Политический трактат

... Мысленно обращаясь к политике, я не имел в виду выска­зать что-либо новое или неслыханное, но лишь доказать верными и неоспоримыми доводами или вывести из самого строя человечес­кой природы то, что наилучшим образом согласуется с практикой. И для того чтобы относящееся к этой науке исследовать с тою же свободой духа, с какой мы относимся обыкновенно к предметам математики, я постоянно старался не осмеивать человеческих по­ступков, не огорчаться ими и не клясть их, а понимать. И потому я рассматривал человеческие аффекты, как то: любовь, ненависть, гнев, зависть, честолюбие, сострадание и прочие движения души — не как пороки человеческой природы, а как свойства, присущие ей так же, как природе воздуха свойственно тепло, холод, непогода, гром и все прочее в том же роде; все это, хотя и причиняет неудоб­ства, однако же необходимо и имеет определенные причины, по­средством которых мы пытаемся познать их природу. …

Каждая естественная вещь имеет от природы столько права, сколько имеет мощи для существования и действования; ...

…Под правом природы я понимаю законы или правила, со­гласно которым все совершается, т.е. самую мощь природы. И по­тому естественное право всей природы и, следовательно, каждого индивидуума простирается столь далеко, сколь далеко простирается их мощь. …

...Пока естественное право людей определяется мощью каждого и принадлежит каждому в от­дельности, до тех пор оно ничтожно, но существует скорее в вооб­ражении, нежели в действительности, ибо существование его со­вершенно не обеспечено. … К тому же люди едва ли могли бы без вза­имной помощи поддерживать жизнь и совершенствовать свой дух. И потому мы заключаем, что естественное право, свойственное человеческому роду, едва ли может быть представлено вне того условия, что люди, имея общее право, могли бы совместно завла­деть землями, которые они могут населять и обрабатывать, укре­питься, отразить всякое насилие и жить по общему решению всех. Ибо, чем более людей сходится таким образом воедино, тем более права они вместе имеют; ...

Это право, определяемое мощью народа (multitude), обычно на­зывается верховной властью (imperium). Она сосредоточена абсо­лютно в руках того, на кого с общего согласия положена забота о делах правления…

Право верховной власти есть не что иное, как естественное право, но определяемое не мощью каждого в отдельности, а мощью народа, руководимого как бы единым духом, т.е. как отдельный человек в естественном состоянии, точно так же тело и дух (mens) всей верховной власти имеют столько права, сколько мощи. А по­тому каждый отдельный гражданин или подданный имеет тем меньше права, чем само государство могущественнее его... и, сле­довательно, каждый гражданин только тогда действует по праву и по праву обладает чем-либо, когда может защищать это с общего решения государства. ...

…Все то, к выполнению чего никто не может быть побужден ни наградами, ни угрозами, не относится к праву государства. … Какими в самом деле наградами или угрозами человек может быть побужден к тому, чтобы пове­рить, что целое не больше части, что бога не существует или что тело, которое он видит конечным, есть существо бесконечное, и вообще чтобы поверить чему-либо идущему вразрез с тем, что он чувствует и мыслит? Точно так же какими наградами или угрозами человек может быть побужден к тому, чтобы любить того, кого ненавидит, или ненавидеть того, кого любит? Сюда же следует от­нести все то, что настолько противно человеческой природе, что почитается худшим, чем всякое зло, например требование, чтобы человек свидетельствовал против самого себя, чтобы он пытал себя, чтобы убивал своих родителей, чтобы не пытался избежать смерти, и тому подобное, к чему человек не может быть побужден никаки­ми наградами или угрозами. Если бы мы, однако, все сказали, что государство имеет право или власть приказать нечто подобное, то только в том же смысле, как если бы кто-нибудь сказал, что чело­век по праву может безумствовать или сходить с ума. Ибо чем иным, как не безумством, было бы право, которому никто не мог бы быть подчинен? ...

Наконец, нельзя упускать из виду, что к праву государства менее относится то, на что негодует большинство. …Мощь и право государства уменьшаются постольку, поскольку оно само дает поводы значительному числу лиц к заговору. Конечно, и государству приходится кое-чего опасаться…

Имеются известные обстоятельства, при предположении кото­рых у подданных создается уважение и страх к государству и при устранении которых исчезает и уважение, и страх, а с ними вместе и государство. Ибо для тех или для того, в чьих руках верховная власть, столь же невозможно бегать пьяным или нагим по улицам с развратницами, ломать шута, открыто нарушать и презирать им же самим изданные законы и в то же время сохра­нять подобающее ему величие, как невозможно одновременно быть и не быть. Далее, убийство и грабеж подданных, похищение деву­шек и тому подобные поступки превращают страх в негодование, … гражданское состояние – в состояние враждебнос­ти...

Несомненно, что договоры или законы, которыми народ пере­нес свое право на один совет (Consilium) или человека, должны быть нарушены, когда нарушение их требуется общим благом. Но решить вопрос о том, требует ли общее благо их нарушения или же нет, не может по праву никакое частное лицо, но лишь тот, в чьих руках верховная власть; следовательно, по гражданскому праву только тот, в чьих руках верховная власть, остается толкователем этих законов. К этому еще нужно прибавить, что ни одно частное лицо не может по праву защищать их, и потому на самом деле они не обязательны для того, кто обладает верховной властью. Но если их природа такова, что они не могут быть нарушены без ослабле­ния сил государства, т.е. без того чтобы общий страх большинства граждан не превратился в негодование, то их нарушением разруша­ется государство и прекращается договор, защищаемый поэтому не по гражданскому праву, а по праву войны. И потому тот, кто об­ладает верховной властью, обязан хранить условия этого договора только по той же причине, по какой человек в естественном состо­янии, чтобы не быть себе врагом, обязан остерегаться смерти от собственной руки. ...