Статус императора

Что же касается статуса Императора в Русской Церкви, то самый важный юридический документ, касающийся этой темы, был издан Императором Павлом. 5 апреля 1797 г., в день его коронации, был оглашен «Акт о наследовании Всероссийского Императорского Престола»¹³, составленный Павлом Петровичем в бытность его наследником престола в 1788 г. и положенный для хранения в Успенском соборе Московского Кремля. Целью издания этого акта было внесение твердого и однозначно интерпретируемого наследственного порядка в преемство высшей государственной власти, который должен был заменить прежнюю, введенную Петром Великим систему, основанную на назначении наследника царствующим Государем по его усмотрению, чреватую, ввиду неопределенности относительно лица наследника до самой кончины правящего Государя, интригами вокруг престолонаследия и прямыми государствен­ными переворотами, которые и имели место в 1741 и 1762 гг.

В акте, в частности, говорится о невозможности восшествия на Российский престол лица, не принадлежащего к Православной Церкви. Соответствующее место включает в себя и усвоение Российскому Государю статуса Главы Церкви: «Когда наследство дойдет до такого поколения женского, которое царствует уже на другом престоле, тогда предоставлено наследующему лицу избрать веру и престол, и отрешись вместе с наследником от другой веры и престола, если таковой престол связан с Законом (подразумевается вероисповедание, в данном случае не православное), для того, что Государи Российские суть Главою Церкви, а если отрицания от веры не будет, то наследовать тому лицу, которое ближе по порядку».

Это положение, о невозможности занимать Российский престол особе, не принадлежащей к Православной Церкви, повторяет соответствующее место из завещания Императрицы Екатерины I¹⁴, составленного в 1727 г.: «Никто никогда Российским престолом владеть не может, который не греческого закона».

Содержание положения «Акта» относительно вероисповедания Государя отразилось в ст. 42 «Основных законов», помещенных в «Свод законов Российской Империи», первое издание которого вышло в 1832 г.: «Император яко христианский Государь есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния» (положение заимствовано из «Духовного Регламента»¹⁵).

А в примечании к этой статье сказано: «В сем смысле Император в Акте о наследии престола 1797 г. апреля 5 именуется Главою Церкви»¹". Таким образом, вносится известное ограничение в формулу относительно главенства Государя в Церкви. Формула Императора Павла лишается силы прямого закона, становясь только толкованием одной из статей «Основных законов».

Революция 1917 г.

Революционные события февраля-марта 1917 г. внесли радикальные перемены в церковно-государственные отношения. 2 марта 1917 г. святой Император Николай II отрекся от престола, власть перешла к Временному правительству, образованному Временным комитетом Государственной думы.

Летом 1917 г. Временное Правительство рядом актов сделало решительный шаг в сторону создания внеконфессионального государства: 20 июня вышло постановление о передаче церковно-приходских школ (а их было в России около 37 000) и учительских семинарий в ведение Министерства народного просвещения.

Закон о свободе совести, опубликованный 14 июля, провозглашал свободу религиозного самоопределения для каждого гражданина по достижении 14-летнего возраста, когда дети еще учатся в школе. 5 августа Временное правительство упразднило должность обер-прокурора и учредило Министерство исповеданий, назначив министром А.В. Карташова, незадолго до этого заменившего В.Н. Львова в должности обер-прокурора. В компетенцию нового мини­стерства входили отношения Православной Церкви и других религиоз­ных общин России с государственной властью, какое-либо вмешательство во внутрицерковные дела не предусматривалось. Эта перемена послужила освобождению Церкви от давления со стороны правительственных чиновников, но серьезного значения появление нового министерства для Церкви иметь не могло: Временное правительство уже теряло власть в стране.

После Октябрьского переворота Советское правительство сразу же начало подготовку законодательства об отделении Церкви от государства. Решительная ломка многовекового тесного союза Православной Церкви и государства, начатая Временным правительством, завершилась большевиками.

20 января 1918 г. был опубликован составленный самим председателем Совнаркома «Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Этот декрет не только обозначал формальный, юридический разрыв многовекового союза между Церковью и государством, разрыв, предрешенный уже Февральской революцией; он легализовал гонения на Церковь.

Правовой статус Церкви по декрету, изданному в январе 1918 г., приблизился к нелегальному, чего, конечно, не имели в виду деятели Февраля, чьи представления о правовом статусе Церкви, которые они не успели реализовать, были, очевидно, близки тем, что зафиксированы в ныне действующем российском законодательстве посткоммунистической эпохи.

Русская Православная Церковь на Соборе 1917–1918 гг. не признала законности «Декрета», как не признавала она до заявлений Патриарха Тихона 1923 г. законности советской власти вообще, что, несомненно, отражало тогда настроения большинства народа. Свой взгляд на правомерные отношения Церкви и государства Поместный Собор выразил в «Определении о правовом положении Православной Российской Церкви», принятом 2 декабря 1917 г. Своеобразие этого документа заключается в том, что, с одной стороны, он не воспроизводит схему церковно-государственных отношений, существовавшую в Российской Империи, а с другой — он вполне игнорирует и складывавшуюся на исходе 1917 г. реальную политическую и законодательную ситуацию.

Поместный Собор, таким образом, решал вопрос об отношениях между Церковью и государством, отвлекаясь от сложившейся ситуации, решал его принципиально, иными словами, предлагал идеальную в его представлении норму таких взаимоотношений.