3. София Константинопольская и купольные базилики VI-IX в.В. Происхождение и развитие крестово-купольного храма в VI-IX в.В.

Анфимий и Исидор, оба родом из Малой Азии, положили в основу своей постройки малоазийский тип купольной базилики, где центральная часть здания была перекрыта куполом. Этим в здание было внесено начало центричности, вследствие чего базилика сильно укоротилась, как бы подтянувшись к куполу. Такая купольная базилика содержала в себе основные необходимые помещения (главное центральное помещение, к которому примыкает алтарная часть, двухъярусные галереи для зрителей и нартекс.  Возникает вопрос об основном отличии подобных купольных базилик - предшественниц Софии - от древнехристианских базилик Рима - этих первых наземных храмов христиан в западной столице империи после официального признания новой религии. Отличие заключается в прибавлении купола. В древнехристианской базилике всё было направлено к алтарю, который являлся основным, единственным центром интерьера. В купольной базилике, наряду с алтарём, возникает второй центр под куполом. Это свидетельствует о глубоком изменении самой концепции церковного здания, обусловленном изменением религиозной идеологии.  При дальнейшем развитии купольной базилики купол не вытеснил алтарную апсиду. Однако постепенно именно он становился главным видимым центром интерьера. Внесённое им центрическое начало усиливалось всё больше и больше. Базилика укоротилась и подтянулась к куполу. В результате основной архитектурный акцент был перенесён с апсиды на купол, и здание из базилики превратилось в центрическое сооружение.  Основная трудность, которая стояла перед архитекторами при проектировании Софии, заключалась в том, что существовавшие в византийском мире купольные базилики обладали очень скромными размерами, в то время как София должна была стать грандиозным сооружением. Другая трудность, чисто конструктивная, состояла в том, что деревянное перекрытие не подходило для интерьера диаметром более 30 м. Купол необходимо было сделать каменным и по соображениям идейно-художественного порядка. Он должен был изображать небесный свод, увенчивающий землю - центральную часть интерьера. Всё здание внутри должно было выглядеть однородным, оно всё должно было быть каменным от основания до замков сводов⁸.  Сводчатые здания очень больших размеров были хорошо известны Анфимию и Исидору. По-видимому, их зодчие и взяли за образец, выбрав при этом наиболее грандиозные и замечательные постройки. Замыслам зодчих соответствовали самая грандиозная римская базилика, при этом сводчатая, и наиболее выдающееся купольное здание, при чём оказалось возможным соединить воедино особенности этих двух сооружений. Этими двумя постройками были базилика Максенция и Пантеон. Если бы в наше время архитектору предложили назвать два наиболее выдающихся римских здания, он не мог бы выбрать лучше.  План Софии отчётливо свидетельствует о том, что именно базилика Максенция была положена в основу её системы. План расчленён четырьмя промежуточными столбами на девять частей, так что центральный неф стал трёхчастным. От купольных базилик зодчие заимствовали хоры, которые позволяли им намного увеличить вместимость боковых нефов, предназначенных для молящихся. Наиболее выдающимся архитектурным достижением двух строителей Софии является приём, при помощи которого они связали воедино в своём произведении базилику Максенция и купол Пантеона. Этот приём относится к наиболее смелым и удачным идеям в архитектуре прошлого. Это гениальное решение охватило одновременно функциональную, конструктивную и художественную стороны архитектуры. Оно привело к удивительно полноценному комплексному архитектурному образу.  Анфимий и Исидор изобрели систему полукуполов, связывающую купол Софии с её базиликальной основой. В эту систему входят два больших полукупола и пять малых. В принципе должно было быть шесть малых полукуполов, но один из них был заменён цилиндрическим сводом над главным входом в центральную часть интерьера из нартекса. Это отступление от общей системы великолепно выделяло главный входной портал и два меньших портала по его сторонам. Через эти порталы из нартекса входили процессии, через главный портал проходили император и патриарх. Полукупола прекрасно связали базилику и купол. Этим была создана купольная базилика совершенно нового типа, единственной представительницей которого является Константинопольская София. Композиционный приём, применённый Анфимием и Исидором, фиксирует расположение купола в самом центре здания. В купольных базиликах предшествующего времени расположение купола постоянно колебалось в связи с возможностью удлинить или укоротить цилиндрические своды, находящиеся к западу и к востоку от купола. Обычно алтарь всё-таки притягивал к себе купол. Вершиной развития арочно-сводчатых структур явилась грандиозная купольная базилика собора Софии в Константинополе построенная греческими архитекторами Анфимием из Тралл и Исидо-ром из Милета в 532– 537 гг., в правление императора Юстиниана.  Это наиболее грандиозное и самое выдающееся произведение византийского зодчества. Собор Софии был главным зданием Византийской империи и придворным храмом императора. Здесь император являлся народным массам в окружении свиты и духовенства. В создании сильного эмоционального впечатления архитектуре отводилось основное место.  Купольная базилика храма как бы сочетала в себе особенности структуры выдающихся римских сооружений – базилики Константина и Пантеона. Однако общие размеры собора Софии значительно превышают их, а конструктивная основа значительно отличается от прототипов⁹. Храм представляет в плане прямоугольник со сторонами 74,8Х69,7 м. Центральное пространство формируется четырьмя массивными пилонами высотой 23 м, связанными между собой подпружными арками и парусами, на которые опирается центральный купол диаметром 31 ми толщиной в замке 0,6 м. Несущая конструкция купола состоит из сорока радиальных кирпичных ребер, опирающихся на круговое кольцо, сечением 2,1Х0,8 м, выполненное из прочного камня. Кольцо снаружи подкреплено сорока небольшими контрфорсами. В целях максимального облегчения конструкции ребра купола и заполнение между ними выкладывались из специально изготовленных пемзовых кирпичей на толстых слоях цемяночного раствора. Ребра, имеющие в основании сечение 70Х15 см, с возвышением купола постепенно уменьшаются до полного исчезновения на расстоянии 5,7 м от оси. Тонкие стенки между ребрами внизу прорезаны проемами высотой 4,6 м и шириной 1,5 м. Паруса, заключенные между подпружными арками, выложены из кирпича. Несущие эти арки пилоны выложены из квадров известняка на известковом растворе с прокладками из свинца в верхней части. Они соединены арками с пилонами, воспринимающими распор купола в поперечном направлении.  