Глава 4. Моральные ценности и категории морального сознания

но выводящее человека за пределы единичности.

«Истина как живая сила, овладевающая внутренним

существом человека и действительно выводящая его из

ложного самоутверждения, называется любовью.

Любовь как действительное упразднение эгоизма есть

действительное оправдание и спасение

индивидуальности. Любовь больше чем разумное сознание, но без

него она не могла бы действовать как внутренняя

спасительная сила, возвышающая, а не упраздняющая

индивидуальность»1. Определения любви

связываются здесь с некоторым высшим смыслом,

предполагающим выход за пределы единичности, но отнюдь не

противоречащим развитию индивидуальности. С

точки зрения Соловьева, знание не устраняет любовь (не

приводит к разочарованию), а, наоборот, должно быть

использовано во имя любви для более тонкого

изучения друг друга, духовного преображения и

творческого развития индивидуальности.

Восприятие любви и дружбы на чувственном

уровне имеет существенные различия. Любовь,

влюбленность это страсть, которая во многих случаях связана

с мукой. Дружба допускает страдания только в

смысле сопереживания страданиям друга. Если же друг

перестает быть другом, страдания не происходит, что,

конечно, нельзя сказать о любви. Древнегреческие

философы различали понятия эрос как слепую страсть,

связанную со стремлением к телесным

наслаждениям, основанную на соединении противоположного, и

филию как спокойное чувство, связанное с

соединением подобного. Однако и в любви, связанной с

физическим влечением, с отношениями между

противоположными полами могут присутствовать элементы

дружбы, предполагающей взаимные интересы и

взаимную заботу. Способны ли эти элементы укрепить

любовь или они, наоборот, ее разрушают? Может ли

любовь оказывать обратное влияние на дружбу, быть

творческой силой, способствующей взаимному

развитию интересов любящих друг друга людей? Это

вопросы, которые становятся предметом нашего

внимания далее.

1 Соловьев В. Смысл Любви // Русский эрос или философия

любви в России.— М, 1991.— С. 32.

Часть il Теоретическая зтика

| 4.7. Прагматический и метафизический

смысл любви

Прагматический смысл любви, конечно,

заключается в наслаждении другим. Но здесь важно

подчеркнуть, что такой смысл, как это ни парадоксально,

теряется, если исчезают метафизические элементы,

связанные с приукрашиваниехМ другого, сосредоточением

на нем или даже его обожествлением. Полное

устранение метафизического смысла устраняет данный

феномен. Если речь идет об отношении полов, это

превращает любовь в акт простой целесообразности,

сопровождающийся положительным эмоциональным

подкреплением. Многие древние общества, как это

показали этнографические исследования, не знают

феномена любви в упомянутом метафизическом

смысле. Люди этих обществ не понимают, как из-за любви

можно страдать или тем более жертвовать жизнью.

Напряжение эмоций, наиболее полно

характеризующее любовь между полами в современном смысле,

развивается в рыцарские времена, когда в

романтическом культе любви момент соединения любящих

обязательно оттягивался, что приводило к необходимому

напряжению эмоций и усиливало страсть.

Но имеется и принципиально противоположная

оценка сильных эмоций, сопровождающих любовь. Так,

Ибн-Сина классифицировал любовь как болезнь и

подробно описывал методы психотерапевтической

практики, направленной на ее вытеснение. А.

Шопенгауэр утверждал, что любовь — большая помеха в

жизни, он говорил, что с ее помощью заполняются

тюрьмы и дома умалишенных.

Восточная философская традиция, утверждающая

идеал спокойствия духа, всегда с осторожностью

относилась к сильным любовным эмоциям, способным

вывести человека из равновесного состояния,

принести вред здоровью и отвлечь его от других важных видов

деятельности. Но в то же время ясно и то, что жизнь,

освобожденная от сильных эмоций, не толкает

человека к напряженной активности, и любовь при таком

подходе уже не может быть использована для объяснения

мотива, заставляющего человека действовать в инте-

454 ресах общего блага.