в археологическом инвентаре исчезло много предметов, обычных для предшествующей эпохи». Одни исследователи связывали заметный разрыв культурных традиций с упадком городского ремесла, для которого монгольский удар стал особенно губительным и утратой ремесленных навыков и технологий. Для других культурные изменения были обусловлены в большей мере общим ослаблением материального и демографического потенциала древнерусского общества.

Примечательна история старого центра Северо-Восточной Руси — Ростова, упадок которого в XIII—XIV вв. напрямую не связан с военными катаклизмами 1238 г. Ростов в XII в. был одним из наиболее значительных древнерусских городов. Его территория составляла 200 га. Город избежал полного разгрома в 1238 г., но в последующий период перестал расти, а некоторые ранее освоенные участки запустели. Культурный слой XIV в. в Ростове отличается слабой насыщенностью и уступает по мощности отложениям XII—XIII вв. Некоторые историки связывают упадок Ростова с военно-политической обстановкой начала XIV в., когда город стал жертвой ордынских набегов и насилия московских князей, однако столь же правомерно рассматривать эту ситуацию как следствие ослабления экономического и военного потенциала города. Пример Ростова показывает, что военные потрясения не могут рассматриваться в качестве единственной причины упадка городов после нашествия монголов.

От монгольского нашествия, безусловно, сильно пострадал и Киев, однако источники говорят о том, что и во второй половине XIII в. он продолжал оставаться важнейшим политическим центром, церковной столицей всех древнерусских земель. В Киеве активно функционировала митрополичья кафедра (в Софийском соборе). В 1262 г. «преосвященному архиепископу Кириллу преславного града Киева» прислал из Болгарии князь Яков-Святослав Сербскую Кормчую книгу (сборник церковных и светских законов). На ее базе софийские книжники создали Киевскую кормчую. В Киеве в 1273 г. проходил общерусский съезд иерархов церкви, на котором были приняты единые для всей Руси Правила митрополита Кирилла, а Печерский архимандрит Серапион поставлен епископом во Владимир. Здесь же в 1284 г. состоялся новый собор епископов.

Летописи не сообщают о массовом разрушении монголо-татарами каких-либо церквей, кроме Десятинной в Киеве и Михайловской в Переяславле. У захватчиков не было причин для уничтожения православных храмов. Это противоречило их традиционному покровительственному отношению к религии в завоеванных странах. Они предпочитали «не трогать чужой религии, побудить церковнослужителей молиться за хана своему божеству по своей вере». Духовенство на Руси стало единственным сословием, которое Золотая Орда не обложила данью. Ханы считали церковь серьезной политической силой и стремились использовать в своих интересах.

На сегодня существуют сведения приблизительно о полутора десятках памятников, переживших разгром 1240 г. Это около 30 процентов известных построек X—XII вв. Постройки разрушались как во время сражений 1237—1241 гг., так и на протяжении столетий из-за отсутствия ресурсов и средств для их эксплуатации. Разрушенный Киев быстро возродился бы (как уже бывало), если бы не была уничтожена вся государственная и экономическая система страны, не была разорена главная экономическая база Киева — Среднее Поднепровье. «От ветхости» происходило разрушение храмов. Население Киева резко уменьшилось и не могло содержать все свои церкви.

Монгольское нашествие остановило восходящее развитие Киевской Руси и, наряду с другими общеевропейскими событиями, полностью изменило историческую ситуацию в Центральной и Восточной Европе. Историками еще до конца не изучены последствия изменений, затронувших в XIII в. сельские территории. Как показывают археологические изыскания последних десятилетий, в этот период начинает формироваться новый культурный ландшафт, главными чертами которого был выход поселений на водоразделы и широкие расчистки лесов на водораздельных участках. В центральных и северных областях Руси расселение распространилось на территории, которые ранее никогда не были освоены и не использовались как сельскохозяйственные угодья. Одновременно забрасывались или меняли свое местоположение многие поселения, возникшие в X — первой половине XII в. и стабильно существовавшие в течение нескольких веков. Крупные села продолжали существовать во многих издавна освоенных районах, но именно в это время малодворная деревня становится основным типом поселения.

Менялась и материальная культура сельских поселений: скудел ассортимент бытовых вещей, сократилось количество предметов, изготовленных из цветного металла, из обихода исчезла значительная часть привозных вещей и металлических украшений костюма, являвшихся в предшествующую эпоху знаками социального престижа сельского населения. В большинстве древнерусских земель уходили в прошлое традиция курганных погребений, сложившаяся в IX — X вв. и несущая в себе память, как о языческом прошлом, так и об определенном типе общественных отношений. Прекращение функционирования старых могильников в сельских районах сопровождалось устройством новых кладбищ у приходских церквей.

Глобальный характер перемен, затронувших сельские территории, как в центральных районах Руси, так и в ряде не тронутых Батыем северных областей (в Псковской земле, на юго-западе Новгородской земли) указывает, что они были обусловлены внутренними причинами: — недостатком пахотных земель в традиционно осваиваемых зонах, потребностью увеличения пищевых ресурсов в условиях роста населения, неэффективностью традиционных систем землепользования, экологическими проблемами.

Экстремальные природные явления XIII в. нашли широкое описание в летописях. Современные дендрохронологические исследования отмечают их нарастание в первом десятилетии века. Наиболее заметны циклы аномалий 1220—1230-х и 1270—1280-х гг. Вполне вероятно, что изменения климатической ситуации оказывали ощутимое влияние на состояние сельского хозяйства, которое столкнулось с определенными дефицитом пищевых ресурсов, недостатком продуктов питания и сырья.

Многие вещи на самом деле продолжали производиться и использоваться во второй половине XIII — первой половине XIV в. Так, время расцвета производства и употребления стеклянных браслетов в Новгороде — 1230—1270-е г., а окончательное прекращение их использования относится к середине XIV в. Установлено, что шиферные пряслица употреблялись в Новгороде, по меньшей мере, до конца XIII в. Вплоть до середины XIV в. продолжалось изготовление перегородчатых эмалей. До начала XIV в. в состав парадного убора горожанок, по крайней мере, в Новгороде и Пскове, входили литые колты (подвески) и створчатые браслеты, изготовлявшиеся из свинцово-оловянистых сплавов по образцу золотых и серебряных украшений с зернью, сканью и чернью, широко представленных в кладах домонгольского времени.

Разумеется, новейшие исследования не ставят под сомнение известный тезис о прямом воздействии монгольского нашествия на состояние древнерусского ремесла и торговли. Однако нельзя считать, что монголо-татарское нашествие полностью уничтожило торговые связи, хотя, разумеется, общая интенсивность торговли в этот период снизилась, а круг людей, являвшихся в своей повседневной жизни потребителями импорта и продукции квалифицированного городского ремесла, существенно сузился. Столь же характерен и факт изменения содержания берестяных грамот, относящихся к хозяйственной деятельности. Доминирующая в документах XI—XIII в. тема денег, денежных расчетов и ростовщических операций в позднейший период отходит на второй план, уступая место земледельческим проблемам.

Таким образом, очевидны глубокие качественные различия между древнерусской культурой начала XIII и первой половины XIV в.: во-первых, исчезла из обихода значительная часть повседневных вещей, составлявших материальный мир древней Руси и являвшихся яркими свидетельствами ее культурного своеобразия и экономического достатка; во-вторых, угасали ряд ремесел и производств, в том числе тех, продукция которых предназначалась для элиты древнерусского общества; в-третьих, произошел отказ от целого ряда культурных традиций, важных для общественных отношений и религиозного сознания предшествующей эпохи: стала складываться новая организация сельского расселения.

Сложным является вопрос о монгольском влиянии на становление российской государственности. Исследователи не выработали единого мнения по этой проблеме. Н. М. Карамзин утверждал, что «Москва обязана своим величием ханам», один из основоположников евразийской теории эмигрант «первой волны» Н. С. Трубецкой писал: «Московское государство возникло благодаря татарскому игу … Русский царь явился наследником монгольского хана». Эту же мысль поддержал современный исследователь из США, профессор Гарвардского университета Маршалл По: «монголы и Русь были частями одной имперской системы… Монголы передали русским механизмы функционирования имперской администрации …».

С. М. Соловьев же не видел никаких причин признавать сколь-нибудь значительное влияние монголов на внутреннюю администрацию Северо-Восточной Руси. Видимо, истина лежит посредине.

Тенденции к объединению древнерусских земель и созданию единого государства проявлялись не сразу. Первые десятилетия после нашествия Золотой Орды стали периодом максимального политического дробления Руси, появилось множество мелких, но вполне самостоятельных удельных княжеств. Одним из них было Московское княжество, образованное в конце XIII в. Его усиление было связано с рядом факторов: выгодное географическое положение, поддержка князей Золотой Ордой, пополнение княжеских дружин за счет людей из княжеств Южной Руси и др. Важную роль в укреплении позиций московских князей сыграла православная церковь. Митрополит Петр стал святым покровителем Москвы: он в 1325 г. заложил первую каменную московскую церковь — Успения Пресвятой Богородицы, основал митрополичью кафедру, благословлял все действия князя Ивана Калиты. По мнению В. О. Ключевского «… сочувствие церковного общества, может быть, более всего помогло московскому князю укрепить за собой национальное и нравственное значение в северной Руси».

