"Боялась увидеть этот сон..."

Лена Старовойтова -- 5 лет.

Сейчас -- штукатур.

У меня остался сон... Один сон...

Мама надела свое зеленое пальто, сапоги, завернула в теплое одеяло

шестимесячную сестренку. И пошла. Я сидела и ждала у окна, когда она

вернется. Вдруг вижу: ведут по дороге несколько человек, и среди них моя

мама с сестренкой. Около нашего дома мама повернула голову и посмотрела в

окно. Не знаю: увидела она меня или нет? Фашист ударил ее прикладом...

Ударил так, что она согнулась...

Вечером пришла тетя, мамина сестра... Она очень плакала, она рвала на

себе волосы, а меня называла: сиротинушка, сиротиночка. Я слышала эти слова

впервые...

Ночью мне приснился сон, будто мама топит печь, огонь ярко горит, и

плачет моя сестренка. Мама меня зовет... А я где-то далеко и не слышу. Я в

страхе просыпалась: мама меня зовет, а я не откликаюсь. Мама плакала во

сне... Я не могла себе простить, что она плачет. Мне долго снился этот

сон... Всегда один и тот же. Я хотела и... я боялась его увидеть...

У меня даже фотокарточки маминой нет. Один этот сон... Я нигде больше

не могу маму увидеть...

"Я хотела быть одна у мамы... И чтобы мама меня баловала..."

Мария Пузан -- 7 лет.

Сейчас -- рабочая.

Простите, я когда я это вспоминаю... Не могу... Я... Я не могу смотреть

в глаза другому человеку...

Выгнали из сарая колхозных коров, а туда затолкали людей. И нашу маму.

Мы с братиком сидели в кустах, ему два годика, он не плакал. И собака наша с

нами сидела.

Утром пришли домой, дом стоит, а мамы нет. И людей никого нету. Одни мы

остались. Я иду за водой, надо печь топить, братик кушать просит. На

колодезном журавле висели наши соседи. Повернула в другой конец деревни, там

криничный колодец был, самая лучшая вода. Самая вкусная. И там люди висят. С

пустыми ведрами вернулась. Братик плакал, потому что голодный: "Хлеба дай.

Дай корочку". Один раз я его укусила, чтобы не плакал.

Так мы жили несколько дней. Одни в деревне. Люди лежали или висели

мертвые. Мы мертвых не боялись, это все были знакомые люди. Потом встретили

чужую женщину, начали плакать: "Будем с вами жить. Одним страшно". Она

посадила нас на саночки и повезла в свою деревню. У нее было двое мальчиков

и нас двое. Жили так, пока не пришли наши солдаты.

...В детдоме мне подарили оранжевое платье, с карманчиками. Так любила

его, что всех просила: "Если умру, похороните в этом платье". Мама умерла,

папа умер, и я скоро умру. Долго-долго ждала, когда умру. Всегда плакала,

когда слышала слово "мама". Однажды меня за что-то отругали и поставили в

угол, я убежала из детдома. Несколько раз убегала искать маму.

День рождения свой я не помнила... Сказали, что выбери сама любой день,

какой хочешь. Ну, какой тебе понравится. А я любила майские праздники. "Но,

-- думаю, -- никто не поверит, если скажу, что я родилась Первого мая, и

второго -- не поверят, а если скажу -- третьего мая, то это будет похоже на

правду". Именинников объединяли по кварталу, делали нам праздничный стол с

конфетами и чаем, дарили подарки: девочкам что-нибудь на платье, мальчикам

-- рубашки. Один раз в детдом пришел незнакомый дедушка и принес много

вареных яиц, раздавал всем и так радовался, что делает нам приятное. Как раз

на мой день рождения...

Я уже была большая, но скучала, что нет игрушек. Когда ложилась спать и

все засыпали, вытягивала из подушки перышки и рассматривала их. Это была моя

любимая игра. Если болела, лежала и мечтала о маме. Я хотела быть одна у

мамы и чтобы мама меня баловала.

Долго не росла... Мы все в детдоме плохо росли. Я думаю, что, наверное,

от тоски. Мы не росли оттого, что мало слышали ласковых слов. Без мам не

росли...