7. Кто слушает?

<…> пациенту необходимо "прийти в чувство". Он должен научиться видеть то, что реально находится перед ним, а не то, что он себе воображает, то есть перестать галлюцинировать, проецировать и устанавливать трансферные отношения. Он должен перестать ретрофлектировать и прерывать себя. Он должен высвободить свои семантические способности, научиться понимать себя и других, не искажая значения посредством кривых стекол Интроекций, предрассудков и предубеждений. Тогда он обретет свободу действия (которая необходима для психического здоровья), преодолевая специфические ограничения своего характера, научаясь обходиться с каждой новой ситуацией по-новому, используя все свои возможности. <…>

Если терапевт имеет сильное стремление к власти, он не поможет, а скорее будет мешать пациенту обрести уверенность в себе. Если терапевт компенсирует недостаток способности опираться на себя ригидным следованием какой-то теории, он будет преследовать пациента, приписывая любое различие во взглядах сопротивлению. Если терапевт неконтактен, он будет говорить о межличностных отношениях, не пытаясь реально обратиться к пациенту.

Во всех этих и аналогичных им случаях реально терапевт окажется жертвой манипуляций пациента, потому что не будет сознавать, что поверхностное принятие его разглагольствований и интерпретаций не приносит никаких изменений в поведении. <…>

Гештальт-терапия исходит из предположения, что пациенту не хватает способности опираться на себя, и что терапевт символизирует эту неполноту "я" пациента. Таким образом, первым шагом терапии оказывается выяснение, в чем пациент нуждается. Если он не психотик (а иногда, как мы описывали выше, даже и в таком случае), пациент хотя бы частично осознает свои потребности и может их выразить.

Но есть особые области, в которых пациент либо не сознает своих специфических потребностей, либо блокирован в возможности востребовать то, что ему нужно. Часто терапевт обнаруживает, что пациенту стыдно попросить об определенных вещах, и также часто обнаруживается, что пациент убежден, что он может получить значимую помощь только в том случае, когда кто-то догадается, что ему нужно, и предоставит это ему без всякой просьбы с его стороны. Часто он не знает, как попросить, или путается в том, что ему действительно нужно. Но если он научился прямо выражать свои требования, приказания и просьбы, и при этом действительно имеет в виду то, что говорит, - он сделал наиболее важный шаг в своей терапии. Вместо того, чтобы скрывать себя за всеми своими невротическими манипуляциями, он предъявляет свои потребности и отождествляет себя с ними. "Я" и дополняющий другой (терапевт) теперь ясно определены, и пациент сталкивается лицом к лицу со своей проблемой.<…>

Если требование и требуемое приемлемы, гештальт закрывается. Когда младенец зовет мать, когда неуверенный в чем-то человек просит руководства, когда солдат получает команду, освобождающую его от ответственности, - во всех этих ситуациях императив принимается, как перчатка рукой. Но если императив выполняется вопреки сопротивлению, это порождает отрицательные эмоции - сожаление, обиду и пр., - и невроз. Если же императив имеет статус естественного закона, вроде "почитай отца своего и мать свою", но тем не менее отвергается, мы сталкиваемся либо с преступными действиями, либо с невротическим чувством вины.

Беды невротика обычно начинаются в детстве, когда императивы ему не по нутру, идут против его природы, но тем не менее принимаются на веру. Тогда возникают области простого или двойного замешательства (double confusion), и какое бы решение ни было принято, оно ведет к неудаче.

Например, приказание "не плачь", в то время как подлинным переживанием является горе, ведет к простому замешательству. Замешательство осложняется, если к нему добавляется семантическая путаница. Императивы вроде "веди себя соответственно своему возрасту" ("act your age"), значение которых весьма неопределенно, оставляют ребенка в совершенном недоумении. "Что значит вести себя в соответствии с моим возрастом?" "Как нужно вести себя?" - В клиническом опыте мы обнаруживаем, что люди, которые без конца копаются в деталях, часто в детстве сталкивались с такими туманными требованиями.