С XIV в. московские князья все более демонстративно подчеркивали роль Москвы как национального лидера в борьбе с внешними врагами. Победа в 1380 г. на Куликовом поле под руководством князя Дмитрия Ивановича (Донского) и окончательное освобождение от ига Золотой Орды («Стояние на Угре», 1480 г.) во времена Ивана III стали переломными вехами в превращении Москвы в политический центр Руси.

В борьбе с иноземными и иноверными соседями Московское княжество достигло национально-культурного самоопределения и самосознания в духе основных черт средневекового мировоззрения. Эти представления получили свое выражение в древнерусской словесности и архитектуре. В литературном процессе Русь осмысливалась как непосредственная носительница божественной благодати. Эта идея звучала в княжеских житиях («Сказание об убиении в Орде кн. Михаила Черниговского», «Повесть о Михаиле Ярославовиче Тверском», «Житие св. Александра Невского», «Повесть о Довмонте»), в воинских повестях («Слово о погибели Русской земли», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Повесть о Шевкале», «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище» и др.).

Многообразие явлений жизни средневековой Руси по-прежнему фиксировали летописи. К концу XIV в. они объединяются в летописные своды. Так, в конце XIV в. в Москве была создана Лаврентьевская летопись, в начале XV в. — Большая московская (Троицкая) летопись. Возник новый вид исторического сочинения — хронографы. О месте древней Руси в мировой истории повествует «Хронограф», составленный в 1442 г. выходцем из Сербии Пахомием Лагофетом на основе южнославянских и древнерусских сочинений.

С конца XIII в. в Северо-Западной Руси возобновилось каменное строительство. В Новгороде местные мастера создали новый тип сравнительно небольшого приходского храма — церкви Николы на Липне (1292); Успения на Волотовом поле (1353). Во второй половине XIV в. были сооружены церкви Федора Стратилата на Ручье (1360 — 1361), Спаса на Ильине улице (1374): стройные, удлиненных пропорций, они совмещали живописность и пластическое богатство архитектурного декора с компактностью общей архитектурной композиции. Большим своеобразием отличались приходские церкви Пскова. Окружающие их галереи, приделы, крыльца, открытые звонницы придавали этим одноглавым, приземистым храмам особую живописность (церкви Василия с Горки, Успения с Пароменья, Косьмы и Дамиана с Примостья и др.). В Северо-Западной Руси велось строительство мощных оборонительных сооружений — каменных кремлей в Новгороде и Пскове, крепостей в Копорье, Изборске, Острове, Порхове.

В первой половине XIV в. постепенно начала проявляться роль московской школы архитектуры. Усиление Московского княжества обусловило широкий размах церковного (возведение в Московском Кремле Успенского и Архангельского соборов), а затем и крепостного строительства (белокаменные стены и башни Кремля). На основе переработки архитектурных традиций владимиро-суздальской школы во второй половине XIV в. утвердился сугубо московский тип белокаменного храма: компактный, 4-столпный, одноглавый, с декоративными резными поясами на фасадах (Успенский собор на Городке, Рождественский собор Саввино-Сторожевского монастыря в Звенигороде, Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря). Живописно-праздничный, динамичный характер композиции этих построек нашел наиболее полное воплощение в Спасском соборе Спасо-Андроникова монастыря в Москве. Распространение в московском зодчестве в конце XIV в. получил и иной тип храма — небольшого, скромно декорированного, с внутренними пристенными опорами (церковь в с. Каменское под Нарофоминском, конец XIV — начало XV в.).

В связи с подъемом общерусской культуры в середине XIV в. наметилось некоторое оживление художественного ремесла. Восстанавливалось мастерство ковки, скани, чеканки, украшавших как массовые изделия, так и вещи, изготовленные по специальным заказам (оклады икон, переплеты книг, потиры и панагии). Большой интерес представляет серебряный оклад Евангелия, созданный в 1392 г. по заказу боярина Федора Кошки. В окружении тончайшего ажура гибких завитков сканого орнамента помещены массивные литые фигурки святых. В центре композиции — Христос, сидящий на престоле, по углам оклада — евангелисты. Драгоценный оклад Евангелия Ф. Кошки определил во многом художественное оформление евангелий вплоть до XVI в.

Культурное Предвозрождение. Этот период в развитии древнерусской культуры связан с ростом национального самосознания, укреплением государственности после освобождения от монголо-татарского ига и «собиранием удельных земель» вокруг Москвы. Д. С. Лихачев, А. И. Клибанов и другие исследователи обратили внимание, что на рубеже XIV—XV вв. в культурном пространстве Руси начали формироваться условия для «открытия человека», хотя, по мнению Д. С. Лихачева, «предвозрожденческая эмоциональность перекликалась с иррациональным мистицизмом», культурное самосознание формировалось на уровне эмоций.

Формированию предвозрожденческих элементов в культуре Московской Руси способствовали социально-экономические факторы, характерные для всех европейских стран: рост и развитие городов, развитие ремесел и внутренней торговли, активные контакты с южнославянскими странами и Византией. Появился интерес к античному наследию и внутреннему миру человека. Московская элита оказалась вовлеченной в европейские дела. С XV в., благодаря дипломатическим контактам, участию в военных союзах и торговым делам Московская Русь вошла в систему европейских государств. В 1492 г. глава Русской православной церкви Зосима Брадатый составил «Изложение пасхалии», где провозгласил Москву Новым Константинополем, а московского великого князя Ивана III назвал «государем и самодержцем всея Руси». Поскольку Константинополь понимался как Новый или Второй Рим, провозглашение Москвы Новым Константинополем открывало возможности ее восприятия в качестве Третьего Рима.

Концепция «Москва — третий Рим» получила затем дальнейшее развитие в т. н. «Послании на звездочетцев» старца Филофея, монаха Псковского Елеазарова монастыря, написанном ок. 1523 г. На основе этого сочинения в первой половине XVI в. составлялись поучения, обращенные к государю, где говорилось о роли уже именно Русского государства во всемирно-историческом процессе: «… Два убо Рима подоша, а третий стоит, а четвертому не быти». Третий Рим мыслился как последнее земное царство, которое предшествует Царству Небесному и завершает, таким образом, человеческую историю. Восприятие Москвы как третьего Рима оказало существенное влияние на политику Московского государства. Великий князь московский оказался единственным независимым монархом православного мира. Это проявилось в наименовании его «царем», как ранее на Руси называли византийского императора.

Основными центрами, аккумулирующими духовный потенциал народа, продолжали оставаться монастыри, где создавались библиотеки, обучали грамоте, работали книжники. Центром интеллектуальной жизни Московской Руси стала Троице-Сергиева лавра, основанная в 1373 г. Сергием Радонежским недалеко от Москвы. Вряд ли найдется какой-либо другой монастырь, история которого так тесно и неразрывно связана с историей России, с ее судьбой. На протяжении многих веков Троице-Сергиева лавра являлась крупным культурным центром. Здесь собиралась уникальная библиотека: более 300 тысяч книг и 1600 бесценных рукописей XII—XIX вв. В монастыре хранится коллекция древнерусской живописи и прикладного искусства, покров с «Троицей», вышитый Ксенией Годуновой, золотой потир 1449 г. — дар князя Василия Темного и многие другие бесценные сокровища русской культуры. Огромные книжные собрания богословской литературы, исторических повестей, книг по медицине и астрономии, публицистики были в Кирилло-Белозерском и Соловецком монастырях.

Для Предвозрождения был характерен повышенный интерес к мировой истории. В XV в. на Руси появились новые переводы исторических повестей («Сербская Александрия» — новая версия романа об Александре Македонском, цикл повестей о Троянской войне и др.). Новые черты проявились даже в таком строго-традиционном жанре литературы как агиография. Так, в «Житии Михаила Клопского» автор Пахомий Логофет решился на литературный вымысел, применив занимательный сюжет и использовав живой разговорный язык и бытовые детали. Особой писательской манерой отличался Епифаний Премудрый, автор двух обширных житий — «Жития Стефана Пермского», написанного в конце XIV в., и «Жития Сергия Радонежского», созданного в 1417—1418 гг. Близки были по своей основе к устному народному творчеству «Житие Петра и Февронии» и «Житие Петра — царевича Ордынского», написанные в XV в.