Распор купола в продольном направлении воспринимается грандиозными полукуполами глубиной около 14 м, подпирающими конструкцию основного купола с востока и с запада. Полукупола подпираются еще более низкими полукуполами экседр. Создана четко взаимодействующая система купольного и полукупольных пространств, сливающихся в одно огромное пространство главного нефа площадью 1970 м² (площадь зала Пантеона 961 м²).  Сравнительно тонкие кирпичные «оболочки» этих форм обладают прекрасной пространственной жесткостью. Объемы каждого из малых полукуполов служат своеобразными «контрфорсами» по отношению к объемам больших полукуполов. Такова же роль последних по отношению к куполу. Значительно более узкие боковые нефы имеют два яруса, отделенных от главного нефа аркадами на колоннах. Сравнительно тонкие стены храма (1,1–1,5 м) выложены из кирпича с широкими слоями цемяночного раствора. Кровля была покрыта свинцовыми листами.  Интерьеры отличались богатством форм и отделки. Здесь пространственность и воздушность сочетаются с гигантским масштабом. Однако, несмотря на грандиозные размеры, архитектурные формы не подавляют человека.  Важнейшей особенностью интерьера является его тектоническая ясность, подчеркнутая всем строем членений, отделкой и освещением. Пространственная, пластичная и уравновешенная конструкция – основа выразительности. Система сферических поверхностей – купол, паруса, полукупола и конхи экседр – акцентированы мозаичными изображениями на золотом фоне. Световое решение композиции также подчеркивало значение сферических форм, особенно купола. Этой цели служат многочисленные проемы, устроенные в нижней части купола и полукуполов, а также нарастающая от периферии к центру интенсивность световых потоков, которая достигает своей кульминации в обильном освещении подкупольного пространства из-под сферы через 40 проемов в ее основании. Залитый светом купол как бы парит над всем интерьером, подчеркивая его воздушность и пространственность.  В тектонике интерьера здания важную роль играют аркады на колоннах. Они не противопоставляются стене, а являются их органической частью в местах раскрытия боковых галерей в основной неф. Цельные стволы колонн имеют энтазис, сложную базу с классическими профилями и конструктивно целесообразную форму капители с плоской резьбой, подчеркивающей цельность блока. Нагруженные аркады точно следуют в плане очертаниям главных конструктивных форм. Вместе с тем они выполняют существенную роль в масштабности интерьера, связывая грандиозные формы с размерами человека.  Собор Софии в Константинополе оказал огромное влияние на последующее развитие архитектуры. И хотя ни одно здание уже не достигало размеров и великолепия этого храма, его композиция являлась образцом, которому подражали и на котором учились многие поколения строителей.  В периоды средне- и поздневизантийской архитектуры возникла потребность в универсальном типе храма: таким типом явилась крестово-купольная структура, сложившаяся в Сирии, Закавказье и других районах еще в ранневизантийский период и получившая широкое развитие в средневизантийской архитектуре. Основу структуры образует четко читаемый в плане равноконечный греческий крест, над центром которого – средокрестием возводится купол¹⁰. Поднятый на круглом основании – барабане, купол опирается на квадрат из четырех отдельно стоящих опор при помощи парусов и подпружных арок. Главный неф с востока всегда завершается полукруглой или граненой эскедой-апсидой. Часто апсиды замыкают и другие нефы. Иногда уширенные ветви креста делались большей, чем прочие нефы, высоты. Кроме главного купола часто ставились меньшие по размерам купола над боковыми ячейками, образуя трех- и пятикупольные композиции. В барабанах устраивались световые проемы. Поскольку купола делались сравнительно небольших размеров, распор в основном погашался цилиндром барабана. Распор сводов уширенных ветвей креста частично уравновешивался сводами малых нефов, частично передавался на стены, которые делались достаточно массивными и из плотного материала (кирпич, камень), на прочном известково-цемяночном растворе. Крестово-купольная система храмов получила широкое распространение в период средне-византийской архитектуры. Крестово-купольный храм – тип христианского храма, сложившийся в зодчестве Византии. В классическом варианте постройки купол на парусах опирается на четыре столба в центре здания, откуда расходятся четыре сводчатых рукава креста. Образующиеся при этом угловые помещения также перекрываются небольшими куполами или сводами. Главную роль в композиции храма играет центральный купол, поднятый на барабане. Ярусом ниже располагаются сводчатые рукава креста, еще ниже – угловые помещения. В целом храм представляет собой систему связанных друг с другом пространственных ячеек, выстраивающихся уступами в пирамидальный объем. Структура постройки обозрима изнутри и наглядно отражена во внешнем облике сооружения. Центрическая крестово-купольная структура нашла отражение в особенностях пространственной организации интерьера. Сложилась законченная, гармонически целостная система соподчиненных пространств, развивающихся от малых ячеек более узких нефов к единому и доминирующему пространству подкупольного креста и от него - к вертикали центрального пространства, завершенного куполом.  Концепция пространственного развития отвечала религиозной символике "вознесения к небу", и эта идея часто поддерживалась живописными сюжетами: в куполе изображался Пантократор (Вседержитель), на парусах - четыре апостола-евангелиста и т. д. Одним из ранних примеров крестово-купольной композиции может служить церковь в Константинополе (середина IX в.), именуемая по названию мусульманской мечети Кален-дер-Джами, устроенной в ней в настоящее время. Наиболее грандиозный крестово-купольный храм – знаменитый собор Сан-Марко в Венеции (XI в.), построенный по византийскому образцу с использованием вывезенных из Константинополя деталей.  Его усложненная композиция представляет собой крестообразную структуру, в которой как бы объединены пять самостоятельных крестов о-купольных систем с пятью куполами в средокрестиях. Центральный купол господствует над другими благодаря большим размерам и лучшей освещенности¹¹. Тип крестово-купольного храма в разных своих вариантах получил широкое распространение в России, на Балканах, Кавказе и в других странах.

