Глава 11

ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

Психофизиологическая проблема издавна привлекала внимание крупных мысли­телей и служила ареной ожесточенных споров, подогреваемых идеологическими и политическими мотивами разных времен и народов. Именно эта проблема — о соотношении физиологического и психического, биологического и социального в природе человека — оказалась иа переднем крае общественно-исторического развития человечества, и то или иное ее решение служило идеологическим и по­литическим оружием в борьбе нового со старым, в решении ряда задач воспита­ния, обучения, организации труда и здоровья.

Кризис в науке о поведении возник в результате развития новых областей знания: психофизики и экспериментальной психологии. В построениях неко­торых психологов и биологов это направление получило название психофизиче­ского параллелизма. Крупнейшие представители физиологии (Ч. С. Шеррипгтоп, Дж. Экклс, Р. Гранит), изучавшие элементарные реакции и процессы мозга, попа­дали во власть дуалистических представлений при попытках объяснить природу целостного поведения. Еще Э. Дюбуа-Реймоп в качестве одной из семи принци­пиально неразрешимых мировых загадок указал па возникновение психических процессов. Основатель экспериментальной психологии В. Вуидт считал, что фи­зиологическими исследованиями невозможно проникнуть в тайну психики по­тому лишь, что психические процессы развиваются параллельно телесным и пе определяются ими. Эта идея делала бессмысленным накопление физиологиче­ских фактов с попыткой попять сущность и происхождение психики и механиз­мов поведения. Возник разрыв между физиологическими и психологическими исследованиями — наступил кризис.

Наука настойчиво искала и нашла выход из этой ситуации — выход из пробле­мы психофизического параллелизма был найден в последовательном изучении физиологических механизмов, лежащих в основе психических феноменов.

На того, кто, не проводя серьезных исследований в качестве физиолога и пси­хиатра, назовет себя в будущем столетии психологом, серьезные люди будут смот­реть так же, как па человека, который считает себя архитектором, по не учился в технической школе или в строительной академии, — таково было твердое убежде­ние В. М. Бехтерева.

А спустя еще несколько десятилетий, когда уже определились методологиче­ские позиции обеих паук, наш современный психолог А. Р. Лурня требовал от пси­хологов ясного понимания того, что знание законов работы мозга, осуществляю­щего психическую деятельность, так же обязательно, как и знание общественно-исторических законов, определяющих формирование сознательной деятельности людей.

Проблема соотношения между психическими и физиологическими процесса­ми (психофизиологическая проблема), и сегодня являющаяся ключевой в теории отражения, теснейшим образом связана с основным вопросом философии — соот­ношение материи и сознания. Психофизиологическая проблема в сжатой форме сводится к вопросу И. П. Павлова: «Каким образом материя мозга производит субъективное явление?» Основная сложность при естественно-научной разработ­ке психофизиологической проблемы представляется в необходимости объясне­ния специфических особенностей психических процессов отражения на основе механизмов деятелыюсти нервной системы. К этим специфическим особенно­стям относятся предметность восприятия и его проецируемость во внешнее про­странство, целостность, активность и недоступность психических процессов пря­мому чувственному наблюдению.

В целом основная парадоксальная специфичность психического заключается в формулируемое^! его характеристик не в терминах состояния субстрата, свой­ством которого оно является, а в терминах свойств его источника — объекта (Л. М. Веккер, 1974). Сложности в объяснении свойств отражения объективного мира, специфических черт психических процессов, как правило, и служат основой для отрицания материалистического подхода к решению психофизиологической проблемы. Именно абсолютизация специфичности психических процессов и не­состоятельность редукционизма приводила и приводит к агностицизму, идеализ­му, дуализму.