Наряду с традиционными «хождениями» русских паломников в Царьград и Палестину появились описания путешествий в западные страны (повесть о «хождении» церковной делегации на Флорентийский собор в Италии). Ценные сведения об Индии и Персии были собраны в «Хождении за три моря» тверского купца Афанасия Никитина в 1471—1474 гг., написанном без характерного для средневековой риторики «плетения словес». Во время пребывания не по своей воле в Иране и Индии автор, тоскуя о родине написал: «А Русскую землю бог да сохранит! … На этом свете нет страны, подобной ей … Пусть устроится Русская земля, а то мало в ней справедливости».

Создаются в это время и произведения — своды правил и норм, регламентировавших духовную, политическую, правовую и повседневно-бытовую жизнь. В 30—40 гг. XVI в. митрополит Макарий составил 12-томные «Великие Минеи Четьи» — собрание ежемесячных чтений о святых, а «также всех достойных книг, обретающих в Русской земле». «Четьими» назывались книги, предназначенные для повседневного чтения, «минеями» — сборники, где произведения распределены по тем дням, когда их рекомендовано читать. В «Великие Минеи Четьи» вошли жития и поучения, повести и сказания, переводная византийская литература. Появление такого грандиозного систематизированного свода свидетельствовало о желании удержать рассыпающуюся книжную традицию от окончательного хаоса. Равно как и первая редакция новгородской книги духовника Ивана IV попа Сильвестра «Домострой» (середина XVI в.) указывала на серьезные опасения за сохранность бытовой традиции.

Ереси и вольнодумства. В общественной жизни Новгорода и Пскова на рубеже XIV—XV вв. проявились первые ростки свободомыслия, которые оформились в виде ересей. Среди горожан и низшего духовенства распространилась ересь стригольников, критиковавших церковь как по вопросам догматики (оспаривали божественное происхождение таинств священства, крещения и т. д.), так и по внутрицерковной организации (критиковали монастырское землевладение, требовали «дешевой церкви»).

Своеобразным продолжением стригольничества стала ересь «жидовствующая». Под влиянием литовских евреев были переосмыслены основы учения Ветхого Завета. Умеренная часть движения ограничивалась требованием права человека на свободомыслие в литературе и науке, более радикальная доходила до отрицания церковной иерархии и троичности Бога, загробной жизни и необходимости служб по умершим. «Жидовствующие» изучали логику, астрономию и античную философию, занимались просветительством.

Псковско-новгородские еретики были осуждены церковным собором 1490 г., однако их идеи возродились в форме «нестяжательства». Нил Сорский и Вассиан Патрикеев (Косой) из Кирилло-Белозерского монастыря выступили за реформу монастырей, ликвидацию монастырского землевладения, восстановление внутрицерковной жизни в соответствии с христианскими принципами. Нил Сорский вместе с Иннокентием Охлябининым несколько лет провел на Афоне, изучая греческий язык, познакомился с богословскими работами. После возвращения в Кирилло-Белозерский монастырь он не смог продолжать прежний образ жизни и на реке Соре он основал монашеское товарищество, взяв за образец «скитское житье», существовавшее на Востоке, но до сих пор не известное на Руси. В своих сочинениях «Послание к брату о пользе души», «Предание о жительстве скитском ученикам своим», «Завещание преподобного Нила» и др. он изложил сущность отшельничества. Цель отшельника — «внутренняя переработка души». Нил Сорский обвинял монахов в злоупотреблениях, богатстве и роскоши («любостяжаниях»): «Лучше бедным помогать, чем церкви украшать», — считал он. Кроме того, он относился критически к разным житиям святых из-за вольных или невольных приукрашиваний.

После его смерти в 1508 г. дело продолжил Вассиан Патрикеев. Главными оппонентами нестяжателей стали московские иосифляне, лидер которых — игумен Иосиф Волоцкий — в своем сочинении («Книга на новгородских еретиков», позднее наименование — «Просветитель») призывал государев меч на нечестивые головы, ставил под подозрение в латинстве и жидовстве всех, кто противился принципу монастырского землевладения.

Вольнодумство проникало во все слои общества. В московский круг еретиков входили дьяки Федор и Иван Курицыны, митрополит Зосима Брадатый, государев переписчик книг Иван Черный, дочь молдавского государя и невестка великого князя московского Ивана III Елена Стефановна, боярин Матвей Семенович Башкин, монах Феодосий Косой. За отказ от стяжательства и монастырских владений высказывался и афонский монах Максим Грек (Михаил Триволис), прибывший на Русь в 1518 г. в качестве переводчика и «справщика» книг Святого писания. Он много лет прожил на Афоне и в Италии, имел блестящее гуманистическое и богословское образование, владел иностранными языками. Приглашенный в Москву для редактирования богослужебных книг, которые в результате многочисленных переводов и авторских интерпретаций утратили свой первоначальный смысл, М. Грек пришел к неожиданным для себя и нежеланным для церкви выводам. Он порицал веру в сновидения, в существовании добрых и злых дней и часов, критиковал разные суеверные приметы и ворожбу. В своих обличительных сочинениях «Беседа ума с душой», «Стязание любостяжательного с нестяжательным» Максим Грек вскрывал пороки общества того времени. Вокруг него сложился кружок единомышленников, которые интересовались богословными вопросами, мировой историей, астрономией и астрологией. В 1532 г. он был приговорен к заточению в Тверской монастырь, а с 1553 г. и до своей смерти в 1556 г. находился в Троице Сергиевой лавре.

Победа иосифлян, отстаивающих право церкви на собственность в споре с нестяжателями, надолго пресекла линию на духовное совершенствование, которую представляли Нил Сорский, Максим Грек и «вольнодумцы».

В 1551 г. был созван собор Русской православной церкви, получивший название «Стоглавый» по количеству глав, в которые были сведены его решения. Собор закрепил унификацию общерусского пантеона святых, культов и обрядов, были установлены общие правила (каноны) для живописи. Собор заявил о высоком моральном значении церкви, пастырском служении священников, выступил против распутства, пьянства и бродяжничества монахов; возложил на церкви организацию школ для мирян.

Книгопечатание. Дальнейшее развитие литературных жанров. В 1553 г. по инициативе митрополита Макария в Москве был построен Печатный двор. Руководителем Государственной типографии стал дьякон Кремлевской церкви Иван Федоров. В 1564 г. он и его помощник Петр Мстиславец выпустили первую книгу — «Апостол», через год вышла вторая книга — «Часослов», по которой обучали детей грамоте. Затем были напечатаны русская грамматика и первый славяно-русский букварь. Среди книг, напечатанных И. Федоровым, — «Собрание вещей нужнейших» Тимофея Аннича, «Хронология» Андрея Римши, первая полная славянская Библия (Острожская). Одновременно были популярны среди населения переводная книга александрийского купца XVI в. Козьмы Индикоплова «Христианская топография» с псевдонаучными сведениями о строении Вселенной и научные издания, содержащие практическую информацию («Вертоград» — о медицине и лекарственных средствах, «Торговая книга»).

Развитие книгопечатания создало огромные возможности для тиражирования книг. Примечательно, что интерес к повествовательной литературе, беллетристике, характерный для второй половины XV в., падал. Предметом живого интереса и обсуждения становились вопросы жизни общества, которые поднимала публицистическая литература. Так, вопросы о власти и государстве рассматривали дипломат Федор Карпов и воинник Иван Пересветов в своих челобитных. Ф. Карпов представил государство не как божественное, а как людское установление. Более консервативную позицию в отношении к государству, как творению божественному, занимал князь Андрей Курбский. «История о великом князе Московском» А. Курбского — своего рода «антижитие», попытка развенчания героя (Ивана Грозного). Излюбленным жанром самого Ивана Грозного были послания («В Кирилло-Белозерский монастырь» и др.), но ярче всего жесткий публицистический талант московского государя проявился в переписке с А. Курбским, бежавшим в ВКЛ от монаршего гнева. Их переписка — один из наиболее ярких памятников публицистической литературы второй половины XVI в. Обличая Курбского, царь на ходу меняет стилевые маски — то судьи, то скомороха, чтобы утвердить идею, что царь есть «Божия гроза», не он судит по правде, а он и есть сама правда и его прихоти не нуждаются в обосновании.

Иконопись. Искусство средневековой Руси прославила иконопись. Так же как и архитектура, мозаика и фреска, она пришла из Византии, но почти сразу же приобрела яркие национальные черты. Древнерусская икона отличалась от византийской своим колоритом, яркими красками, идущими от традиционной крестьянской росписи по дереву, вышивки, деревянной и глиняной игрушки.

Расцвет древнерусской иконописи начался в Новгороде в XIV в. Новгородские иконописцы изображали, прежде всего, тех святых, которые могли оказать быструю помощь в конкретных делах: ратных, торговых или хозяйственных. Изображения отличались четким рисунком, яркими красками (особенно новгородцы любили красные фоны), упрощенными, иногда грубоватыми формами. Новый импульс местная живописная школа получила в конце XIV в. благодаря влиянию византийского мастера Феофана Грека. По свидетельству Епифания Премудрого, Феофан Грек до приезда в Новгород уже расписал более 40 церквей в различных странах. Талантливого мастера называли «философом зело искусным» за его склонность к глубоким размышлениям. Его живопись почти монохромная, красно-коричневых и желтых охр, оттенки которых дают красочное многообразие, фигуры художника как будто озарены вспышками, выразительно-индивидуальны, свободные от канонов (фрески церкви Спаса на Ильине улице, церкви Федора Стратилата на Ручье).