Архитектурные особенности

1. Вход   2. Императорские ворота   3. Плачущая колонна   4. Алтарь. Михраб  5. Минбар 6. Ложа Султана   7. Омфалос («пуп мира»)   8. Мраморные урны из Пергама  a.) Баптистерий византийской эпохи, гробница султана Мустафы I  b.) Минареты султана Селима II

В плане собор представляет собой продолговатый четырёхугольник (75,6 м длины и 68,4 м ширины), образующий три нефа: средний — широкий, боковые — более узкие. Это базилика с четырехугольным средокрестием, увенчанным куполом. Гигантская купольная система собора стала шедевром архитектурной мысли своего времени. Прочность стен храма достигается, по мнению турецких исследователей, за счёт добавления в строительный раствор экстракта листьев ясеня^[27].

Середина широкого нефа, квадратная в основании, ограничена по углам четырьмя массивными столбами, подпирающими громадные арки, и покрыта довольно плоским куполом 31 м в диаметре, вершина которого отстоит на 51 м от пола^[28]. Купол состоит из сорока радиальных арок; в нижних частях межарочных промежутков прорезаны арочные окна (их также 40), благодаря чему в нижней части купола создаётся ощущение сплошного светового пояса. Купол связан с перекрываемым прямоугольным в плавне пространством с помощью сферических треугольников — парусов — которые в дальненйшем получили большое расространение в мировой архитектуре^[28]. К подкупольному пространству примыкают с востока и запада две колоссальные ниши с полусферическим верхом: в восточную нишу открываются своими арками ещё три меньшие ниши, из которых средняя, служившая алтарной апсидой, глубже остальных и выступает из общего плана храма в виде полукружия; к западной большой нише примыкают также три ниши; из них средняя, представляющая вверху не полусферический, а обыкновенный коробовый свод, содержит в себе три двери, ведущие в пристроенные к храму внутренний и внешний притворы (esonartex и exonartex), впереди которых некогда находился теперь несуществующий двор, обнесенный галереей с колоннами.