Широко известна гипотеза дуалистического иптеракциопизма одного из наи­более крупных современных нейрофизиологов Джона Экклса, сформированная под влиянием концепции «трех миров» английского философа К. Поппера. На ос­нове вывода, сделанного при анализе работ сторонников «научного материализ­ма» (сущность представления которых сводится к тому, что все психические про­цессы должны быть описаны в физических терминах) о невозможности создания нейрофизиологической теории, которая объяснит, как разнообразие мозговых про­цессов может быть синтезировано до целостного сознания, Дж. Экклс (1979) пред­полагает существование разных миров, находящихся в совершенно различных пространствах, но взаимодействующих через «связывающий мозг», представлен­ный фронтальной областью коры левого доминантного полушария. Несмотря на естественную критику подобных взглядов со стороны представителей самых раз­ных областей научного знания (Д. И. Дубровский, 1980), сходные высказывания появляются как в философской, так и в физиологической литературе.

Главной задачей И. П. Павлова было стремление попять физиологическую ос­нову психической деятелыюсти человека и се закономерности. Предложенный им объективный метод условных рефлексов рассматривался как важнейший инстру­мент, с помощью которого можно создать фундамент психологического знания. Вместе с этим психические процессы теснейшим образом связаны с физиологиче­скими явлениями, именно связаны, но несводимы к ним. Психические процессы нетождественны тем физиологическим процессам, которые могут составлять ма­териальную основу первых. Л. С. Выготский (1982) писал, что следует изучать не отдельные вырванные из единства психические и физиологические процессы, ко­торые при этом становятся совершенно непонятными для нас; мы должны брать целый процесс, который характеризуется со стороны субъективной и объектив­ной одновременно. При этом надо иметь в виду необходимость корректного ис­пользования терминологии при изучении одного и того же явления средствами разных наук.

Общепризнано, что в основе психических процессов лежат пе элементар­ные процессы возбуждения и торможения, а системные процессы, объединяющие отдельные физиологические проявления в интегрированное целое. Понятие

Системные процессы поведенческого ак­та — это информаци­онные процессы, для которых физиологиче­ские процессы высту­пают как материаль­ный носитель.

об интегральном образе как продукте пережитых доминант, то есть как продукте субъективного отражения объективного взаимоотношения организма со средой, явилось принципиальным в решении психофизиологиче­ской проблемы (А. А. Ухтомский). Важный шаг в ее раз­витии был сделан П. К. Анохиным (1968) в его концепции функциональных систем, способствовавшей установле­нию концептуальной связи физиологии и психологии. Здесь рассматривается организация физиологических процессов в системе, которая является внутренним отра­жением внешней среды, что уже само по себе относится к

категории психического. Значит, системные процессы поведенческого акта —

это информационные процессы, для которых физиологические процессы высту­пают как материальный носитель.

Идея динамического единства физиологического и психического успешно раз­вивается в борьбе с дуалистическими представлениями психофизического парал­лелизма. Д. И. Дубровский (1980) утверждает, что психический образ и его нейро-динамический эквивалент не только одновременные явления, но и составляют не­раздельную целостность.

Однако остается главная трудность, заключающаяся в невозможности тракто­вать результаты психологического анализа физиологическим языком, а психоло­гические феномены — на основе чисто физиологических закономерностей. Это становится архисложпым для конкретного психофизиологического исследова­ния, поскольку никакое совпадение психических феноменов и мозговых процес­сов проблемы не решает. Процессы восприятия, мышления, сознания нетождест­венны мозговым процессам и не могут быть исчерпывающе описаны понятиями физиологии.

Это разные формы движения материи, а значит, существенно важна проблема поиска содержательных переходов между ними.

Огромный фактический материал о поведении животных и человека не про­двинул проблему соотношения психики и материи, пока она решалась исходя из представления о психике как о духовном, наджизненном начале, реализующемся в поведении, движении по принципу «извне — внутрь». Иные возможности воз­никли па основе теории отражения, представляющей психику как свойство живой высокоорганизованной материи отражать своими состояниями независимо от них существующую действительность. Психическое закономерно возникает на определенной ступени развития жизни, то есть усложняющиеся условия ставят организм перед необходимостью отражения объективной действительности в ви­де ощущений и восприятий, ведущих к ее осознанию. Противоположность между субъективным и объективным не изначальна, не абсолютна, она порождается раз­витием определенных форм отражения, и это раздвоение мира — свойство только сознательной деятельности человека (А. Н. Леонтьев, 1975). По мнению Л. С. Вы­готского (1956), ценность учения о доминанте в том, что она отвечает на основной вопрос: как формируется единство и целостность поведения; что превращает сум­му отдельных реакций в целенаправленные поведенческие акты с новыми, ранее неведомыми свойствами.