Влияние новгородской школы испытали на себе живописцы Вятки, Великого Устюга, Вологды, Архангельска, Каргополя. Для всех «северных писем» характерно также влияние народного искусства. Своеобразной была псковская иконописная школа, достигшая своего расцвета в XV в. Псковские иконы отличались от новгородских трактовкой сюжета, иным композиционным решением, эмоциональностью, красками (иконы из церкви св. Варвары — «Собор Богоматери», «Избранные святые», «Деисус», «Сошествие в ад»).

Московская школа иконописи начала складываться с XIV в. В 40-е гг. XIV в. в Москве работали греческие мастера, приглашенные митрополитом Феогностом для росписи стен Успенского собора Кремля. Некоторые исследователи считают автором иконы «Спас Ярое Око» в Успенском соборе митрополита Петра. Над иконами работали мастера великокняжеской иконописной мастерской, монастырские и посадские люди. С 1395 г. в Москве продолжил работу Феофан Грек. Под его руководством были исполнены основные художественные работы — росписи церквей и теремов Московского Кремля.

Летом 1405 г. Феофан Грек, Прохор с Городца и Андрей Рублев выполнили росписи Благовещенского собора Московского Кремля. Монах Троице-Сергиевой лавры Андрей Рублев, работавший вместе с Феофаном Греком, уже имел опыт иконописи. Самые ранние известные его произведения связывают с сохранившимися во фрагментах фресками Успенского собора в г. Звенигороде. У него сформировалась собственная ярко индивидуальная манера письма: высокая одухотворенность образов, сочетающаяся с лиризмом, мягкостью и поэтичностью; ярко выраженное чувство покоя и умиления. Творческой зрелости Андрей Рублев достиг, работая вместе с Даниилом Черным во Владимирском Успенском соборе в 1408 г. Самым знаменитым его произведением по праву считается «Троица», написанная для Троицкой церкви Троице-Сергиевого монастыря на месте погребения Сергия Радонежского.

«Рублевское направление» в живописи в конце XV — начале XVI в. продолжили Дионисий и его сыновья Владимир и Феодоссий. Они расписывали Успенский собор Московского Кремля, Рождественский собор Ферапонтова монастыря, Рождественский собор Кирилло-Белозерского монастыря. Феодосий в старых традициях выполнил росписи Благовещенского собора Московского Кремля. Церковь устанавливала каноны иконописания; на церковных соборах принимались специальные решения, разъясняющие, как нужно толковать то или иное событие. В постановлениях Стоглавого собора 1551 г. от иконописцев требовали писать «како греческие иконописцы писали и как писал Андрей Рублев, а от своего замыщления ничто же притворяти». Однако в XVI в. иконы все больше славили ратные подвиги московского государя (икона «Церковь воинствующая», посвященная торжественному возвращению в Москву московского войска из покоренной Казани). В условиях борьбы с еретиками все чаще изображались темы возмездия, сцены из Апокалипсиса, тема преемственности власти («Родословное древо» московских князей из Архангельского собора Московского Кремля). Теория «Москва — третий Рим» нашла свое воплощение в росписях Смоленского собора московского Новодевичьего монастыря.

Зодчество. С превращением Москвы в столицу России начинался новый этап развития каменного зодчества. В 1485—1516 гг. московские, а также иностранные (в основном итальянские) мастера построили новые стены и башни Кремля, вторую линию укреплений (Китай-город). При постройке кафедрального Успенского собора Кремля (1476—1479 гг.) итальянский зодчий Аристотель Фьораванти соединил традиционный древнерусский стиль с западноевропейскими архитектурными традициями и в результате было воздвигнуто сооружение, «величеством, высотою, светлостью, звонкостью и пространством» поражавшее современников. Итальянец Алевиз Новый построил в Кремле Архангельский собор, известный как усыпальница московских царей, отделав его наподобие двухэтажного итальянского палаццо. Ансамбль Соборной площади Кремля завершили Грановитая палата (Марко Руффо и Пьетро Солари), храм-колокольня богослова Иоанна-Лествичника (Бон Фрязин), домовая церковь царей — Благовещенский собор (псковские мастера). Один из лучших образцов шатрового стиля в архитектуре по праву считается церковь Вознесения в селе Коломенском, построенная в 1530—1532 гг. в честь рождения наследника престола, будущего царя Ивана Грозного.

Федор Конь построил Белый город — третью линию каменных укреплений в Москве и Кремль в Смоленске. Легендарные Барма и Постник Яковлев в память о взятии Казани воздвигли на Красной площади собор Покрова «что на Рву» (собор Василия Блаженного). Смелый по композиции и необычайно декоративный, он олицетворял собой уровень развития архитектуры XVI в. — один из самых ярких этапов в истории формирования стиля и традиций уже не столько московского, но именно русского зодчества, которое вобрало в себя и особенности мировосприятия формирующегося собственно великорусского народа и многообразия культурного наследия всех народов, входивших на том или ином этапе в состав многонациональной России, и влияние культур, как Запада, так и Востока, и, конечно же, влияние бурных и судьбоносных политических процессов второй половины XV—XVI в.

XVII век — финал древнерусской культуры. XVII в. — самый неопределенный период истории Европы и России Нового времени. И предшествующее состояние ее культуры, и последующее получили содержательные имена: Возрождение и Просвещение, попытки же дать имя XVII столетию оказывались безуспешными. Век этот оказался столь сложным, пестрым, противоречивым, что не укладывается ни в одно однозначное определение. И это касается не только его искусства, но и философской мысли, и политической, и богословно-религиозной и др.

В XVII в. по-прежнему сохранялось различие между Западной Европой и Россией, которая оставалась средневековой, по типу своей культуры, страной, тогда как в следующем столетии она «догнала» Запад и, благодаря усилиям Петра I и целенаправленной деятельности Екатерины II, сумела приобщиться к культуре просветительского типа. Это время можно обозначить как переходное для русской культуры, когда она, еще далеко не исчерпав возможности утверждения своих отличительных черт, базируясь на наследии общей для восточного славянства древнерусской культуры, неизбежно приобретала доминирующее значение в масштабе всей страны и тем самым ее характер и ее своеобразие воспринимались окружающим миром как культуры общероссийской.

Особенность культурного процесса XVII в. в том, что Россия не пережила ни Ренессанса, ни Реформации, а только элементы этих двух великих эпох в развитии мировой культуры. Страна своеобразно переживала кризис средневековой системы ценностей, испытав сложный и мучительный переход через Смуту, интервенцию, голод и гражданскую войну к новому историческому времени. Смутное время создало уникальную ситуацию, которая усилила элементы рационализма в массовом сознании и культуре. Кризис средневекового мировоззрения наблюдался в основополагающих вопросах, касающихся соотношения сил и полномочий между властью, государем, церковью, народом.

Церковный раскол как культурный конфликт. Восстановление утраченной целостности государства предполагало реставрацию основ власти, религиозной обрядности, социальной иерархии, традиционной культуры. При царском дворе Алексея Михайловича особую роль стали играть «ревнители благочестия», среди которых были протопоп Благовещенского собора Степан Вонифатьев, будущий патриарх Никон и протопоп Аввакум. Однако попытка церкви установить тотальный контроль над всеми сторонами жизни населения, «навести порядок» в душах людей, оказалась неудачной. Стал необратимым процесс «обмирщения культуры».

Резко изменила духовную жизнь российского общества церковная реформа и последовавший за этим церковный раскол, разделившие население на две антагонистические группы — старо — и новообрядцев. Это одно из самых трагических событий в истории России. Главной причиной реформы церкви было стремление привести ее обряды в соответствие с греческими. Начало раскола относится к 1653 г., когда вышла Псалтырь, где отсутствовали статьи о двуперстии и поклонах, занимавших особое место в прежних изданиях. Перед началом Великого поста 1653 г. по церквам было разослано послание патриарха Никона, где устанавливалось трехперстное крестное знамение и сокращение земных поклонов при чтении великопостной молитвы. Затем последовало исправление почти всех богослужебных книг. Исправления церковных книг в большинстве случаев были чисто формальными, касались языковой стороны и не имели отношения к содержанию.

В отличие от западной Реформации, речь не шла о переводе книг на народный язык или о каком-либо приближении к разговорной речи. Как старообрядческие, так и новообрядческие книги были изложены на церковнославянском языке, обе стороны воспринимали этот язык как единственно возможный. Однако в первом случае актуальной являлась проблема правильности выражения, во втором — проблема доходчивости и восприятия. Общим являлось отрицательное отношение к другим языкам богослужения, так как они воспринимались как заведомо нечистые языки, они якобы оскверняли говорящего и искажали содержание христианского учения. Даже язык как способ выражения разнообразных смыслов мог восприниматься как ересь.

