1.2. Историческое развитие проблемы идентичности и ее структура.

Теоритическая и эмпирическая разработка проблемы идентичности началась сравнительно недавно, в 60-е годы нашего столетия, хотя само понятие идентичности довольно длительную историю и использовалось многими теориями. Во-первых, близким по смыслу к нему было понятие «базовая личность», введенное А.Кардинером (1963) и определяемое культурантропологическими теориями как манера вести себя, вступать во взаимодействие с другими людьми. Во-вторых, понятие идентичности широко использовали раздичные ролевые теории личности, в рамках которых она понималась как структурная совокупность различных ролей, интериоризируемых в процессе социального обучения. В-третьих, введение в научный обиход данного понятия подготавливалось также целым рядом эмпирических социально-психологических исследований, основным предметом которых было изучение взаимовлияния личности и группы.

Начиная с 70-х годов нашего столетия понятие идентичности становится столь популярным в психологии, дополняя, уточняя, а нередко и заменяя собой более традиционное понятие «Я-концепции, образа «Я», самости и так далее. (4)

Впервые детально понятие идентичности было представлено в известной работе Э.Эриксона «Детство и общество», а уже к началу 70-х крупнейший представитель культурантропологической школы К. Леви-Стросс (1985) утверждал, что кризис идентичности станет новой бедой века и прогнозировал изменение статуса данной проблемы из социально-филосовского и психологического в междисциплинарный. Число работ, посвященных проблематике идентичности, неуклонно росло, и в 1980 году состоялся мировой конгресс, на котором было представлено около двухсот междисциплинарных исследований персональной и социальной идентичности.

Наибольшая заслуга в разработке данного понятия с точки зрения его структурно-динамических характеристик по праву принадлежит Э.Эриксону, все дальнейшие исследования данной проблематики так или иначе соотносились с его концепцией.

Эриксон понимал идентичность в целом как процесс «организации жизненного опыта в индивидуальное Я» (Эриксон Э., 1996 – С.8), что естественно предполагало его динамику на протяжении всей жизни человека. Основной функцией данной личностной структуры является адаптация в самом широком смысле этого слова: согласно Эриксону, процесс становления и развития идентичности «оберегает целостность и идивиндуальность опыта человека….дает ему возможность предвидеть внутренние, так и внешние опасности и соразмерять свои способности с социальными возможностями, предоставляемыми обществом» (Эриксон Э., 1996 – С.8)

Понятие идентичности соотносимо для Эриксона прежде всего с понятием постоянного, непрекращающегося развития «Я».

Эриксон задает идентичность как сложное личностное образование, имеющее многоуровневую структуру. Это связано с тремя основными анализа человеческой природы: индивидным, личностным и социальным.

Так, на первом, индивидном, уровне анализа идентичность опредялется им как результат осознания человеком собственной протяженности. Это есть представление о себе как о некоторой относительно неизменной данности, человек того или иного физического облика, темперамента, задатков, имеющем принадлежащее ему прошлое и устремленного в будущее. Со второй, личностной, точки зрения идентичность определяется как ощущение человеком собственной неповторимости, уникальности своего жизненного опыта, задающее некоторую тождественность самому себе. Эриксон определяет эту структуру идентичности как результат скрытой работы Эго-синтеза, как форму интеграции «Я», которое всегда есть нечто большее, чем простая сумма детских идентификаций.

Данный элемент идентичности есть «осознанный личность опыт собственной способности интегрировать все идентификации с влечениями libido, с умственными способностями, приобретенными в деятельности, и с благоприятными возможностями, предлагаемыми социальными ролями» (Э.Эриксон, 1996. – С.31).

Наконец, в-третьих, идентичность определяется Эриксоном как тот личностный конструкт, который отражает внутреннюю солидарность человека с социальными, групповыми идеалами и стандартами и тем самым помогает процессу «Я»-категоризации: это те наши характеристики, благодаря которым мы делим мир на похожих и не похожих на себя. Последней структуре Эриксон дал название социальной идентичности.

Американский исследователь Марсиа (1960) выделяет в подростковом возрасте, во-первых, «реализованную идентичность», характеризующуюся тем, что подросток перешел критический период, отошел от родительских установок и оценивает свои будущие выборы и решения, исходя из собственных представлений. Он эмоционально включен в процессы профессионального, идеалогического и сексуального самоопределения, которые Марсиа считает основными «линиями» формирования идентичности.

Во-вторых, на основании ряда эмпирических исследований Марсиа выделил, что в подростковый возраст наиболее критический период в формировании подростковой идентичности. Основным его содержанием является активная конфронтация взрослеющего человека с предлагаемым ему обществом спектром возможностей. Требования к жизни у такого подростка смутны и противоречивы, его, как говориться, бросает из крайности в крайность, и это характерно не только для его социального поведения, но и для его «Я» представлений.

В качестве третьего вида подростковой идентичности Марсиа выделяет «диффузию», характеризующуюся практическим отсутствием у подростка предпочтения каких-либо половых, идеологических и профессиональных моделей поведения. Проблемы выбора его еще не волнуют, он еще не осознал себя в качестве автора собственной судьбы.

Наконец, в-четвертых, Марсиа описывает такой вариант подростковой идентичности как «предрешение». В этом случае подросток хотя и ориентирован на выбор в указанных трех сферах социального взаимоопределения, однако руководствуется в нем исключительно родительскими установками, становясь тем, кем хотят видеть его окружающие.

Иногда за те или иные структурные единицы идентичности принимаются различные «Я»-представления, выделяемые по самым разным основаниям. Характерной иллюстрацией могут служить работы известного исследователей особенностей «Я»-концепции подростка Г.Родригеса-Томэ (1980). Так, он выделяет в структуре подростковой идентичности три основных дихотомически организованных измерения. Это, во-первых, определение себя через «состояние» или через «активность»: « Я такой-то или принадлежу к такой-то группе» противопостовляется при этом позиции «Я люблю делать то-то». Во-вторых, в «Я»-характеристиках, отражающих подростковую идентичность, выделяется «официальный социальный статус – личностные черты». Третье измерение идентичности отражает представленность в «Я»-концепции того или иного полюса дихотомии «социально одобряемые» и «социально неодобряемые» «Я»-характеристики.

Эриксон отмечает, что на каждой стадии развития у ребенка должно быть чувство, что его личная, персональная идентичность, отражающая индивидуальный путь в обобщении жизненного опыта, имеет и социальное значение, значима для данной культуры, является достаточно эффективным вариантом и групповой идентичности. Таким образом, для Эриксона персональная и социальная идентичность выступают как некоторое единство, как две неразрывные грани одного процесса – процесса психосоциального развития ребенка. К сожалению, эта мысль практически не получила своего эмпирического воплощения в дальнейших исследованиях идентичности.