Подкупольное пространство с северной и южной сторон сообщается с боковыми нефами с помощью арок, поддерживаемых порфировыми и малахитовыми колоннами, вывезенными их храмов Малой Азии и Египта^[28]; под этими арками идёт ещё по ярусу подобных же арок, которыми открываются в подкупольное пространство устроенные в боковых нефах галереи гинекея, а ещё выше — громадные арки, поддерживающие купол, заделаны прямой стеной с окнами, расположенными в три ряда. Кроме этих окон, внутренности храма дают обильное, хотя и несколько рассеянное освещение 40 окон, опоясывающих основание купола, и по пяти окон в больших и малых нишах.

Центральный неф собора, алтарная часть и главный купол

Внутренняя отделка храма продолжалась на протяжении нескольких столетий и отличалась особой роскошью (мозаики на золотом полу, 8 зеленых яшмовых колонн из храма Артемиды в Эфесе). Стены храма также были полностью покрыты мозаиками (как сюжетные композиции, так и орнаменты). Благодаря своей величественной архитектуре и убранству

главное святилище всего государства внушало мысль о мощи Византийской империи и церкви. Этому служили и размеры храма, рассчитанного на многотысячные людские толпы, и роскошь отделки интерьера цветным мрамором и декоративной мозаикой, и великолепие церемоний, происходивших в храме. Именно в здании нового типа, в купольной базилике св. Софии, наиболее последовательно выражены характерные для византийского искусства 6 в. тенденции к грандиозности, величественной пышности и торжественности[29].

К достопримечательностям Святой Софии относится «плачущая колонна», покрытая медью (существует поверье, что если положить руку в отверстие и, ощутив влагу, загадать желание, то оно обязательно сбудется), а также «холодное окно», где даже в самый жаркий день веет прохладный ветерок.

В 1935 году с фресок и мозаик были счищены скрывавшие их слои штукатурки. Таким образом, в настоящее время на стенах храма можно видеть и изображения Иисуса Христа и Богоматери, и цитаты из Корана на четырёх больших щитах овальной формы.

На перилах верхней галереи храма можно обнаружить граффити, оставленные на протяжении всей истории его существования. Наиболее древние из них покрыты прозрачным пластиком и считаются одной из охраняемых достопримечательностей (см. раздел Рунические надписи).