Церковнославянский язык понимался на Руси как «икона православия», как средство выражения Богооткровенной истины. Когда в 1598 г. Борис Годунов задумал учредить университет и выписал для этого учителей из Германии, то духовенство воспротивилось. А прибывшего в Москву антиохийского патриарха Макария специально предостерегали, чтобы он не говорил по-турецки. «Боже сохрани, — заявил тогда царь Алексей Михайлович, — чтобы такой святой муж осквернил свои уста и язык этой нечистой речью». Такое же отношение, в общем, было и к латинскому языку, который воспринимался как типичный еретический язык. Даже позже подобное отношение к иностранным языкам в России сохранялось: по свидетельству поэта XVIII в. Антиоха Кантемира, «какъ языки и обычаи, чужестранные мы стали употреблять, то сталъ у нас недородъ хлъба». Не случайно царских детей долгое время не обучали иностранным языкам. Латынь не изучалась вплоть до специального указа Петра I от 1701 г. завести «учения латинские».

Церковный раскол включил в себя и проблему канонов в живописи. В иконописи со второй половины XVII в. появились живоподобные изображения, различные зрительные эффекты (светотени, перспектива и т. п.), направленные на восприятие. Новая манера иконописания называлась «фряжской», т. е. западной. Это вызвало резкий протест старообрядцев. В своей «Беседе о иконном писании» протопоп Аввакум говорил, что иконописцы новой школы изображают святых как живых людей: «пишуть Спасов образъ Еммануила, лице одутловато, уста червонная, власи кудрявые, руки и мышцы толстые, персты надутые, тако же и у ногъ бедры толстыя, и весь яко нъмчинъ брюхатъ и толстъ учиненъ, лишо сабли той при бедръ не писано …». Старообрядцы отказывались поклоняться новым иконам, утверждая, что на них изображены живые люди, а не святые.

Схожие разногласия наблюдались в церковном пении, где древнее унисонное исполнение сменялось новым партесным (многоголосным), рассчитанным на внешний эффект. Все более распространенным во время богослужений становилось более понятное наречное пение, т. е. произношение слов в церковном пении перестало отличаться от произношения при чтении.

Критически отнеслись старообрядцы и к театральным представлениям, которые появились в Москве при царе Алексее Михайловиче. Протопоп Аввакум обвинил его в том, что он потерял душу, устраивая такие сцены (например, мистерии с изображением страстей Христа, которые впервые были поставлены в Киево-Могилянской академии). Болезнь и смерть Алексея Михайловича Аввакум напрямую связывал с тем, что тот «тешился всяко, различными утешениями и играми» на божественные темы.

Таким образом, церковный раскол еще четче выявил черты кризиса средневекового сознания российского общества. Он свидетельствовал о формировании нового типа личности, воплотившего в себе две крайности: с одной стороны — кротость, терпение и жертвенность, а с другой — желание действовать «вопреки», раскрепощение сознания и индивидуальную свободу.

В русской культуре сформировался феномен старообрядчества, объединившего разнообразные социальные слои общества. Стремление думать и жить по-своему обусловило в 1674 г. их окончательный разрыв отношений с государством и церковью. Свою модель жизни старообрядцы создавали на основе полной гражданской и экономической автономности, новых культурных ценностей. Это в значительной степени повлияло на формирование новых качеств личности. Не случайно крупнейшие предприниматели XIX в. и покровители искусств (Морозовы, Гучковы, Третьяковы, Рябушинские) были старообрядцами.

В результате раскола в обществе проявлялись апокалипсические настроения, поиски истинно православного царства: града Китежа, скрытого под толщей озерной воды от непосвященных, поиски безгрешной и счастливой земли Белогорья. Путь к спасению через умерщвление плоти и личную святость без посредничества церкви и священников предлагали сверхаскетично настроенные еретики и другие представители «народного православия» («поповцы», «беспоповцы», «капитоновцы» и др.).

Таким образом, в XVII в. в российской истории впервые созрел внутренний культурный конфликт, широко распространившийся на все стороны жизни. Об этом свидетельствовали разлад между светской и духовной властью, разногласия духовенства и паствы в истинности православной веры.

Традиции и новации в просвещении и научных знаниях. Расширение сферы торгово-ремесленной деятельности, зарождение российского предпринимательства, активизация контактов с Западом и Византией, потребности обороны страны обусловили рост числа образованных людей в России. Уровень грамотности в XVII в. среди помещиков составил 65 %, купечества — 96 %, посадских людей — около 40 %, крестьян — 15 %, стрельцов, пушкарей, казаков — 1 %.

В России в XVII в. уже существовали зачатки системы государственного начального образования. Школы были частными учебными заведениями, в которых учились дети «всякого чина … и сана, славных и худородных, богатых и убогих, даже и до последних земледельцев». Преподавались чтение, письмо, пение, счет, основы религии, некоторые сведения по Священной истории, давали представление о семи свободных науках, составлявших тогда курс университетского обучения (грамматика, диалектика, риторика, музыка, арифметика, геометрия, астрономия).

Начальное образование носило церковный характер, учителями, в основном, были лица духовного звания. Занятия в школе начинались и заканчивались молитвой. Основными учебниками являлись книги религиозного содержания, но было издано и несколько букварей, которые включали информацию по вероучению и справочную информацию (буквари Василия Бурцова (1633), Симеона Полоцкого (1679), Кариона Истомина (1694). Были распространены азбуковники — словари иностранных слов в сочетании с основами фонетики, правописания, синтаксиса. В азбуковниках можно было извлечь информацию об античных философах и писателях, отечественной истории и географии, основах философии. В учебном процессе использовались также «Грамматика» Мелетия Смотрицкого и таблица умножения «Считание удобное».

По-прежнему популярным оставалось обучение в семье. Одним из основных методов педагогики, как и в прошлые века, признавалось телесное наказание («розга», «сокрушение ребер», «жезл»). Методическим пособием для учителей и воспитателей являлось сочинение «Гражданство обычаев детских» — свод правил, определявших поведение детей в школе, за столом, при встрече с людьми; одежду и даже выражение лица.

Во второй четверти XVII в. в Москве появились первые средние и профессиональные школы. В 1640 г. по инициативе боярина Федора Ртищева при Андреевском монастыре была основана частная школа для молодых дворян, где их обучали греческому языку и латыни, риторике и философии. На средства патриаршего двора такого же уровня учебное заведение было открыто в кремлевском Чудовом монастыре. В 1681 г. по указу царя Федора Алексеевича начало действовать греческое училище, которое патронировал Иерусалимский патриарх Иоаким. В 1684 г. в училище (Типографской школе), которым руководил иеромонах Тимофей, обучалось 191 человек, в 1685 г. — уже 200 учеников (из них 54 старших, учивших «греческий язык книжному писанию», и 146 младших, изучавших славянскую грамоту). Ученики стали в будущем первыми студентами славяно-греко-латинской академии.

Основание школы Тимофея — событие в истории образования в России, первый шаг к созданию высшего учебного заведения. Для учреждения высшей школы (конечно, ее нельзя понимать как университет) нужны были учителя, сами прошедшие подготовку в «правильной» высшей школе, «люди ученые и православные, а не ковегласи и раскольники». Такими учителями были выбраны братья-греки Лихуды, выпускники Падуанского университета. По свидетельству Федора Поликарпова, одного из первых учеников, школа, основанная Лихудами, первоначально была более чем скромной. Но уже в 1685 г. патриархом Иоакимом был выдан образ иконы) в новую школу, и этот день (25 декабря) можно считать днем основания славяно-греко-латинской академии. Судя по записям Патриаршего приказа, к 1687 г. в академии числилось 76 учеников: в высшей школе — 14 человек, в средней — 35, в низшей — 27. Грамматику и пиитику Лихуды преподавали на греческом языке, а риторику, логику и физику — на латыни. Ученики работали по системе, принятой тогда в Падуанском и других европейских университетах. С 1701 г., когда в академию приехали киевские учителя, характер обучения изменился. Преподавание греческого языка прекратилось, все предметы изучались на латинском языке. Академия утратила свое прежнее название, стала называться Славяно-Латинской школой. В разные годы обучение в первой высшей школе России прошли математик Л. Ф. Магницкий, М. В. Ломоносов, историк Н. Н. Бантыш-Каменский, митрополит Платон, наследники князей древнейших российских родов.

