Глава IV
Образование русской символики. Различные памятники письменные и вещественные.
Мы видели, какие источники для символики пришли к нам из Византии, видели также источники, сообщенные из Запада посредством наших сношений со Скандинавией, теперь нам остается изучить, каким образом эти различные элементы слились вместе и, переработанные народным духом, образовали русскую символику.
Влияние Востока оставило глубокие следы в самом построении русского ума и сказалось в нем особой любовью к притчам. Самые древнейшие памятники нашей литературы наполнены подобными примерами, и даже первые русские проповедники на каждом шагу выказывают свое пристрастие к притчам89. Этот приточный характер древних произведений и страстное предпочтение, питаемое к нему духовенством, способствовали развитию самой символики.
В памятниках письменных мы найдем богатый материал для символики, а в памятниках вещественных неоспоримое, осязательное, так сказать, доказательство влияния этой символики на все искусства в России. Можно усомниться иногда в истине филологического вывода; можно предположить, что автор, увлеченный особым пристрастием к исследуемому предмету, вывел заключения не совершенно верные или только относительно верные. Но при изучении вещественных памятников не может произойти никакого недоразумения, потому что сам памятник всякому человеку является в одном и том же виде. Так как наша главная цель — изучение этих последних памятников, то мы лишь бегло укажем на физиологические сведения, содержимые в письменных памятниках, более же подробные указания находятся, впрочем, в каждой отдельной статье Символического словаря.
I. Памятники письменные
Памятники письменные составляют для символики богатый источник иногда совершенно положительных и верных сведений. Они распадаются на три отдела:
A) на памятники, писанные нарочно для символики;
Б) на памятники, не писанные нарочно для символики, но составляющие верный и богатый источник для нее;
B) на памятники, в которых символика употреблена как риторическое средство, орудие.
А) Первый отдел представляют физиологи.
Существование физиологов в древней русской литературе отдельными самостоятельными сочинениями доказывается издаваемым ниже (см. Прибавление <...>) русским физиологом. Он находится в нашем Сборнике № 496 (126 листов, формата продолговатого), писанном в XVII веке полууставом. Неправильное заглавие ввело в заблуждение одного из наших археологов, Ф. И. Буслаева, и заставило П. М. Строева при описании этой рукописи в каталоге рукописей Царского № 315 назвать ее подлинником90. Ф. И. Буслаев отнимает у этого физиолога значение самостоятельного труда, основывая свое мнение на следующих доводах.
Сборник № 496 состоит из пяти отдельных статей:
1) Подлинник, начинающийся введением: «Сию книгу Менологиум или Мартирологиум, то есть выличенье <перечень> Святых в лета Господня...»
2) Толкование имен человеческих.
3) Сказание св. Епифания Кипрского о двунадесяти каменех, иже бе на ефуде по числу двунадесяти колен израилевых.
4) Искроника. Сказание о диких людех. Перевод из латинской космографии; может быть, выписка из Weltchronik писателя XIII столетия Rudolf von Ems91. Мандихор помещен здесь между людьми.
5) Сказание по буквам о птицах и зверях.
Ф. И. Буслаев принимает все эти статьи за одно цельное, общее сочинение или, лучше сказать, за подлинник позднейший со всеми его прибавлениями, и выводит следующее заключение (<С. 166>): «Все эти мелкие подробности (об именах человеческих: о диких людях, о зверях) расположены в алфавитном порядке, точно так же, как и самые толкования живописные священных лиц и событий, так что весь этот Подлинник представляется нам как бы художественным словарем, а в своей второй части, после собственного подлинника, начинающейся толкованием имен человеческих (лист 94), а затем животных, народов и проч., он действительно оказывается не иным чем, как настоящим Азбуковником, т. е. старинным словарем, содержавшим в себе не только грамматические объяснения, но и исторические, и богословские, и всякие другие92. Даже можно сказать утвердительно, что эта часть Подлинника взята не прямо из самых источников, а извлечена уже из Азбуковников.» (Картины взяты из Козьмы, Студита, западн<ых> физиологов, Златой цепи, Максима Грека и Св. Писания.)
