Глава I. Доказывание в административном процессе как средство установления истины по делу.

1.1. Понятие истины в административном процессе.

Истина как гносеологическая проблема принадлежит к числу классических философских тем. К ней обращались как в древности, так и сейчас, ей посвящены труды современных философов. Несмотря на это, категория истины продолжает оставаться объектом многочисленных изысканий и споров. При исследовании проблем доказывания в административном процессе невозможно обойтись без обращения к философским категориям познания и его видам, к категории истины как цели познания.

Формирование классической концепции истины связано с именем Аристотеля, который при построении своих теоретических положений исходил из необходимости критики парадоксов софистов, провозглашавших отсутст­вие четкого разделения правды и неправды. В этой связи Аристотель утвер­ждал, что существует правда и неправда, поскольку в противном случае трудно вообще что-либо излагать, ведь излагающий одновременно говорит и «да», и «нет»³. Благодаря этому понятие истины претерпевает изменения. Оно сопрягается с идеями рациональности, познаваемости и рассматривается в трех значимых направлениях - в мировоззренческом, онтогносеологическом и логическом. В дальнейшем рассматриваемая категория приобретает универсальный характер. Именно поэтому другие философские явления либо включают ее в свое содержание, либо соотносятся как с целью познаватель­ного поиска.

В средневековье ученые-схоласты (Филон, Августин) истину трактова­ли в русле христианской традиции, как путь к Богу, или вслед за Платоном в виде сверхчеловеческой трансцендентной сущности. Это породило отказ от рационализма, возврат к которому произошел лишь в Новое время. С того момента понятие истины обогатилось элементом «адекватности», то есть соответствия мысли реальности, выражавшейся в субъективной достоверности. Господство естествознания спровоцировало уверенность в том, что наука способна открыть такие сведения об объективно существующем мире, кото­рые будут справедливыми, независимо от каких бы то ни было условий. Иллюстрацией тому служили знания, полученные в области механики и физики. «Человеческий разум, — писал Галилей, — познает некоторые истины столь совершенно и с такой абсолютной достоверностью, какую имеет сама природа...»⁵. Все это, в конечном счете, привело к выводу о том, что наука - совершенный способ разрешения всякой задачи и в самых широких пределах, только с ее помощью, возможно, установить истину.

Радикальные преобразования, затронувшие науку в середине XIX - начале XX веков, заставили вновь обратиться к таким вопросам, как: что есть истина и постижима ли она? Но речь теперь шла не столько о выявлении общих закономерностей мира, сколько о конкретике познания. Гносеологическое философское исследование стало критиковаться за слишком общее понимание всякой сущности и процесса познания вообще.

Другими словами, весь комплекс черт, образующих философскую концепцию той или иной проблемы, перестал рассматриваться как всеобщее явление духа или разума. Появились конкретные познавательные ситуации, которые не могли быть разрешены лишь на основе каких-либо общих критериев, поэтому возникла необходимость в изучении частностей с привлечением различных методов и способов. В этой связи толкование познания произ­водилось через его многоуровневость, ступенчатость структуры, где каждый уровень наделялся своей значимой особой сущностью.

Следствием этого явилось добавление к основным вопросам еще ряда: об объективности истины, ее абсолютности, относительности и конкретности⁶.

В этот период выделились несколько точек зрения. Сторонники объективного идеализма полагали, что об истине нужно рассуждать как о «временном» явлении, и поскольку это так, нет смысла приписывать ей временное бытие. Представители субъективного идеализма, напротив, абсолютизи­ровали субъективную сторону процесса познания, чем поставили под сомне­ние объективность истины⁸. Многочисленные направления агностицизма (материалистическое, идеалистическое, сенсуалистическое, рационалистиче­ское, юмовское, кантовское и т.д.) вообще сводились к непознаваемости ми­ра. Так, К. Пирсон писал, что мы похожи на телефониста из телефонной станции, который не может подойти к абонентам ближе, чем обращенный к нему конец телефонного провода, а потому мы ничего не знаем о природе вещей, о том, что находится на другом конце нашей системы телефонных проводов. Теоретики, отстаивавшие прагматизм, говорили, что истинное — это удобное в образе нашего мышления и не более.