ВОПРОС №10 ^ 2.1. Крест – основа крестово-купольной системы византийского храма Основу крестово-купольной системы византийского храма составляет равноконечный крест, образуемый пересечением центральных широких нефов, над центром которого высится поднятый на круглом барабане купол. Барабан опирается через так называемые «паруса» на арки, перекинутые между четырьмя центральными опорами. Восточная часть креста заканчивается полукруглой алтарной апсидой, часто замыкающей и угловые ячейки храма. Нефы перекрывались полуциркульными или коробовыми сводами. Боковые нефы были более узкими, низкими и менее освещенными. Помимо центрального купола над угловыми ячейками часто ставились купола меньшего размера, образуя трех- и пяти-купольное завершение храма³. План такого здания фактически представлял собой крестообразное пространство. Крест, самый универсальный из христианских символов, изображает победу Христа над смертью и новую жизнь, которая утверждается благодаря этой победе. Апостол Павел выражает позицию христианина так: «Я сораспялся Христу. И уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2.19–20). А я не желаю хвалиться, разве только Крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира. Ибо во Христе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь» (Гал. 6.14–15). Входя в здание церкви, верующий телесно входил в пространство Креста. Оказавшись внутри, он литургически приобщался к Крестной Жертве Христа. Иоанн Дамаскин в VIII в. заметил: «Сила Бога в его победе над смертью, а явлена она нам в Кресте»¹. ^ 2.2 Воплощение пространственного замысла храма в сводчатых перекрытиях Углы между рукавами креста заполнялись пониженными сводчатыми элементами, так что план постройки вписывался в квадрат, но объемная композиция ее завершения оставалась крестообразной. С востока к квадрату прибавлялись три апсиды, с запала его предварял нартекс, а иногда и два. Наиболее примечательное качество этой архитектурной схемы – гибкость, присущая ей потому, что ее пространственный замысел воплощали сводчатые перекрытия здания: это была концепция, выраженная именно в сводах, а не в плане. План мог сколько угодно видоизменяться, оставляя непоколебимым сам принцип. Крест с куполом в центре совмещался с любым, даже с базиликальным планом, или, точнее, почти всякий план можно было подогнать под идеальную систему перекрытого сводами пространства. Очертания сводов оставались постоянными. Они были образом вечного и неизменного небесного мира, противопоставленного по земному изменчивому плану основания, который зависел от особенностей местности, площади участка, целей строительства и капризов моды. И какими бы разнообразными ни были планы нижней части здания, взгляд вошедшего в храм, всегда встречал знакомые очертания сводов². ^ 2.3 Система иераохически упорядоченных пространств храма Таким образом интерьер крестово-купольного храма представляет собой целостную систему иерархически упорядоченных пространств, развивающихся от затемненных боковых нефов, где размещается основная часть молящихся, к центральному светлому подкупольному пространству с амвоном в центре, где происходит богослужение, и дальше вверх, к куполу, на котором находится наполненное светом изображение Главы Церкви – Христа Вседержителя. Такая гармоничная пространственная система наглядно представляет символическую сущность храма как начала будущего Царства Божия, а также идею «лествицы» – восхождения от «дольнего» к «горнему»¹.  Движение кверху подчеркивается ступенчатым вздыманием арок и сводов, которые, воспринимаясь в ракурсах, пересекались, перетекали друг в друга, сохраняя иерархический принцип своей взаимосвязи. Как заметил О. Вульф, а вслед за ним А.И. Комеч, вошедший в византийский храм, «сделав несколько шагов, останавливается, не будучи чем-либо побуждаем к реальному движению. Лишь взгляд прослеживает бесконечное перетекание криволинейных форм и поверхностей, идущее по вертикали (направление, недоступное реальному движению). Переход к созерцанию есть существеннейший момент византийского пути к познанию». Перетекание форм столь мягко и уравновешено, что не приходится говорить о динамичности композиции. Уместен, наряду с образами восхождения, образ «балдахина», спускающегося сверху и осеняющего храм. Соединение в композиции движения и неподвижности вполне отвечает идеям и лексике богословия. При этом следует отметить закрепленную в богословии связь темы круга с образами божественного².  Процесс постепенного восприятия интерьера, начиная с купола и заканчивая его нижней зоной, полностью соответствует эстетическим свойствам византийской архитектуры. Византийская постройка в отличие от готической не воплощает в себе структурную энергию роста, не передает тяжеловесность материи, что так часто встречается в романских сооружениях, не демонстрирует идею совершенного равновесия сил, как это делает греческий храм. В сущности, византийская архитектура – архитектура «висячая»: ее своды спускаются сверху и ничего не весят. Колонны осмысляются эстетически и выглядят не как несущие конструкции, а как свисающие подвески или корни. В них нет ничего, что указывало бы на несомую ими тяжесть: отсутствует и энтазис, и ремешок, и каннелюры, и цоколь; форма капителей также не предполагает выполнения колонной роли опоры. Архитектоника развивающегося сверху вниз здания соответствует иерархической концепции цепи образов, отображающих высший архетип¹. ^ 2.4 Система иерархически упорядоченных росписей храма Иерархия образов идеально вписана в крестово-купольную систему сводов. За каждым изображением закрепляется определенное место, соответствующее его значению и степени святости. Византийская архитектура – прежде всего архитектура сводов, которая имеет дело с верхней зоной здания, и поэтому для византийской росписи наиболее пригодны как раз церковные своды. Во второй половине IX века в Византии при Патриархе Константинопольском святом Фотии (+886) окончательно складывается иконографический канон, определяющий расположение основных композиций на потолке и стенах храма. Византийцы считали, что сами первообразы состоят друг с другом в определенных иерархических отношениях, и потому образам надлежало передавать эти связи. Каждое изображение должно было занимать соответствующее место в иерархии значений, центр которой отводился вознесенному на самый верх образу Вседержителя. Бесспорно, иерархическую систему образов, основанную на тех же принципах, которые управляли всей византийской церковной организацией, можно было воплотить лишь с помощью архитектурного обрамления, выстраивавшего иерархию предназначенных для живописи объемных ячеек. Этим обрамлением стал классический представитель средневизантийской церковной архитектуры – храм типа вписанного креста с куполом в центре. Что бы понять символику византийского купола, необходимо рассмотреть его иконографию. В византийской декоративной программе его семантический смысл определяет поясное изображение Христа-Пантократора. Образ Пантократора в вершине купола как бы увенчивает всю систему декора внутреннего пространства, состоящую из сюжетных композиций и отдельных иконных образов¹. Еще раз посмотрим как верующий был соотнесен с этим изображением. В византийской изобразительной системе место смотрящего – внутри системы. Входя в церковь, верующий «облекается во Христа» (Гал. 3.27) в совершенно буквальном смысле, он оказывается под этим образом, как под покровом, он стоит под изображением Христа, подчиняясь Ему. Центральный неф византийской церкви был местом, предназначенным преимущественно для прихожан.  