5. Управление впечатлениями

Исполнитель роли обычно уверен, что публика будет правильно понимать тонкие намеки, указывающие «на важные моменты представления».⁸⁵ Он не должен ни подавать все на лопате, ни скромничать так, что никто не поймет, чего он добивается. Пользующаяся обычно дурной славой «потеря доброго имени» может оказаться на самом деле очень тонкой драматической постановкой. Кто позволяет себе уронить свое имя, на самом деле уверен, что окружающие кое-что извлекут из этого. Например, некоторым ничего не говорит вскользь брошенная фраза о том, что мы с другом всю ночь говорили о мировых загадках. Заложенная в ней ирония может остаться незамеченной, все сказанное принимается за чистую монету. Следовательно, управление впечатлениями является важной частью социальной драматургии.

Если публика неверно интерпретирует постановку или уделяет слишком большое внимание неудачам исполнителя, возникает опасность иного определения ситуации с ее стороны, не запланированного исполнением. Поэтому исполнитель роли должен всячески избегать вредных для него впечатлений, зная, что одна фальшивая нота портит весь оркестр. Гофман в этой связи выделяет вида группы событий, которые могут привести к провалу всей постановки. Во-первых, это неловкость исполнителя роли. Безобидным примером может быть учитель, который читая классу мораль, вдруг начинает икать. Во-вторых, исполнитель роли бывает увлечен ею либо слишком слабо или слишком сильно. Например, кто рассуждает о безработице легко, как о погоде, проваливает представление перед публикой точно так же, как и тот, кто рыдает при слове безработица. В-третьих, исполнитель роли может пользоваться не теми декорациями или постановка бывает неудачной в целом. Например, кто будучи в трезвом виде на карнавале заявляет, что для него главное — борьба против экспериментов на животных, избрал явно не ту сцену для выступления, или зять окажется в неловком положении, показывая теще «любимого внука», если тот ее не слушается.

Отсюда видно, что презентация является весьма сложным процессом в повседневной жизни. Однако обычно она удается довольно неплохо. Гофман уделяет так много внимания стратегии исполнения роли, случаям его нарушения и неудач лишь для того, чтобы с помощью средств социологии заострить внимание на сложности постановок друг перед другом на «очень тонком льду» повседневных отношений. Это еще лучше видно в случае иной стратегии, которую Гофман упоминает лишь вскользь при анализе постановок. Она называется ролевой дистанцией.

6.4.6 Ролевая дистанция

Никто из социологов не занимался темой ролевой дистанции так подробно, как Гофман. Импульсом для возрождения интереса к этой проблеме стало возобновление дискуссии по теории социальной роли, которая зашла было в тупик из-за острой критики структурного функционализма Парсонса. Тема ролевой дистанции позволила обратиться к тем проблемам человека в обществе, о которых говорили (или предсказывали) представители символического интеракционизма. Интересно, что эта тема была затронута в книге Гофмана «Представление себя другим в повседневной жизни», как отмечалось, лишь вскользь, мимоходом. Здесь мы вкратце рассмотрим ее в общих чертах, ограничившись ранее упомянутым другим сочинением, написанным Гофманом два года спустя после завершения своего главного труда.

На первый взгляд кажется, что ролевая дистанция говорит об завершении совместного «спектакля» Однако можно показать, что именно она дает индивиду возможность иначе определить ситуацию, фасады, декорации и даже зрителей. Гофман описывает ее как сложную форму игры так: «Публичное участие человека в одной ролевой структуре дает ему возможность сохранять неопределенность относительно своего участия в другой ролевой структуре. Тем самым у него в запасе имеется еще одна или несколько социальных ролей, которые исполняются по мере надобности».⁸⁶ Это одна сторона того, почему драматические постановки являются фрагментами более широкой реальности. За их пределами имеются внешние области, важные и существенные при других обстоятельствах. Отсюда следует, что от наличия иных социальных ролей невозможно полностью отвлечься. В этой связи А. Стросс утверждает, что любая интеракция является взаимодействием не только с присутствующими, но и с отсутствующими зрителями. Иными словами, зрители, на которых мы ориентируемся, не обязательно должны сами физически присутствовать в ситуации, их могут заменять символические фигуры прошлого, настоящего и даже будущего. Предвосхищение «реакций» этих лиц будет учитывается человеком в собственном социальном действии»⁸⁷ и может привести к иному определению обязанностей, вытекающих из актуально исполняемой роли, так как ожидания отсутствующего зрителя могут оказаться веьма и весьма значимыми. Таким образом, действующий человек, ориентируясь на вышеописанные иные ожидания, дистанцируется тем самым от актуальных ожиданий к роли и ориентирует свои действия на своего партнера по взаимодействию как бы условно.

Вторая сторона того, что исполнение роли всегда является лишь фрагментом более сложной реальности, связана с ожиданиями присутствующих зрителей. Гофман так описывает эту проблему: «Люди имеют двойственное отношение к обстоятельствам, в которых находятся и могут оказаться. Они чувствуют, что одни обстоятельства им подходят полностью, а другие — нет, одни обстоятельства радуют их, и их можно принять в качестве составляющей своего образа, а другие — нет».⁸⁸ Так как в социальном взаимодействии каждый постановщик роли одновременно является зрителем, и наоборот, каждый зритель — постановщиком, то определение ситуации каждым из них касается всех участников ситуации. Определить ситуацию — значит побудить других к поведению, соответствующему своей концепции действия, что с необходимостью означает ограничение действий других людей. По большому счету все находятся в одинаковой и предпринимают одинаковые усилия против сковывания своих действий, что и является основой ролевой дистанции. Гофман так описывает соответствующую стратегию поведения: «Если последовательно проследим поведение человека, то обнаружим, что он никогда не остается пассивным перед множеством возможных значений ситуаций, которые возникают перед ним. Всегда, если есть возможность, он будет активно выступать за сохранении того определения ситуации, которое является стабильным и хорошо согласуется с его образом самого себя». ⁸⁹

Это не всегда бывает легко, причем принципиальным условием является одинаковый статус участников. Там, где доминирует власть обстоятельств, возможна лишь односторонняя ролевая дистанция. В обычных условиях люди располагают методами, благодаря которым они участвуют в социальной постановке на равных. К ним относятся объяснения, извинения и шутки. Все это — «методы, при помощи которых человек просит вычеркнуть некоторые признаки ситуации из числа критериев оценки его личности».⁹⁰ Ролевая дистанция является «разграничением индивида и его возможной роли».⁹¹ Посредством ролевой дистанции индивид активно воздействует на образ, который складывается о нем у других. Примером такой стратегии является ребенок, который рьяно кружится на карусели, показывая другим детям, но прежде всего родителям, что он уже не такой маленький.

Ролевая дистанция может выступать в качестве добровольного отказа от некоторых прав, связанных с определенной социальной ролью. Гофман иллюстрирует это примером хирурга, который во время сложной операции реагирует на неловкую работу ассистента добродушным замечанием, что «во время своей первой операции с ним было то же самое!», а не строгим выговором, смутившим бы ассистента еще больше. В этом примере ролевая дистанция позволяет провести подсчет преимуществ и недостатков, связанных с разными вариантами продолжения совместной деятельности. Отсюда видно, что ролевую дистанцию нельзя путать с уклонением от ролевых обязанностей или с недееспособностью человека. Она является самостоятельным способом поведения в ситуации с учетом ее определения другими людьми или требований конкретных обстоятельств. Поведение человека в тотальных институтах, описанное Гофманом, показывает, что ролевая дистанция является стратегией выживания в институциональных условиях, крайне опасных для человека.