Повышению уровня грамотности способствовало книгопечатание. Печатный двор в Москве в первую очередь издавал книги богослужебного содержания (Требники, Служебники, Псалтыри, Часовники и т. д.). Из 233 изданных в 1615—1652 гг. книг таких было 44 %. На втором месте находились книги для обучения, которые тоже выпускались в достаточно большом количестве и часто переиздавались. В 1648 г. Печатный двор издал «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» и «Грамматику» М. Смотрицкого. Выпускались книги и «душеспасительного» и развлекательного содержания, появились технические руководства и географические описания путешествий, книги по различным направлениям знаний: травники, лечебники, «Книга сошного письма» и др.

Книги становились обыденными в жизни бояр, купечества и даже посадских людей. Иметь библиотеку стало престижно. Спрос на книгу требовал расширения производственных возможностей Печатного двора, который к середине XVII в. способен был издавать более 11 тыс. книг, а во второй половине столетия — более 300 тыс. букварей и 150 тыс. учебных псалтырей и часословов. Букварь В. Бурцева, например, издавался тиражом 3 тыс. экземпляров.

Образованные люди стали играть заметную роль в жизни общества. Просветительское движение особенно проявило себя в окружении царя Алексея Михайловича. Многие влиятельные государственные чиновники, стремились преодолеть «старину» и косность мышления. А. Л. Ордин-Нащокин, выходец из провинции, полагаясь в основном на собственный опыт и знания, сделал успешную карьеру чиновника. В сферу его деятельности входили реформы государственного управления и городского самоуправления, внешняя политика, экономические и культурные контакты с Западной Европой. Многие его идеи были реализованы Петром I. Ф. М. Ртищев первым попытался перестроить по западным образцам организацию и содержание обучения в России, не упуская при этом нравственное воспитание. «Государственным человеком» и интеллектуалом был В. В. Голицын, повлиявший на проведение административных и экономических реформ, преобразований в системе обучения.

Расширение круга образованных людей было тесно связано с развитием научных знаний и техники. В середине XVII в. в России стали известны основные положения гелиоцентрической теории Н. Коперника. Первые научные труды по практической медицине создали выпускники «Школы русских лекарей» Степан Кириллов и Петр Постников. Практический характер носили изобретения в области строительства и производства: винтовые деревянные домкраты, мельничные водяные колеса, сверлильные станки, циркулярные механические пилы и многое другое. В торговой практике использовались неизвестные на Западе инструментальные счеты: костяшки, нанизанные на закрепленные в раме прутья.

Во второй половине XVII в. появились начала исторической науки. Особую роль сыграла Киевская духовная академия. Это учебное заведение давало своим ученикам знания по логике и философии. Многие выдающиеся киевские ученые приглашались в Москву, где открывали свои школы. Некоторые из них пользовались большим влиянием при царском дворе. Не случайно именно в Киеве в 1674 г. появился первый учебник русской истории — «Синопсис» (греч. — описание) киевского монаха Иннокентия Гизеля. Постепенно расширялась историческая проблематика, анализировалась деятельность не только государя и церковной власти, но и «меньших людей»: псковские исторические сочинения «О разорении Пскова» и «О бедах, скорбех и напастех, иже быть в Велицей России», «Повесть об Азовском осадном сидении», раскольничья летопись противников церковной реформы. К последним сочинениям летописного жанра можно отнести «Новый летописец», давший официальную трактовку Смуты, и «Летопись о многих мятежах» — о роли церкви в XVII в.

Одну из первых попыток анализа происходивших на рубеже XVI—XVII вв. событий предпринял монах Троице-Сергиевого монастыря Авраамий Палицын в сочинении 1620 г. о Смутном времени «История в память предыдущим родам». Царской власти, как гаранту порядка в России, посвятил сочинение «Временник» дьяк Иван Тимофеев. Идеальный образ мудрого просвещенного монарха представлял в своих литературно-публицистических произведениях Симеон Полоцкий. О пользе неограниченной монархии («самовладства») писал хорват Юрий Крижанич, сторонник идеи «славянского единства», главную роль в котором отводил Москве. Свое исследование «Скифская история» о борьбе народов Руси против монголо-татар написал Андрей Лызлов.

Вместе с тем из-за сильного влияния церкви исторический анализ не мог быть независимым и поэтому объективным. Толкование истории как осуществление божественного замысла (провиденциализм) доминировало в среде российских исследователей «старины».

Обмирщение литературы и искусства. В XVII в. произошла жанровая дифференциация литературы, одним из проявлений которой стала демократическая сатира, выразившая отношение населения к церкви. Впервые церковные служащие стали объектами критики. Так, «Сказание о куре и лисице» высмеивало лицемерие и стяжательство духовенства, «Служба кабаку» пародировала ритуал всенощного богослужения, «Калязинская челобитная» и «Повесть о бражнике» рассеивали миф о «святых», напоминая о греховных фактах из «житий», «Повесть о Карпе Сутулове» обвиняла купца, попа и архимандрита, требовавших любви от нуждающейся в деньгах купеческой жены. Вольномыслие сатирической литературы стало возможно только в условиях кризиса средневековой морали в России в XVII в. Однако существовали еще пределы критики: обличалась церковь, но религия в целом находилась вне зоны критического анализа.

Появились произведения, раскрывавшие порядки государственной службы («Повесть о Шемякином суде», «Повесть о Ерше Ершовиче»), нравы горожан («Азбука о голом и небогатом человеке») и зарождающегося дворянства («Повесть о Фроле Скобееве», «Повесть о Фоме и Ереме»). Новые литературные герои были лишены идеальных качеств, их переживания созвучны переживаниям простых людей, их вымышленные коллизии как будто были «списаны» с реальной жизни. Они отвергали патриархальные устои и нравственные нормы прошлого, но их идеалы были еще неопределенны. Литература готовилась перейти от жития подвижника к жизнеописанию благочестивого мирянина (муромские повести «Об Ульянии Осорьиной», «О Марфе и Марии»). Основоположником силлабической рифмованной поэзии стал Симеон Полоцкий, который писал стихи по-польски, на латыни и по-русски («Рифмованная псалтырь», «Рифмологион», «Вертоград многоцветный») и его ученики: Сильвестр Медведев и Карион Истомин.

Началось ускоренное освоение жанров европейской литературы, сочинители XVII в. увлеченно использовали чужие сюжеты. Так, французское сказание о рыцаре Бово д'Антон превратилось в «Повесть о Бове-королевиче», вместо куртуазного романа появилась «Повесть о Петре Златых ключей», вместо романа рыцарского — «Повесть об Иване Пономаревиче».

Особое место заняла драматургия. Придворный царский театр XVII в. прошел несколько этапов. С 1571 г. царский двор пытался использовать народное искусство скоморохов, затем с 1660 г. — драматургию школьного театра, с 1672 г. — сценический опыт зарубежного театра. Традиции национальной драмы развивал монах Стефан Чижинский, воспитанник Киево-Могилянской академии, и Симеон Полоцкий (пьеса «Притча о Блудном сыне» и «Комедия о Навуходоносоре»). По инициативе боярина А. С. Матвеева и указу царя была построена «комедийная хоромина» и набрана труппа из иностранцев во главе с немцем И. Грегори. В 1675 г. впервые на русской сцене был поставлен балет.

XVII в. — время расцвета в России певческого искусства. С развитием «партесного» многоголосия связано возникновение нового жанра: псалмов и кантов (патриотических и даже любовно-лирических), исполнявшихся в домашней обстановке. Западные формы музицирования проникали в придворный быт столичного дворянства. Появились любители «немецкой» музыки, содержавшие инструментальные капеллы (среди них бояре Н. И. Романов и А. С. Матвеев, князь В. В. Голицын). Увлечение иностранной музыкой соседствовало с традиционными выступлениями скоморохов. В созданной для развлечения царской семьи Потешной палате выступали гусельники, исполнители на клавикордах и органе. Для представлений в придворном театре в 1672 г. была приглашена из-за границы группа музыкантов-исполнителей на скрипке, виоле, флейте, кларнете, трубе и тромбоне; в состав инструментального ансамбля входил также орган.

Существенные изменения произошли в, казалось бы, самом каноническом виде искусства — иконописи. На рубеже XVI—XVII вв. в иконописи оформились два направления, условно именуемые «Годуновской» и «Строгановской» школами. Первая из них стремилась к строгому стилю, к возрождению традиций (росписи Смоленского собора Новодевичьего монастыря в Москве). Строгановская школа развивала мелкое, изощренно-утонченное письмо, для которого характерны сочная цветовая гамма с использованием золота и серебра, хрупкая изысканность образов, сложная фантастика пейзажных фонов. Среди наиболее известных мастеров школы — Емельян Москвитин, Стефан Пахиря, Прокопий Чирин, Истома, Назарий и Никифор Савины.