Смысл византийского купола, таким образом, связан со смыслом помещенного в нем изображения Пантократора, а оно, в свою очередь, по своему смыслу восходит к литургическому действу, которое происходит под куполом. Войти в церковь – значило поместить себя внутрь преображающего символа. Цель Евхаристии – преображение участника литургии в Христа. По существу, литургическое действие – это освящение и причастие; и то и другое имеет целью внутреннее уподобление верующего Христу. Первая половина литургии – это литургия слова, руководство в божественном откровении. Несомненно, существен тот факт, что неизменным атрибутом Пантократора является книга Евангелия, поскольку торжественный вынос Евангелия со свечами и кадилом, то есть Малый или первый вход – это кульминация первой половины литургии, и происходит он прямо под куполом. Затем идет чтение Евангелия, важнейший момент в наставлении верующих – диакон совершает его на возвышении под куполом перед вимой².  О многом, как правило, говорят и надписи, которые иногда сопровождают изображение Пантократора. К примеру, образ Пантократора, который можно видеть в куполе церкви Каранлик-Килисе в Гереме, Христос открывает книгу, так что виден текст: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8.12) – слова, которые обычно и воспроизводятся, если Евангелие изображено открытым. Пантократор в куполе – это тот, кто просветляет, кто ведет следующих за ним по пути Света¹. Вторая половина литургии – это Евхаристия, кульминация которой – причастие, принимаемое верными под куполом на возвышении перед вимой. Именно в причастии христианин подходит в этом мире ближе всего к осуществлению идеи христианской жизни, к уподоблению себя Христу и отождествлению с Ним. Этот преображающий символизм наиболее важен для понимания смысла церковного здания и образа Пантократора. По Максиму Исповеднику, «святым причастием пречистых и животворящих Тайн [показывается] общность и тождество с Богом по сопричастности, воспринимаемые через наше подобие [Ему]; посредством причащения человек удостаивается стать из человека богом... [Иисус Христос] безусловно преображает нас сообразно Самому Себе, уничтожая в нас признаки тления и даруя нам первообразные тайны, являемые здесь посредством чувственных символов». Николай Кавасила указывает, что в отличие от приема обычной пищи, которая превращается в тело вкусившего, в таинстве преобразование происходит иначе: тот, кто вкушает Тело и Кровь Христовы, преображается во Христа, ибо «высшая и божественная природа побеждает земную».  Христианское преображение – соборно; речь идет не об индивидууме, а о «Церкви Христовой» и ее единении с Христом. Этот процесс преображения – ключ к символике византийской церкви. Византийская церковь представляла собой особый род пространства, строго центрично прилегающего к вертикальному столбу света под чашей купола. Купол очерчивал мистическое пространство, где человек предстоял Богу. Здесь верующий был в действительном центре творения, на одной вертикальной оси со своим Господом, который находился прямо над его головой. Сюда входили не для того, чтобы решать загадки иконографии, а чтобы быть преображенными или восхищенными. Здесь, должно быть, испытывали чувство трепета, однако в конечном итоге это было ощущение не ужаса, но единения со Христом¹.  ^ 2.5 Образная символика византийского храма 2.5.1 храм – образ неба на земле Помещаясь вблизи конхи абсиды, византийский купол как бы соединяется с ней в единую оболочку, в единый образ горнего мира. В середине IX в. Патриарх Фотий назвал один из константинопольских храмов «другим небом». Как мы показывали выше, Отцы Церкви фиксировали принадлежность храма и всех его элементов одновременно «и к миру "сверхбытия" и к земному "бытованию". Объяснить это можно следующим образом: храм – небо, поскольку здесь совершаются небесные таинства. Но он остается принадлежностью земли, коль скоро люди входят сюда со своими слабостями и заботами, от которых они не в силах полностью отрешиться. Может возникнуть вопрос: если храм – это уже небо, а алтарь – то, что можно назвать «небом небесе», зачем тогда создавать еще образ неба над молящимися? Христианин знает, что сейчас он только прикасается области небесного, глубина же горнего мира многослойна, до конца не постижима, может открыться ему в этой или будущей жизни лишь в меру достижения святости (апостол Павел был восхищен «до третьего небесе» (2 Кор. 12.2). Об этом горнем мире и напоминает свод церковного купола. В реальном храмовом пространстве мысль молящегося устремляется одновременно и вперед, к алтарю, и вверх, к горнему миру². 2.5.2 храм – образ соединения земли и неба Византийский храм был не только образом неба на земле, но и образом соединения неба и земли. Одной из иллюстраций этого служит тот факт, что в конхе, а иногда – в куполе в доиконоборческую эпоху изображалось Вознесение, т.е. момент, когда воспринятая Богом человеческая плоть возносится в глубины горнего мира^1. Как мы уже говорили, образы небесного сосредотачиваются, главным образом, в верхней зоне храма, там, где в куполах, парусах, на сводах (на круглящихся поверхностях) размещены иконные изображения, раскрывающие тему неба и небесной иерархии. Нижняя же зона только в алтарной преграде могла иметь иконные изображения, в остальном же господствовали различные облицовки, мраморные инкрустации, т.е. темы, возможные и в светской архитектуре. В архитектуре развиваются две содержательные темы, которые условно можно назвать «созерцание» и «предстояние». Образ горнего мира, запечатленный в храме – предмет созерцания; обращенность молящихся к алтарю (подчеркнутая алтарной преградой с иконами, мозаикой в абсиде) – реализация предстояния. Каждая тема имеет зону своего преимущественного распространения и свой главный вектор. Созерцание обращено к верхним зонам храма, предстояние разворачивается в горизонтальной плоскости и обращено к алтарю². ^ 2.5.3 храм – образ мира Храм это и образ мира. А если храм есть образ мира, то каждая его стена должна соответствовать одной из стран света и, одновременно, – той или иной области церковной жизни. Восточная часть храма – это область света, «страна живых», страна райского блаженства. Потерянный нами рай был на Востоке, в Эдеме (Быт. 2. 8). Восток также – место Вознесения Христа. Наконец, пришествие будущего Царствия Божиего, «восьмой день творения», символизируется восходом солнца, востоком.  Запад, в отличие от Востока, как страна заходящего, как бы умирающего солнца, есть область мрака, скорби, смерти, вечного жилища мертвых, чающих воскресения и суда. Так он представлялся у древних народов, а потом и в христианской церкви¹. Такое воззрение на западную сторону в свое время было усвоено и христианской Церковью, но для этого имелись и некоторые другие основания. В Иерусалиме, на западе от Сиона, берет начало узкая, глубокая и мрачная долина, служившая местом погребения, так называемая Геенна, послужившая образом места вечных мучений или ада. Здесь, при уклонении евреев в язычество стоял идол Молоха, которому приносились человеческие жертвы, повергаемые в раскаленные недра истукана, олицетворявшего Сатану (Иерем.2.23-24,33-34). Эта долина уходила потом в пустыню к берегам Мертвого – Содомского моря, вызывающего воспоминание о проклятых городах, некогда провалившихся в глубину преисподней. А после того, как на Западе же, близ самой вершины этой геенны, на холме – Голгофе Христос принял свою смерть, сошел в ад и освободил оттуда души, содержащиеся там, – страна Запада для Церкви навсегда осталась страной смерти и областью ада. Такой же взгляд на западную сторону храма усвоен и литургикой. Симеон Солунский говорит: «Иерарх, нисходя до врат к западу означает Его (Господа) явление и жизнь на земле, смерть и нисшествие в ад». В древних храмах на западной стороне зачастую изображается Страшный суд, иногда – видение пророком Иезекилем воскрешения костей на поле и т.п. В то же время изображение на западной стене Софийского собора в Киеве сцен развлечений, охоты и других сюжетов символизирует мысль о греховности и суетности земной жизни².