Материалисты признавали объективную истину и определяли ее как правильное отражение действительности в мысли, проверяемое при помощи критерия общественной практики. Одновременно, часть из них заявила, что состояние науки свидетельствует о наличии абсолютных истин и противопоставила таковые относительным истинам. К примеру, Дюринг, трактуя вопросы науки в целом и исторической науки в частности, подчеркивал то обстоятельство, что существуют неопровержимые положения, о которых мож­но сказать как об окончательных, вечных истинах¹⁰. Однако данное мнение подверглось критике приверженцами диалектического материализма, кото­рые рассматривали истину в виде единства абсолютного и относительного. Последние утверждали, что абсолютная истина означает полное и всесторон­нее знание о предметах или явлениях объективной действительности. Но по­знание не может всецело охватить реальность, которая постоянно изменяет­ся. Познание есть движение, постепенно затрагивающее все новые и новые стороны жизни. Учитывая это в каждой ступени познания, необходимо ви­деть постижение относительной истины, то есть истины неполной, неисчер­пывающей всего знания о явлениях, приближающей субъекта к абсолютной истине. Относительная истина же включает в себя «зерна» абсолютной исти­ны, а абсолютная истина проявляется в относительной, являясь суммой отно­сительных истин.

Итак, все главные проблемы теории познания касаются либо формиро­вания понятия истины, либо средств и путей достижения таковой, либо структуры и форм ее существования. Как было показано, в истории фило­софских воззрений существовали разные интерпретации истины: «истина — это соответствие знаний действительности»; «истина - это опытная подтверждаемость»; «истина — это свойство само согласованности знаний» «истина - это полезность знания, его эффективность», «истина — это соглашение» и другие¹².

Как подчеркивает философ В.В. Ильин, в теории познания различают два уровня познавательной деятельности человека: обыденный (донаучный) и научный. Обыденное познание, другими словами, житейские знания, бази­руется на понятиях «здравого смысла», «практического знания», реализуемого в естественной жизни. Теория научного знания характеризует этот вид по­знавательной деятельности человека с помощью таких критериев, как внутренняя непротиворечивость, критикуемость, обще значимость и т.д.

В первом случае уполномоченное лицо, обладающее правом доказыва­ния по делу, должно иметь профессиональные навыки, во втором - процесс доказывания должен соответствовать интересам других субъектов - участни­ков по делу. Кроме того, современная философия не сомневается в том, что в любом явлении, объекте соотношение содержания и формы выражается в их единстве, причем форма есть способ выражения содержания: «доказательство способ обоснования истинности суждения, системы суждений или теории с помощью логических умозаключений и практических средств»¹⁴.

М.Н. Алексеев утверждает, что «общую структуру познавательного про­цесса на уровне мышления составляет: познающее — орудие познания - познаваемое». Выделяя из структуры мышления его элементы, он отмечает, что «по­знавательный процесс человеческой деятельности, прежде всего, материально-трудовой, практический. Во всякой деятельности должны быть субъект, объект, орудие действия»¹⁵. Таким образом, развивая эти философские положения и пе­реходя от общего к частному, следует уточнить, что познающим в нашем слу­чае является правоприменительный субъект — судья, уполномоченные должно­стные лица правоприменительных государственных органов различного уров­ня, члены коллегиальных органов (комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав, административных комиссий); орудием познания выступает административно-процессуальное доказывание как особый вид познавательной деятельности, проводимое на основе процессуальных норм, закрепленных в действующем законодательстве, объектом познания выступает произошедшее событие - административное правонарушение¹⁶.

