IV. Саморегуляция

В целом биологические корни данных структур и объяснение того факта, что они становятся необходимыми, нужно искать не в направлении исключительного воздействия среды или прообраза, предварительно сформированного на основе чистой врожденности, а в направлении саморегуляции с ее циркулярным функционированием и присущей ей тенденцией к установлению равновесия (Etudes, тома II и XXII).

Одно из достоинств данного решения заключается в том, что система регуляции находит свое отражение на всех ступенях функционирования организма, начиная с генома и заканчивая поведением, и поэтому зависит от наиболее общих признаков организации жизни.

Действительно, идет ли речь о том, что Лернер (1955), а затем Добжанский и Уоллес (1953) называют генетическим гомеостазом, о структурных регулировках бластулы, об указанном динамическом установлении равновесия, свойственного эмбриогенезу, которое Уэддингтон называет «гомеорезис», о многочисленных физиологических гомеостазах, которые регулируют внутреннюю среду, о не менее многочисленных регулировках нервной системы (включая, как уже было указано, обратное действие (feedback) самого рефлекса) и, наконец, о регулировках и приведении в равновесие, которые можно наблюдать на всех уровнях когнитивного поведения, именно саморегуляция являет собой одну из наиболее универсальных характеристик жизни и наиболее общий механизм, свойственный всем органическим и познавательным реакциям.

Во-вторых, особая эффективность интерпретаций, основанных на саморегуляции, заключается в том, что речь идет о конститутивном функционировании структур, а не о готовых структурах, среди которых можно найти те, которые заранее содержат ту или другую категорию познания в полусформированном состоянии. Если бы мы, подобно К. Лоренцу, хотели подтвердить при помощи идеи о наследственности тот факт, что общие формы интеллекта имеют характер прообраза, это бы сводилось к высказыванию о том, например, что число есть «врожденная идея». Но в таком случае, где мы должны остановиться? Нужно ли признавать, что простейшие одноклеточные или губки уже содержат понятие числа в своем генетическом багаже? А если они владеют понятием числа, идет ли речь только о натуральных числах или необходимо сверх того полагать, что в них «в потенции» содержится зародыш бесконечных соответствий со всеми «альфами» и «омегами» Кантора?

Напротив, объяснение логико-математических операций путем обращения к органической саморегуляции сводится к простому поиску ответа на вопрос о формировании элементарных инструментов построения, которые, в свою очередь, формируют первые этапы сенсомоторного интеллекта, а также о том, как сами указанные инструменты могли быть модифицированы новым регулированием до такой степени, что привели к последующим этапам, и т.д. Таким образом, органическая регуляция уже дает нам идею о неопределенных переустройствах, происходящих от ступени к ступени, при этом высшие формы не содержатся заранее в формах низших, а их связь состоит только в аналогичном функционировании, которое сделало возможными новые конструкции. Другими словами, многочисленность форм регуляции, связанная с указанным существованием некоторых форм общего функционирования, составляет как бы прообраз того, что мы можем наблюдать в плане поведения, в котором отражается указанная последовательность структур, движимая постоянным функционированием саморегуляции. Итоговый переход от регуляций, вмешивающихся постфактум, к операциям с их антиципированными регуляциями, таким образом, становится лишь звеном в непрерывной цепи взаимодействий, связывать начало которых с рефлексом или какой-либо другой исходной точкой элементарных форм поведения означает действовать произвольно, поскольку на всех уровнях организма мы находим звенья той же цепи.

Если мы рассмотрим данный процесс в обратном порядке, то увидим, что логико-математические операции формируются путем проб и ошибок и соответствующих регуляций начиная с уровня дооперациональных представлений. И если мы продолжим регрессивный анализ, станет очевидным и то, что речь не является исходной точкой данных построений, а корни указанного явления находятся на сенсомоторных уровнях в общей координации действий (порядок, вложение, соответствия и т.д.).

Очевидно, что данные координации не являются изначально существующими и что они предполагают наличие нервных координации. В данном случае знаменитые опыты Мак-Каллоха и Питтса выделили изоморфизм между преобразованиями, присущими синапсическим связям, и логическими операторами, хотя, разумеется, данная «логика нейронов» не содержит заранее логику пропозиций в плане мышления, поскольку для достижения данной ступени необходим срок от 11 до 12 лет – период различных построений, осуществляемых путем рефлексивной абстракции. Что касается нервных координации, то установление их связи с органической регуляцией на каждом уровне в таком случае – дело биологии. Остается проблема отношений между субъектом и объектами, как и удивительного согласия логико-математических операций и опыта, а затем и физической причинности. В данном отношении связь психогенеза и биогенеза когнитивных инструментов, как нам кажется, предоставляет почти принудительное решение: если организм является исходной точкой субъекта и его конструктивных операций, тем не менее он остается физико-химическим объектом в ряду других подобных и подчиняется их законам, даже если он добавляет к ним новые. Поэтому уже внутри самого организма, а не только по каналу внешнего опыта, формируется объединение структур субъекта со структурами материальной реальности. Это нисколько не означает, что субъект осознает это, что он понимает физические законы, наблюдая свои действия, то, как он ест, дышит, смотрит или слушает; но это сводится к высказыванию о том, что все операциональные инструменты рождаются благодаря действию в сфере материальной системы, определяющей их элементарные формы. Это также не означает, что подобные инструменты заранее ограничены и подчинены материи, поскольку, открываясь вневременному миру возможного и ненаблюдаемого, они во всем выходят за ее границы. Это означает лишь то, что там, где априоризм был вынужден прибегать к «предустановленной» гармонии между универсумом и мышлением (мы видим данное утверждение даже у Гильберта), в реальности речь идет о гармонии «установленной» и даже устанавливаемой постепенно при помощи процесса, который начинается от органических корней, чтобы продолжаться до неопределенного момента.