Ярко выделялись монументальные росписи костромских и ярославских иконописцев (Гурия Никитина, Силы Савина, Дмитрия Плеханова и др.), работавших со своими артелями не только на родине, но и в Москве, Ростове, Вологде, в Троице-Сергиевом монастыре. К середине XVII в. одним из центров художественной жизни становится Оружейная палата в Москве, живописцы которой (Богдан Салтанов, Иван Безмин, Кирилл Уланов, Иосиф Владимиров, Никита Павловец и др.) были мастерами широкого диапазона — выполняли стенные росписи, писали иконы, царские портреты, оформляли придворные и церковные праздники. Руководитель иконописной мастерской Оружейной палаты Симон Ушаков руководил росписями Архангельского и Успенского соборов, Грановитой палаты в московском Кремле, чертил географические карты, занимался офортом. В иконописи он выступал как реформатор, стремившийся к светотеневой, объемной моделировке формы (иконы «Отечество» («Троица»), «Благовещение», «Спас Нерукотворный», «Семь смертных грехов»).

Несмотря на каноны церкви, запрещавшие любые изменения в иконописи и даже предписывавшие указом 1654 г. уничтожение образов святых, не соответствующих каноническим требованиям, западные влияния затронули и эту область искусства. Греческий стиль умирал, а так называемый «фряжский» (западный), все активнее проникал в религиозную живопись России.

В иконостасах, потеснив иконы, важную роль приобретали декоративные элементы, барочные мотивы, в частности, появление витых («соломоновых») колонн с библейской символикой (московская церковь Покрова Богородицы в Дубровицах и др.).

Размывание жестко-традиционных для древнерусского искусства художественных форм сказалось и в возникновении нового жанра — портрета-парсуны. Первые портретисты (Симон Ушаков, Иван Безмин, Григорий Одольский и др.) постепенно осваивали приемы западноевропейской живописи, пытались передавать индивидуальные особенности модели.

В XVII в. процессы «обмирщения» были заметны и в зодчестве. Строились новые города, разрастались старые. Число каменных административных, хозяйственных зданий (Гостиный двор в Архангельске архитектора Д. М. Старцева), жилых построек (дома Поганкиных в Пскове, Коробовых в Калуге, Аверкия Кириллова в Москве). Для церковного зодчества были типичны 5-главые церкви с пышным «узорочным» убранством фасадов — прихотливыми наличниками, фигурной рельефной кладкой, изразцовыми вставками и т. п. (церковь Троицы в Никитниках в Москве). Большой декоративной выразительностью отличались церкви, завершенные не традиционным 5-главием, а комбинацией шатров (3-шатровая «Дивная» Успенская церковь Алексеевского монастыря в Угличе, 5-шатровая церковь Рождества Богородицы в Путинках в Москве). Как «неканонические» шатровые завершения храмов были запрещены в ходе церковной реформы патриарха Никона. Традиционную монументальность сохраняли храмы Ярославля (церкви Ильи Пророка, Иоанна Златоуста в Коровниках, Иоанна Предтечи в Толчкове и др.) и северных городов (церкви Владимирская и Рождества Богородицы в Каргополе, Иверский монастырь на Валдае). Идею превосходства духовной власти над светской воплощал построенный в 1670 — 1683 гг. ростовский Кремль.

В конце XVII — начале XVIII в. достаточно широкое распространение получили постройки в стиле т. н. «нарышкинского барокко» (более точный термин — «московское барокко»), отличительными особенностями которого были симметричность композиции, пышный белокаменный декор. В «нарышкинском» стиле сооружались не только храмы и монастыри (московские церкви Покрова в Филях, Троицы в Троицком-Лыкове, трапезная палата, колокольня, надвратные Преображенская и Покровская церкви Новодевичьего монастыря в Москве), но и светские постройки — Сухарева башня в Москве (архитектор М. И. Чоглоков), построенная для стрельцов Сухарева полка.

В декоративно-прикладном творчестве еще были сильны идеи защитников «старины», отстаивавших исконные традиции. Впрочем, передовые представители нового направления, такие как боярин А. Л. Ордин-Нащокин, остерегали от слепого подражания западным образцам, иноземной моде и быту. Главными заказчиками на декоративные изделия были дворяне и купцы. Декоративно-прикладное искусство все шире входило в быт, тяга к материальности уживались в искусстве с нарядностью и роскошью. Яркая красочность, богатство «русского узорочья» достигли в XVII в. особой пышности.

II

1262 — архиепископу Кириллу болгарский князь Яков-Святослав подарил Кормчую книгу: сборник церковных и светских законов.

1273 — общерусский съезд иерархов Русской православной церкви.

1220 — 1280 — экстремальные природные явления, изменение климата, которые негативно отразились на сельском хозяйстве.

1325 — митрополит Петр, первый святой покровитель Москвы, заложил первую каменную московскую церковь Успения пресвятой Богородицы.

1373 — основание Сергием Радонежским Троице-Сергиевого монастыря.

1392 — по заказу боярина Федора Кошки создан серебряный оклад Евангелия.

1442 — серб Пахомий Лагофет на основе южнославянских и древнерусских сочинений создал «Хронограф».

1475 — 1479 — строительство Успенского собора в Московском Кремле.

1490 — церковный собор, осудивший новгородско-псковских еретиков.

1484 — 1489 — строительство Благовещенского собора в Московском Кремле.

1492 — митрополит Зосима (Брадатый) составил «Изложение пасхалии», где провозгласил Москву Новым Константинополем, а московского князя Ивана III — государем и самодержцем всея Руси.

1505 — 1509 — строительство Архангельского собора в Московском Кремле.

1523 — сочинение «Послание на звездочетцев» инока Псковского Елеазарова монастыря Филофея: дальнейшее развитие теории «Москва — третий Рим».

1530 — 1532 — строительство церкви Вознесения в Коломенском в честь рождения Ивана IV (Грозного).

1551 — «Стоглавый» собор Русской православной церкви.

1555 — 1561 — строительство Покровского собора «что на Рву» (Василия Блаженного) в Москве.

1564 — на Печатном дворе Московского Кремля дьяк Иван Федоров и его помощник Петр Мстиславец издали первую книгу «Часослов».

1589 — установление патриаршества и избрание первого русского патриарха Русской православной церкви.

1621 — в Посольском приказе для царя и его окружения начала составляться первая газета «Куранты».

1628 — 1653 — строительство московской церкви Троицы в Никитниках.

1648 — царь Алексей Михайлович послал по городам указ, запрещающий выступления скоморохов: разгонять «позорища» (зрелища), а «хари» (маски) и «бесовские гудебные сосуды» (музыкальные инструменты) ломать и жечь.

1654 — церковные реформы патриарха Никона, начало религиозного раскола.

1672 — начал действовать придворный театр — «Комедийная храмина».

1685 — патриарх Иоаким благословил основание Славяно-греко-латинской академии.

III

Аввакум Петров — глава старообрядчества и идеологического раскола в православной церкви, протопоп, писатель. В 1646 — 1647 гг. — член «Кружка ревнителей благочестия». Выступил против реформ Никона. Сослан с семьей в 1653 г. в Тобольск, затем в Даурию. В 1663 г. возвращен в Москву, продолжал борьбу с официальной церковью. В 1664 г. сослан в Медень. В 1666 — 1667 гг. осужден на церковном соборе и сослан в Пустозерск, где 15 лет провел в земляной тюрьме, написал «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное». По царскому указу сожжен.

Башкин Матвей Семенович — вольнодумец середины XVI в., дьяк. Выступал против официальной церкви, иконопочитания и холопства. Осужден церковным собором 1553 г. как еретик, заточен в Иосифо-Волоколамский монастырь.

Вассиан Косой (Василий Иванович Патрикеев) — князь, боярин, писатель, с 1508 г. — глава нестяжателей. Пострижен в монахи. Обвинен в ереси на церковном соборе 1531 г. и сослан в Волоколамский монастырь.

Гизель Иннокентий — деятель украинской культуры, историк. Ректор Киево-Могилянской коллегии, с 1656 г. — архимандрит Киево-Печерской лавры. Автор «Синопсиса».

Даниил Черный — живописец, расписывал совместно с Андреем Рублевым Успенский собор во Владимире и Троицкий собор в Троице-Сергиевой лавре в Сергиевом Посаде.

Дионисий — живописец, автор иконы «Спас в силах» и фресок Ферапонтова монастыря (совместно с сыновьями).

Епифаний Премудрый — монах, писатель, автор житий Стефана Пермского и Сергия Радонежского.

Иосиф Волоцкий (Иван Санин) — основатель и игумен Иосифо-Волоколамского монастыря, глава иосифлян, писатель. Возглавлял борьбу с новгородско-московской ересью и нестяжателями. Автор сочинения «Просветитель». Канонизирован Русской православной церковью.

Истомин Карион — поэт, переводчик, один из первых московских просветителей, автор силлабических стихов, стихотворных сочинений, «Книги вразумления», «Малого букваря» и «Большого букваря», энциклопедии «Полис».

Карпов Федор Иванович — дипломат, публицист. В 1508 — 1539 гг. руководил восточной внешней политикой России; с 1538 г. — окольничий. Написал ряд публицистических посланий Максиму Греку и митрополиту Даниилу.