По общему мнению, принятому в теории доказывания, в правоприменительной деятельности (прежде всего, в уголовной, гражданской и админи­стративной) процессуальное доказывание выступает, как разновидность познания и может быть правильно понято лишь в свете теории отражения. Сам факт административного правонарушения отражается в окружающей обста­новке и сознании людей в виде непосредственных и опосредованных отпе­чатков - следов административного правонарушения. Отражение на объектах окружающей обстановки, то есть первичное его отражение, является объек­тивной основой будущих доказательств. Как полагает С.А. Шейфер, сами доказательства формируются в процессе «вторичного отражения» в результате восприятия этих следов человеком и закрепления их уполномоченным лицом в деле. В связи с этим в теории познания обоснованно обращается внимание на важность доказательств наряду с познавательной, а также удостоверительной деятельностью уполномоченного лица. Впрочем, собирание доказа­тельств может быть признано завершенным лишь тогда, когда они в соответ­ствии с предписаниями Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее КоАП РФ) надлежащим образом зафиксиро­ваны (процессуально закреплены) в деле. Эти предписания изложены в тру­дах известного ученого Р.С. Белкина. Однако закон не выделил в отдель­ную статью правила, касающиеся порядка собирания и процессуального оформления доказательств по делу, хотя такие пробелы имеются не только в административном процессе. Так, по мнению С.А. Шейфера, в уголовном процессе доказательства должны формироваться, а не собираться. По мнению других ученых, для правоприменительной практики важными являются вопросы о завершающем этапе процессуального доказывания, оценки дока­зательств (под ней понимается определение их достоверности, значение каж­дого доказательства и их совокупности)²¹.

Стоит отметить, что в КоАП РФ, так же как и в действующих процессуальных кодексах, нет ни слова об установлении истины. Ранее ч. 2 ст. 243 УПК РСФСР содержала требование того, чтобы председательствующий при­нимал все предусмотренные кодексом меры для всестороннего, полного, объективного исследования обстоятельств дела и установления истины. Здесь необходимо оговориться, что в целом знание об истине в процессуальном доказывании формировалось, в основном, в уголовном и гражданском процессах, что же касается административного процесса, то исследования такого характера практически не проводились. Поэтому научная база познания истины основывается на учениях специалистов в области уголовного и гражданского процесса.

Установление истины по делу является условием достижения цели судебного разбирательства - защиты от всяких посягательств прав и охраняемых законом интересов граждан и организаций - таково мнение Ю.К. Осипова, при этом под установлением истины по делу понимается установление судом действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон. Важнейшим условием выполнения задач уголовного судопроизводства явля­ется установление истины по уголовному делу, считает А.С. Кобликов, он же находит, что установление истины - цель доказывания по уголовному делу²⁶.

Судья, члены коллегиального органа, должностное лицо, осуществляющие производство по делу об административном правонарушении, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всесторон­нем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их сово­купности. Никакие доказательства не могут иметь заранее установленную силу. Таким образом, обязанность доказывания считается выполненной, если путем собирания, проверки и оценки доказательств установлены все элементы пред­мета доказывания, в первую очередь виновность лица в совершении административного правонарушения. Данный вид юридической гарантии состязательной формы административного процесса обеспечивается, также, посредством: предоставления участвующим в деле лицам право участия в исследовании доказа­тельств; право задавать вопросы другим участвующим в производстве по делу лицам, а также свидетелям, экспертам, специалистам.

Проведенный анализ позволяет выявить определенную совокупность признаков, определяющих административный процесс как состязательный:

- действие принципа равноправия сторон;

- легализация презумпции невиновности как гарантии состязательно­сти и равноправия сторон;

- всестороннее, полное и объективное исследование всех обстоятельств дела об административных правонарушениях.

Указывая на наличие состязательных начал в процессе установления истины по делу, отдельные авторы утверждают, что состязательная форма процесса исключает представления о доказывании как обязанности установ­ления истины. Состязательность и доказывание - понятия несовместимые³⁶.

По нашему мнению, данное утверждение преждевременно. Наличие состязательных начал в административном процессе свидетельствует не об отсутствии института доказывания и, соответственно, процесса познания в форме установления истины по делу, а скорее о развивающейся на началах состязательности формальной истины в административном процессе.