Из приведенных здесь слов проф. Буслаева мы видим, что он принимает остальные четыре статьи сборника нашего за отрывки из азбуковника, а между тем нам кажется, что есть много доказательств противоположного, т. е. что Сказание по буквам о птицах и зверях есть самостоятельное, отдельное сочинение неизвестного нам автора. Во-первых, сравнивая это Сказание с подобными ему статьями в азбуковниках, мы находим, что оно гораздо полнее и совершенно другого состава, чем в азбуковнике. В азбуковнике название объясняется весьма кратко и нигде не приводятся источники, которыми пользовались. Расположение по буквам ничего не доказывает, потому что и самые подлинники известной редакции были также расположены по буквам. Во-вторых, сам автор ссылкою на азбуковники подтверждает, что он также считал свой труд совершенно иным, отличным от состава азбуковников. Например, в статье об уене, кроме прямой ссылки на азбуковник («а в грамматице в алфавите о уене пишет сице»), статья излагается совершенно противно азбуковнику, указав, что азбуковник другого, чем неизвестный автор. Третье возражение может быть обращено против того мнения Ф. И. Буслаева, что это Сказание взято не прямо из источников, а извлечено уже из азбуковников. Мы видим, что русский писатель почерпал свои сведения из древних западных и русских источников; на многие он указывает, а о других можно догадаться сравнением его описаний с подлинниками.
Таким образом, мы узнаем, что ему служили для составления его труда сочинения следующих писателей:
1) Козьмы Индикоплова;
2) Дамаскина Студита; в статье о слуке сказано: «Слука есть птица по-русски зовома, а по-Дамаскину наричема москос». Статья о москосе не находится в русском переводе Студита. Сверх того можно утвердительно доказать, что автор пользовался подлинным сочинением Дамаскина Студита на греческом языке, во-первых, тем, что ссылается на статью, не находящуюся в русском переводе, а во-вторых, сохранением названий греческих, замененных частью переводчиками русскими именами, как, например, автор пишет «ехидн» вместо «ежа морского» — названия, которым переводчик Дамаскина Студита заменил слово ἐχι̃νος, подлинника греческого.
3) Западных физиологов Петра Пикардийца и Вильгельма. Мы поместили тексты норманнских физиологов возле русского, чтобы яснее видно было, как близко автор переводил к подлиннику; например, в статье о харадре автор сократил ее немного, но сохранил даже расстановку слов подлинника норманнского. Статья об орле заимствована из западного бестиария, потому что не находится ни в греческих источниках, ни в русских; расположение всей статьи, а в конце переход к символическому значению сделаны по образцу статей в бестиариях; в азбуковниках же ничего подобного не находится.
4) Златой чепи; в статье о саламандре сказано: «о нем же и во Златой чепи списатель воспомянул, глаголя».
5) Жития св. Феклы; в статье о фоке сочинитель ссылается на житие св. Феклы и оканчивает статью следующими словами: «сим фокам победныя победи св. мученица Фекла; якоже пишет во стихирах ея списатель глаголя: победила еси фоки, мученице»93.
6) Из азбуковников; в статье об уене94.
7) Из Максима Грека; и, наконец,
8) из Священного Писания.
Из разнообразия источников, полноты статей, отсутствия некоторых из них в азбуковниках, присоединив ко всему этому особую редакцию, довольно близкую к англо-норманнским бестиариям, мы увидим, что это Сказание составляет самостоятельное сочинение, отличающееся весьма резко от азбуковников. Удостоверившись в самостоятельности русского физиолога, посмотрим, отчего он лишился древнего заглавия «Физиолог» и заменил его словами: Сказание по буквам о птицах и зверях. Нам кажется, что сами заглавия западных бестиариев могли навести автора на слово «сказание». На латинских списках физиолога иногда стоит Jo. Crisostomi dicta de naturis animalium, когда он приписывается Иоанну Златоусту, или просто: Dicta de naturis animalium95. Расположение по буквам автор принял, вероятно, в подражание азбуковникам, по легкому удобству.
Мы прилагаем к русскому физиологу изображения описанных зверей по рисункам тех же самых зверей, находящимся в русских рукописях, служивших автору источниками для его сочинения, как, например, Козьма Индикоплов.
Сравнив рисунки Козьмы Индикоплова с рисунками греческого подлинника, изданного Монфоконом, легко убедиться, что они одни и те же; следовательно, наши художники придерживались не только точности описания, но также и рисунков, так что рисунки греческих и западных рукописей всегда могут служить вместо наших русских, если последние еще не отыскались.
