"Приносили длинные узкие конфеты... Похожие на карандаши..."

Леонида Белая -- 3 года.

Сейчас -- гладильщица.

Запоминает ли что-нибудь ребенок в три года? Я вам отвечу...

Три-четыре картинки я запомнила совершенно отчетливо.

...За хатой на лугу какие-то дяди занимаются гимнастикой, купаются в

речке. Брызгают, кричат, смеются, гоняются один за другим, как наши

деревенские мальчишки. Только к тем мама меня пускала, а здесь испуганно

кричит и не разрешает выходить из хаты. На мой вопрос: "Кто эти дяди?" -- со

страхом отвечает: "Немцы". Другие дети бегали к реке и приносили длинные

узкие конфеты... Угощали меня...

Эти же дяди днем маршируют по нашей улице. Перестреляли всех собак, те

на них лаяли.

После этого мама запретила мне появляться днем на улице. Вместе с котом

мы сидели днями дома.

...Куда-то бежим... Роса холодная. У бабушки мокрая юбка до пояса, а у

меня и платье мокрое и головка. В лесу прячемся, я сохну в бабушкином

пиджаке, платье сушится.

Кто-то из соседей залез на дерево. Я слышу: "Горит... Горит...

Горит..." Одно слово...

...Возвращаемся в деревню. Вместо хат - черные головешки. Там, где жили

наши соседи, находим гребешок. Я узнаю этот гребешок, соседская девочка, ее

звали Анютка, меня им расчесывала. Мама не может мне ответить, где она и где

ее мама? Почему они не возвращаются? Моя мама держится за сердце. А я помню,

как Анютка приносила мне от дядей, которые весело купались в речке, длинные

узкие конфеты. Такие длинные, как карандаши... Очень вкусные, мы таких не

знали... Она была красивая, ей всегда давали много конфет. Больше всех.

Ночью засовываем ноги в золу, чтобы согреться и заснуть. Зола теплая.

мягкая...

"Сундучок был как раз ему по росту..."

Дуня Голубева -- 11 лет.

Сейчас -- доярка.

Война... А пахать надо...

Мама, сестра и брат поехали в поле. Лен сеять. Они поехали, а через

час, больше не прошло, бегут женщины:

-- Твоих, Дуня, постреляли. На поле лежат...

Мама на мешке лежала, а из мешка зерно сыпалось. Там много-много

дырочек от пуль...

Осталась я одна с маленьким своим племянником. Моя сестра недавно

родила, а муж ее был в партизанах. Вот с этим мальчиком...

Корову доить не умею. Она ревет в хлеву, чувствует, что хозяйки нет.

Собака всю ночь воет. И корова...

Маленький ко мне лезет... Грудь просит... Молока... Я вспомнила, как

сестра его кормила... Оттяну ему сосок, он цокает, цокает и заснет. Молока у

меня нет, но он устанет, натрудится и заснет. Где он простудился? Как

заболел? Сама малая, что я понимала. Кашляет, кашляет. Есть нечего. Коровку

уже полицаи забрали.

И мальчик умер. Стонал-стонал и умер. Слышу: тихо стало. Подняла

тряпочки, он черный лежит, только личико белое, чистое осталось. Белое

личико, а сам весь черный.

Ночь. Темные окна. Куда я пойду? Буду ждать утра, утром людей позову.

Сижу и плачу, что никого в хате нет, даже этого маленького мальчика. Стало

днеть, положила я его в сундучок... Сохранился у нас дедушкин сундучок, где

у него инструменты лежали, небольшой, сундучок, как посылочка. Боялась, что

придут коты или крысы, обгрызут. Он такой маленький лежит, еще меньше, чем

живой. В чистое полотенце завернула. Льняное. И поцеловала.

Сундучок был как раз ему по росту...