3. Литература времени национального подъема

Поворотным этапом во взаимоотношениях Руси с Золотой Ордой явилась Куликовская битва, где войску Мамая противостояли объеди­ненные русские дружины во главе с московским князем Дмитрием Ива­новичем, прозванным в честь этого события Донским. Хотя оконча­тельное освобождение Руси от монголо-татарского господства произой­дет еще через сто лет, Мамаево побоище в сознании современников — первая победа над врагом, знаменующая собой переход от политики подчинения к политике активного сопротивления Орде, борьбе за госу­дарственную независимость. Исключительное историческое значение военного успеха русских в 1380 году привело к тому, что в литературе конца XIV—XV веков возник целый цикл произведений, посвящен­ных героям и событиям Куликовской битвы. В него входят две летопис­ные повести (краткая и пространная): «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище»; идейно-тематическую близость к нему испытывают жития Дмитрия Донского и Сергия Радонежского.

«Задонщина» дошла до нас в немногочисленных списках, самый ранний из шести датируется 70-ми годами XV века и принадлежит перу известного книжника того времени Ефросина. Памятник был от­крыт в 1852 году В.М. Ундольским, сразу привлек внимание ученых своими параллелями со «Словом о полку Игореве» и сейчас восприни­мается как литературное подражание «Слову...». В период собирания русских земель вокруг Москвы была важна опора на духовное наследие Киевской Руси. Обращение автора «Задонщины» к «Слову...» — не случайность, а главная часть художественного замысла. Он видит в победе на поле Куликовом осуществление призыва автора «Слова...» положить конец феодальным раздорам и объединиться в борьбе с кочевниками. «Задонщина» — акт сознатель­ного противопоставления горестного прошлого славному настоящему, поражения — победе. Если в «Слове...» солнечное затмение предрека­ет князю Игорю военную неудачу, то в «Задонщине» солнце ярко осве­щает путь московскому князю, предвещая победу. Для «Задонщины» характерен радостный, мажорный настрой. В жанровом отношении это больше «слава», чем «плач».

В «Задонщине», по сравнению со «Словом...», меньше образов, связанных с языческой мифологией, усилено церковное начало в осмыс­лении событий: битва приурочена к празднику Рождества Пресвятой Богородицы. Как и автор «Слова», создатель «Задонщины» обращался к средст­вам устной народной поэтики, но в «Задонщине» поэтические пассажи, восходящие к фольклору, упрощены, в то время как в «Слове...» они ближе к своим устным прообразам. Однако в «Задонщине», несмотря на ее художественную вторичность, немало поэтических находок. Русская земля уподобляется автором «Задонщины» ре­бенку, которого мать (Бог) то строго наказывает, то милует и ласкает.

Психологизация повествования достигается в «Задонщине» широ­ким использованием прямой речи, хотя психологизм еще носит услов­ный, абстрактный характер. В отличие от «Слова...», в ней меньше действия, но много диалогических сцен, даже во время боя князья обме­ниваются воодушевляющими призывами типа «не уступай», «не пота­кай», «не медли». Гуманистическая направленность «Задонщины» про­явилась в том, что автор произведения внимателен не только к изобра­жению внутреннего состояния победителей, но и к передаче смятения чувств побежденных. Экспрессивно-эмоциональный стиль в изображе­нии недавнего врага, который побежден и поэтому достоин жалости, ве­дет к использованию формы лирически проникновенного «плача» отсту­пающих татар.

Ученые полагают, что «Задонщина» была создана вскоре после Куликовской битвы, в 80-х годах XIV века, ибо в похвальном слове к Дмитрию Донскому автор обращается к нему как к живому (князь умер в 1389 г.). «Задонщина» — поэтический отклик на события 1380 года, сама битва описана здесь в общих фразах, в рассказе о ней много наме­ков, понятных лишь современникам.

«Сказание о Мамаевом побоище», в отличие от «Задонщины», — обстоятельное легендарно-историческое повествование, сложившееся, видимо, к середине XV века. Здесь много подробностей, касающихся подготовки, хода и результатов битвы русских с монголо-татарами. Ав­тор «Сказания...» сообщает о посещении Дмитрием Донским Троице-Сергиевой лавры и благословении, которое дает ему перед выступлени­ем в поход Сергий Радонежский. В произведении изображается гадание князя перед боем и поединок двух богатырей — Пересвета и Телебея. В «Сказании...» нет идеализации единения князей, поэтому оно ближе к исторической правде, рассказывая о предательстве Олега Рязанского и выступлении на стороне Мамая литовского князя. Усиливается и рели­гиозно-нравственная трактовка событий 1380 г. Каждый шаг великого московского князя сопровождает молитва к Богу, на поле боя на сторо­не русских сражается и небесное воинство. Художественный вымысел в «Сказании...» выступает как литературно-публицистический прием. Во время описываемых событий митрополит Киприан, пытавшийся проти­вопоставить власть Церкви княжеской власти, был удален из Москвы и находился в Киеве, поэтому он не мог благословить Дмитрия Донского на битву, но автору «Сказания...» важно подчеркнуть единство русских в борьбе с врагом. В описании битвы автор «Сказания» возрождает традиции русского героического эпоса и «Слова о полку Игореве», используя постоянные эпитеты, устойчивые образы и мотивы (битвы-пира, поединка двух богатырей), гиперболы и традиционные сравнения.

Произведения Куликовского цикла замечательны не только как источник сведений о событиях 1380 года, но и как подлинные шедевры литературы Древней Руси, послужившие источником вдох­новения для писателей XVIII—XX веков, например, М. Ломоно­сова (трагедия «Тамира и Селим»), А. Блока (поэтический цикл «На поле Куликовом»).