Не будет преувеличением сказать, что каждый раз, когда пациент интегрирует диссоциированные части невротического события или симптома, и может противопоставить им полностью прочувствованный императив, - например, "Оставь меня", - он проясняет одну из областей своего замешательства.<…>

Мы можем подытожить представленный здесь терапевтический подход и использование терапевтом фрустрации и удовлетворения, сказав, что терапевт должен фрустрировать те выражения пациента, которые отражают его образ себя, его навыки манипулирования и его невротические способы поведения. Вместе с тем он должен удовлетворять те императивы пациента, которые являются действительными выражениями его самости. Если он хочет способствовать самореализации пациента, он должен, по определению, препятствовать удовлетворению способов поведения, мешающих самореализации, то есть невротических паттернов, и поощрять выражение подлинного "я", которое пациент старается обнаружить.

Это вновь показывает, насколько по мере продвижения терапии терапевтическая сессия приближается к идеалу повседневной жизни. По мере того как пациент все в большей степени обнаруживает себя, он все больше может опираться на себя и становится все более способным к контакту с другими. По мере того, как пациент отказывается от своих способов манипулирования, терапевт все в меньшей степени вынужден фрустрировать его и все больше может способствовать его удовлетворению.

Как уже говорилось, опора на себя сильно отличается от самодостаточности. Когда пациент закончит терапию, он не перестанет нуждаться в других людях. Наоборот, он впервые начнет получать реальное удовлетворение от контакта с ними.

Ф ранкл Виктор (1905 -1997) - австрийский философ, психиатр, психотерапевт, основатель так называемой Третьей Венской школы психотерапии, родился в семье австрийского чиновника 26 марта 1905 г. в Вене. Наряду с общим, он получил традиционное еврейское воспитание. После окончания гимназии в 1923 г. поступил в Венский медицинский университет и выбрал специализацию по неврологии. Особенно его интересовало изучение депрессии и самоубийств. В 1933-1937 годах Франкл работал в одной из Венских клиник в отделении по предотвращению самоубийств.

Еще школьником Франкл заинтересовался теорией Фрейда, позднее он увлекся идеями «отступника» Адлера, создавшего Вторую венскую школу психотерапии. Еще не получив законченного образования, Франкл примкнул к адлерианцам, но в 1927 году на почве очевидных разногласий с коллегами он покинул Общество индивидуальной психологии. Однако эти годы не прошли бесследно - они наложили отпечаток на все последующее творчество Франкла: практически во всех его трудах присутствуют и Фрейд, и Адлер — как явные и неявные оппоненты.

Получив в 1930 году степень доктора медицины, Франкл продолжил работать в области клинической психиатрии, и уже к концу 30-х годов в его публикациях сформулированы основные идеи, на основе которых впоследствии выросло здание его теории — логотерапии и экзистенциального анализа. Термин «логотерапия» Франкл предложил еще в 20-е годы, впоследствии в качестве равноценного использовал термин «экзистенциальный анализ». «Логос» для Франкла — это «слово» не просто как вербальный акт, а как квинтэссенция идеи, смысла, то есть это и есть сам смысл.

Еще в 1928 году Франкл основал Центр консультирования молодежи в Вене и возглавлял его до 1938 года. С 1930 по 1938 год он входил в штат Нейропсихиатрической университетской клиники. В 1940 году он возглавил неврологическое отделение Ротшильдской больницы, где успешно работал нейрохирургом. В начале Второй мировой войны американский посол пригласил ученого в США, однако Франкл отказался, так как надеялся спасти родителей от концлагеря. Однако в 1942 году его самого, его жену и родителей отправили в концентрационный лагерь. В лагере он втайне занимался врачебной деятельностью и оказывал психологическую помощь многим нуждающимся заключенным, помогая им найти смысл даже в страданиях и смертях, преодолеть отчаяние. Почти все родственники Франкла погибли в концлагерях, сам же он выжил, проведя там 3 года, и вернулся в Вену, где с 1946 по 1971 г. возглавлял неврологическую клинику. С 1955 г. Франкл – профессор психиатрии и неврологии в университете Вены. Франкл опубликовал более 30 книг, его приглашали для проведения семинаров и лекций в разные страны мира, он побывал также в Москве. Он прожил долгую и наполненную жизнь и умер в возрасте 92 лет в Вене.

В данную хрестоматию включены выдержки из работы Франкла, написанной в 1955 г. - "Доктор и душа" - СПб.: Издательство Ювента, 1997.-287 с.