Выводы:

Храм крестово-купольного типа, то есть церковь, имеющая в основе своей архитектуры куб, увенчанный куполом, является идеальной формой выражения в архитектуре основ православного литургического мышления. В противоположность архитектуре классической, которая, исходя из внешнего, шла к внутреннему и придавала содержание форме, православная архитектура исходила из содержания, придавая ему форму, идя таким образом от внутреннего к внешнему. Храм крестово-купольного типа вместе с росписью позволяет наиболее наглядно и ясно выявить его символическое значение и, в пределах возможного, наиболее полно выразить православное учение о Церкви. Его архитектура и роспись осмысляются объединением Церкви небесной и земной в лице ее членов, собранных воедино духом любви в живом общении Тела и Крови. В них и через них осуществляется всеобщее единство, и храм обретает полноту выражения своего смысла, как его толковали отцы-литургисты доиконоборческого периода: он – образ Церкви, своим устремлением направленный к эсхатологическому свершению. И фактически, и образно он – частица грядущего Царствия Божия². В православном мире руководствовались последовательными поисками наиболее точного архитектурного и художественного выражения смысла храма в соответствии с его пониманием как образа Церкви и символического образа мироздания. При богатом разнообразии архитектурных решений, раз найденное, наиболее верное выражение в своих основных чертах устанавливалось окончательно. В соответствии со смыслом храма и программа росписи также в основе оставалась одной и той же в храмах любого типа и значения. Неизменность общей системы росписи связана с неизменностью основной функции всякого христианского храма – служить вместилищем таинства Евхаристии. 