Сказание по буквам о птицах и зверях
Алконост (из Дамаскина Студита), аспид глухой (ср. Bestiaire de Guillaume), белена (кратко), бобр (из Дамаскина), вепреслон (из Козьмы Индикоплова), грифонес (кратко), |
дивий вол (из Дамаскина), делфин (из Дамаскина), ехидн (из Дамаскина), езгул (из Дамаскина), ехидна (?), единорог (из К. Индикоплова), |
- 642 -
жерентия (кратко), желвы (?), индрия (по западным бестиариям), Ихнилат (?), коркодил (из Дамаскина), кастор (ср. Bestiaire ms. de Bruxelles), куникулис (?), конь (из К. Индикоплова), конха (из Дамаскина), каламанд (?), многоножица (из Дамаскина), муросоми (?), мерона (из Дамаскина), неясыть (из Максима Грека), нигрипс, ног, грифонес (?), нездророг (из К. Индикоплова), одонтотуранос (из Дамаскина), онагр (?), овен (?), орел (ср. Bestiaire de Pierre и Максима Грека), онокентавр (?), |
онокротал (из латинского Физиолога, с. <...>), псин (из Дамаскина), пробан (из К. Индикоплова), пины (из Дамаскина), прузи (?), саламандр (из Златой чепи), струм (из Дамаскина), струфокамил (из Максима Грека), слука (из Дамаскина), скимне рыкающе (?), сатур (?), смилакс (?), телорози (?), тигрисы (?), телчеслон (из Дамаскина), уена (по бестиариям), финике (из Дамаскина), о фоце (?), харадр (ср. Bestiaire de Pierre), цета (из Дамаскина). |
Этот физиолог весьма важный памятник для русской символики, в нем встречается даже описание растения, смилакса. Символика ботаники весьма редко попадается и в западных физиологах. Статья под заглавием «скимн рыкающий» совершенно грамматического содержания, но помещена, как видно, для объяснения символического термина: «яко скимн рыкающе», так часто попадающегося в Священном Писании.
Б) Памятники, не писанные нарочно для символики, но составляющие верный и богатый источник символики.
а) Азбуковники. Слишком кратки.
б) Златая чепь.
в) Златая матица.
г) Книги, признанные Стоглавым собором за еретические или отреченные, каковы: «Рафли, Шестокрыл, Воронограй, Острономий, Зодий, Альманах, Звездочетьи, Аристотелевы врата (т. е. Тайначпайных Аристотеля), и иныя составы и мудрости еретическия и коби бесовския, которыя прелести от Бога отлучают; и в те прелести верующи, многие люди от Бога отдаляются и погибают» (глава 41, вопр. 22). Эти книги содержат, без всякого сомнения, много важных материалов для русской символики.
д) Письма. Пог. VII. 388.
Письмо Володимера Мономаха к двоюродному брату Олегу Святославичу. Полн. Собр. Русск. Лет. I. С. 105—107.
Карамзин. II. С. 116. Пр. 177.
Письмо Иакова Мниха к вел. кн. Изяславу Ярославичу (1054—1073). [См. Погодин.]
е) Послания. Пог. VII. 389.
Два послания Печерского игумена Феодосия к вел. кн. Изяславу: о латинех, об употреблении мясной пищи. Калайдович.
Послание Иоанна к римскому папе Клименту III (1080—1100) об опресноцех. Калайдович.
Послание или духовная Владимира Мономаха. <Полн.> Собр. Русск. Лет. I. С. 100—105; Карамзин. II. С. 161. Пр. 230.
Два послания митрополита Никифора к вел. кн. Владимиру Мономаху. Калайдович.
Русск. Достопам. I. С. 59—75.
Карамзин. II. С. 168.
Послание инока Феодосия князю Святоше. Чтения в <Императорском> Общ<естве> Ист<ории> и Древн<остей Российских. М.> 1848. Год III. № 7. С. XVII.
- 643 -
Послание Симона, епископа Владимирского (1215—1226), к Поликарпу, черноризцу Печерскому. Пам. Русск. Слов. С. 242—257.
Кубарев. Рассуждение о Патерике. 1847.
Послание Поликарпа к Печерскому архимандриту Акиндину.
Чт. в Общ. Ист. и Др. 1847. № 9. С. 9.
Карамзин. III. Пр. 171.
Послание Даниила Заточника.
Калайдович. Пам. Рос. Слов. С. 225—240.
Карамзин в прилож. к VIII тому. С. 159.