Крижанич Юрий — по происхождению хорват, ученый-энциклопедист, писатель, сторонник идеи славянского единства, в котором главную роль отводил Московскому государству. Автор статей и трактатов, в т. ч. «Политики».

Курицын Федор Васильевич — дьяк, писатель, дипломат, приближенный Ивана III. Глава московского кружка реформаторов церкви.

Лихуды (Иоанникий и Софроний) — братья-греки, учились в Падуанском университете в Италии. С 1685 г. — в России, преподавали в Славяно-греко-латинской академии, были ее фактическими руководителями.

Магницкий Леонтий Филиппович — автор первого русского печатного учебника «Арифметика», который использовали в России в школьном образовании с конца XVII в.

Макарий — митрополит, писатель; глава иосифлян и кружка книжников, члены которого распространяли церковную литературу. Лидер борьбы против секуляризации церковных земель. Составил сборник «Великие Четьи Минеи», редактировал «Степенную книгу».

Максим Грек (Михаил Триволис) — публицист, богослов, переводчик. В 1518 г. приехал из Ватопедского монастыря на Афоне в древнерусское государство, сблизился с церковной оппозицией, был осужден на церковных соборах. В 1988 г. канонизирован Русской православной церковью.

Медведев Симеон (Сильвестр) — писатель, деятель русского просвещения. Автор записок о восстании 1682 г., богословских сочинений, силлабических стихов, составитель первого русского богословского труда «Оглавление книг, кто их сложил». В 1689 г. казнен за поддержку царевны Софьи.

Никон (Минов Никита) — с 1652 г. патриарх Русской православной церкви. Инициатор религиозных реформ, вызвавших раскол церкви. В 1658 г. оставил патриаршество, сослан в 1667 г. в Сибирь. Последние годы жизни провел в скиту.

Нил Сорский (Майков Николай) — основатель и глава нестяжателей. Развивал идеи нравственного самосовершенствования и аскетизма. Противник церковного землевладения, выступал за реформу монастырей на началах скитской жизни и личного труда монахов.

Ордин — Нащокин Афанасий Лаврович — дипломат, боярин, воевода, руководил Посольским приказом, в 1672 г. постригся в монахи.

Палицын Авраамий — келарь Троице-Сергиевого монастыря, писатель, автор сочинения «Сказание» об истории России начала XVII в., в т. ч. о Смутном времени.

Пересветов Иван — писатель-публицист. Служил в Великом Княжестве Литовском, с 1539 г. — в Москве. В своих сочинениях (посланиях Ивану IV Грозному) выступал за укрепление самодержавия, военную реформу, ликвидацию Казанского ханства.

Прохор с Городца — живописец, в 1405 г. вместе с Феофаном Греком и Андреем Рублевым расписал фресками Благовещенский собор Московского Кремля.

Рублев Андрей — живописец, мастер московской школы иконописи. Создал икону «Троица», участвовал в росписях Благовещенского собора в московском Кремле (1405), Успенского во Владимире (1408), Троицкого в Троице-Сергиевой лавре (1425-1427), Спасского собора Андроникова монастыря в Москве (1420-е).

Ртищев Федор Михайлович — дворецкий, окольничий, глава ряда приказов, член «Кружка ревнителей благочестия». На свои средства открыл ряд больниц, богаделен, школу в Москве при Андреевском монастыре.

Сильвестр — священник московского Благовещенского собора, духовник Ивана IV. Автор особой редакции «Домостроя» и многих посланий. В 1560 г. постригся в монахи.

Симеон Полоцкий (Самуил Емельянович Петровский — Ситнианович) — белорусский и русский общественный и церковный деятель, наставник царских детей. Организовал в Московском Кремле типографию, один из основоположников силлабической поэзии и драматургии.

Тимофеев Иван — дьяк ряда приказов в Москве, Новгороде и других городах, автор «Временника» — важнейшего источника по истории России середины XVI — начала XVII в.

Ушаков Симон — живописец, гравер. Создал иконы, парсуны, миниатюры, написал трактат об истории русской живописи.

Феодосий Косой — еретик, монах Кирилло-Белозерского монастыря, из беглых холопов. С 1551 г. распространял «Новое учение», отвергал официальную церковь, основные догматы, обряды и таинства, проповедовал равенство людей. В 1553 г. бежал в Литву.

Феофан Грек — живописец из Византии. Работал в древней Руси во второй половине XIV — начале XV в. Вместе с А. Рублевым и Прохором с Городка в 1405 г. расписал Благовещенский собор в Московском Кремле. Автор фресок церкви Спаса на Ильине улице в Новгороде.

IV

Барокко — (от итал. вагоссо — странный, причудливый) — одно из главных стилевых направлений в искусстве Европы и России конца XVI — середины XVIII в. Характерны контрастность, напряженность, динамичность образов, стремление к величию и пышности.

Живопись монументальная — произведения большого формата, которые пишутся на поверхности стен или перекрытий здания. Их иногда называют росписями.

Знаменщик — мастер-иконописец, намечавший основной рисунок иконы. Появились, когда написание икон стало групповым в целях ускорения их изготовления.

Иконостас (от греч. geikon и греч. stasis — место стояния) — перегородка с иконами и резной дверью в православном храме, отделяющем алтарную часть от основной части церкви. Тип высокого иконостаса в рядами (чинами) икон сложился на Руси в начале XV в.

Киево-Могилянская духовная академия — первое высшее учебное заведение Украины, организована в 1632 г. при слиянии Киевской братской школы и школы Киево-Печерской лавры.

Отреченные (подметные) книги — книги, привезенные на Русь из Византии и отчасти с Западной Европы («Остролог», «Аристотелевы врата», «Мысленник», «Разумник», «Зелейник», «Метание», «Чаровник» и др.). К ним причислялись тетради и листы, в которых записывались народные заговоры, приметы, суеверия. Официально они были запрещены.

Офорт (от фр. Еan-forte — азотная кислота) — вид гравюры на металле, изобретенной в XVI в. Кислота образует в процарапанных иглой местах углубления, в которые втирается краска. На пластинку накладывается влажная бумага, и под прессом получается оттиск.

Панагия — круглая небольшая икона с изображением Богоматери, нагрудный знак архиереев.

Парсуна (от лат. persona) — портретная живопись, в России XVII в., сохранявшая приемы иконописи. Парсуны создавались живописцами Оружейной палаты (С. Ушаковым, И. Максимовым, И. Безминым, М. Чоглоковым и др.).

Патриарх (от греч. pater — отец, arche — начало, власть) — высшее звание в церковной иерархии. В христианской церкви сначала принадлежало римскому, константинопольскому, александрийскому, антихийскому, иерусалимскому главам церкви. Избирается церковным собором. В России сан патриарха существовал в 1589 — 1703 гг., восстановлен с 5 (18) ноября 1917 г. В современном православии — высший духовный сан, глава автокефальной церкви.

Потир — в христианской традиции чаша для освящения вина и принятия причастия.

Провиденциализм — объяснение исторических событий как осуществление замысла Божьего.

Секуляризация культуры (обмирщение) — освобождение культуры из-под власти церкви, автономизация культурного творчества.

Силлабика — система стихосложения, где единство ритма обеспечено одинаковым количеством слогов в каждой строке.

Фортификация (от лат. Fortification — укрепление) — отрасль военно-инженерного искусства, охватывающая теорию и практику строительства оборонительных сооружений.

Эсхатология (от греч. Eschatos — последний, конечный) — религиозное учение о конечных судьбах мира.

V

Аввакум. Житие протопопа Аввакума, им самим написанное. М., 1960.

Воинские повести Древней Руси. М.; Л., 1949.

Памятники культуры Древней Руси. Вторая половина XV в.: М., 1982.

Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским/Текст подготовили Я. С. Лурье и Ю. Д. Рыков. М., 1981.

Березовая Л. Г., Берлякова Н. П. История русской культуры: В 2 ч. М., 2002.

Земцов С. М., Глазычев В. Л. Аристотель Фьораванти. М., 1985.

История русского и советского искусства / Под ред. Д. В. Сарабьянова. М., 1989.

Костомаров Н. И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях. М., 1992.

Лазарев В. Н. Русская средневековая живопись. М., 1970.

Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVII в. М., 1983.

Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X — XVII веков: Эпохи и стили. Л., 1993.

Очерки русской культуры XIII—XV веков. М., 1969.

Очерки русской культуры XVI века. В 2 ч. М., 1977.

Очерки русской культуры XVII века. В 2 ч. М., 1979.

Сергеев В. Н. Рублев. М., 1991.

Смирнова Э. С. Московская икона XIV — XVII веков. Л., 1986.

Тихомиров М. Н. Русская культура X-XVIII веков. М., 1968.

Успенский А. А. Богословие иконы православной церкви. М., 1989.

Черный В. Д. Искусство Средневековой Руси. М., 1997.