СИСТЕМА РОСПИСИ ВИЗАНТИЙСКОГО КРЕСТОВО- КУПОЛЬНОГО ХРАМА  Монументальным ансамблем константинопольской работы является роспись Софийского собора в Киеве.  Она отражает развитие византийской мысли своего времени и является образцом для большинства древнерусских храмов, так или иначе повторявших использованные здесь композиции вплоть до XVIв. Центральный купол:  1. В центральном куполе изображён Христос Пантократор в медальоне в окружении четырёх архангелов;  2. В простенках между окнами барабана изображены 12 апостолов (уникальный случай);  3. В 4 парусах изображены соответственно четверо евангелистов, сидящих за пюпитрами с Евангелием; 4.На подпружинных арках медальоны с 40 мучениками Севастийскими (в других храмах, при сохранении самих медальонов, здесь могли располагаться и любые другие святые);  5. На арке вимы, отделяющей апиду, в трёх медальонах представлен Деисус- Христос, Богоматерь и Иоанн Предтеча.  Центральная апсида:  1. В кохне- Богоматерь Оранта;  2. Ниже в виде длинного регистра- Евхаристия. Зеркальная по композиции символическая сцена, изображающая причащение апостолов Христом- символическое изображение Тайной вечери. Слева Христос преподаёт Святой Хлеб, а справа- Вино;  3. В нижнем регистре апсиды изображён святительский чин- святители и диаконы, как бы окружающие стоящий в центре алтаря престол;  4. Параллельно со святителями на боковых гранях алтарных столбов были изображены ветхозаветные первосвященники.  Сохранилась фигура Аарона.  Подобное сопоставление так же будет встречаться и в других храмах. Евангельский цикл отличается особой подробностью, так как направлен на просвещение новокрещённого народа.  Поэтому здесь присутствует и повествовательный элемент: На западных, обращённых к молящимся граням столбов, фланкирующих алтарь- Блоговещение.  На левом столбе фигура- Архангела Гавриила, на левом- Богоматери.  Этот композиционный приём, связывающий изображение с реальным пространством интерьера, будет сохраняться практическиво всех русских храмах до XVIвека включительно, пока алтарные столбы не будут скрыты высоким иконостасом.  Важнейшие из двунадесятых праздников располагались на цилиндричесхих сводах подкупольного креста с четырёх сторон от купола. Здесь эти изображения утрачены, но подобноерасположение праздников на сводах ветвей креста будет с некоторыми вариациями использоваться в древнерусских храмах во все века, включая столетие.  Ниже на стенах центрального подкупольного пространства евангельское повествование продолжалось сценами Страстей Христа и событий по Его воскресении.  Верхний регистр занимал люнеты стен.  Здесь сохранились сцены: Христос перед Каиафой, Отречение Петра и Распятие. Ниже были изображены: Воскресение (Сошествие ва ад), Явление Христа жёнам- мироносицам, Послание апостолов на проповедь, Уверение Фомы и Сошествие Святого Духа.

Внутренняя отделка, роспись храма должны были отражать всю сущность христианского учения в зрительных образах. Персонажи Священной истории в росписи храма размещались в строгом порядке. Все пространство храма мысленно делилось на две части - "небесную" и "земную". В "небесной" части, под куполом - царство Христа и небесного воинства. На барабане храма следовало изображать апостолов, на главных столбах - четырех евангелистов ("столпов евангельского учения"). В абсиде, в центре "земной" части храма изображали Богоматерь (как правило,Оранту), заступницу всех людей перед Богом. Северная, западная и южная части храма, как правило, расписывались в несколько ярусов, причем верхние ярусы заполнялись сценами из земной жизни Христа, чудесами и страстями. В нижнем ярусе, на высоте человеческого роста писали Отцов Церкви, мучеников и праведников, которые как бы вместе с прихожанами возносили молитву Богу. 

Крестово-купольная композиция получила большое распространение как в Византии, так и в сложившейся вокруг нее зоне ортодоксии, особенно на Руси. Храм, показанный на рисунке - русский храм, полностью отвечающий византийскому архитектурному канону, но имеющий, в то же время чисто русские черты (например, купол луковичной формы характерен именно для русского зодчества, византийские архитекторы предпочитали полукруглые купола). 

 

ВРПРОС №11