ж) Поучительные слова.
Илариона, митрополита Киевского.
Прибавл. к Твор. Св. Отец. II. С. 204—299.
Чт. в. Общ. Ист. и Др. <М. 1848.> Год III. № 7. Отд. II. С. 21—41.
(См. Акты Арх. Эксп. I. С. 258.)
Макарий. История Русск. Церкви. I. С. 90.
После общей мысли о законе и благодати Иларион рассматривает их взаимное отношение под символическими образами сперва Агари и Сарры, потом Манасии и Ефрема.
Между западными рукописями встречается весьма часто сочинение, представляющее символическое соотношение Нового Завета к Ветхому Завету. Эти рукописи имеют заглавие: Concordantia veteris et novi Testamenti96; впоследствии из них происходит особый труд, повсюду на Западе распространенный: Biblia pauperum97. Сочинение этой Библии состоит из изображений всех происшествий как Ветхого, так и Нового Завета, поставленных одни возле других по их символическому соотношению. Эти изображения представлены были на многих памятниках, например, на алтарном образе в Клостернейбурге, и были любимыми предметами средневекового искусства. В России, как наследнике настоящего византийского искусства, наверно существовали подобные же сочинения, но они нам еще не попадались. Значение Ветхого Завета гораздо живее сохранено в греческой Церкви, чем на Западе; на литургии и вообще в церковном служении постоянно встречаются воспоминания Ветхого Завета и постоянно читаются книги ветхозаветные, так что сочинения вроде Concordantia и Biblia pauperum должны наверно находиться между византийскими и русскими рукописями.
Слова Кирилла Туровского. Максим Грек.
з) Вопросы и ответы. Пог. VII. 394.
Иоанна, митроп<олита> русского (1080—1089), Иакову черноризцу.
Русск. Достопам. I. С. 86—103.
Черноризца Кирика Новгородскому епископу Нифонту (сконч. 1156), с заветами игумена Аркадия, архиепископа Илии, Савина, Клима, Марины и чернца Луки-Евдокима. Калайдович. Пам. Рос. Сл. С. 165—203.
Карамзин. II. Пр. 380.
Прибавление к церковному уставу. Калайдович. Пам. Рос. Сл. С. 220—224.
Карамзин. II. Пр. 267.
и) Жития. Патерик Печерский. <А.> Кубарев. Исследование о Патерике в Общ. Ист. и Др. <М.> 1847. Год II. № 9. С. 1—40.
В наших житиях мы встречаем те же самые отношения между зверями и людьми, как в западных рукописях. Везде, где звери находятся в столкновении с людьми, мы видим их всегда в полном повиновении, даже, можно сказать, в услужении у людей: змеи, львы, медведи, птицы смиренно повинуются и прислуживают святым пустынникам и отшельникам; но тогда эти звери не имеют никакого символического значения, а являются в настоящем своем виде; на памятниках они изображаются при святых для исторической верности самого изображения. Таковы, например, вороны пророка Илии, медведица пророка Елисея и т. п.
Когда же эти звери помещены в житиях в значении символическом, то отношения их к святым совершенно изменяются. Они делаются или символическими изображениями злой, враждебной силы, или символическими олицетворениями самого диавола, или же являются в знак несчастья и вообще в знак всякого угрожающего зла.
й) Путешествия. Погод. VII. 398.
Паломник или хождение Даниила Русския земли игумена. Сахаров.
к) Поэтические произведения.
Слово о полку Игореве.
л) Народные песни. Древн. Рос. Стихотворения, собранныя Киршею Даниловым.
Народная поэзия должна была непременно носить следы символики, если та действительно существовала в народе; русские древние песни поэтому служат нам важным памятником физиологическим, они доказывают, как глубоко символика вкоренилась на Руси. Сверх того, они убеждают нас, что символика так глубоко вкоренилась в народной поэзии, вошла и в самый дух, в самое настроение народного ума, и оттого должна проявляться и на памятниках вещественных. Так что недостаток изданных вещественных памятников пополняется народными песнями и ясно доказывает всю обширность русской символики. Мы здесь не делаем отдельных выписок, потому что все замечательные для символики и физиологов места приведены в Символическом словаре.
м) Хронографы.
н) Устав <Урядник> сокольничаго пути.
Птица Гамаюн. (?)
Письма царя Алексия Михайловича. Издание <П.> Бартенева.