Доминирующая констелляция на уровне коры мозга способна создавать реф­лекторную систему, действующую как целое во всех ее двигательных и вегетатив­ных проявлениях. Головной мозг А. А. Ухтомский определял как удивительный аппарат, представляющий собой множество переменных, калейдоскопически сме­няющих друг друга органов предупредительного восприятия, предвкушения и про­ектирования среды.

Таким образом, доминанта проявляется в психической деятелыюсти, причем не только внешней, предметно развернутой, но и внутренней. Психическое со­стояние и процессы «опредмечиваются» как интегральные образы, в основе кото­рых лежат корковые доминанты. Последние то активно действуют в поле созна­ния, то переходят в сферу неосознанного, где сохраняются в открытой форме как следы прошлой деятелыюсти. Такие доминанты могут либо поочередно «выплы­вать» в ноле ясного внимания, либо вступать в конфликт, и тогда «душевная жизнь будет борьбою вытесняющих друг друга несогласных доминант». Всякое понятие и представление, всякое индивидуальное психическое содержание есть след о пережитой некогда доминанте. Этот след, а иногда и вся доминанта в иол-пом ее выражении вплоть до эмоциональных состояний и вегетативных сдвигов воспроизводится адекватным сигналом. Эти явления лежат в основе механизмов воспоминания и мышления.

Из процессов, протекающих па любом из уровней сенсорных систем, не выво­дятся такие особенности сенсорных образов, как предметность, проецируемость и т. д. Публичная наблюдаемость является существенным отличием физических явлений от психических. Однако что считать наблюдаемостью? Если реакции от­дельных нейронов еще не позволяют давать однозначную интерпретацию процес­сов отражения, то представление о дистрибутивном характере описания сенсор­ных сигналов в активности многих нейронов или их совокупностей сегодня уже позволяет предполагать принципиальную возможность такого наблюдения.

Если иод предметом физиологии понимать функции и процессы, осуществ­ляющиеся в различных живых системах, то с полным основанием можно утверж­дать, что в головном мозге не существует таких нейродииамических процессов, которые были бы принципиально недоступны физиологическим исследованиям. Вся история физиологии XX в. являет собой убедительный пример того, как мозг — материальный субстрат управления поведением — становился предметом непосредственного физиологического анализа. Особенно впечатляющими явля­ются успехи нейрофизиологии мозга, которая пе только позволила попять многие интимные механизмы его работы, по и выработала новую систему знаний, позво­ливших в значительной мере преодолеть кастовую замкнутость отдельных физио­логических школ и направлений.

Логика наших рассуждений приводит пас к необходимости поиска на этом пу­ти концептуальной связи между физиологическими механизмами работы мозга и психическими процессами, определяющими целенаправленный характер цело­стного поведения. П. В. Симонов (1980) считает, что такая общая концептуальная платформа содержится в самом учении И. П. Павлова о высшей нервной деятель­ности: «Наука о высшей нервной деятелыюсти не есть ни физиология, ни психо­логия в традиционном их понимании, ее нельзя однозначно отнести ни к биологи­ческим, ни к социальным паукам, ибо она включает в себя элементы всех этих от­раслей знания»¹. Процессы отражения и деятелыюсти можно рассматривать в различных аспектах: со стороны нейрофизиологических, материальных меха­пизмов этих процессов или со стороны содержания, значения, их отношения к от­ражаемым объектам внешнего мира и потребностям субъекта, то есть как психи­ческое, субъективное.

Психика — это свой­ство высокоразвитого мозга воссоздавать внутренний образ дей­ствительности, кото­рый воспринимается как нечто отдельное от субьекта. Это ин­формация, составляю­щая содержание опре­деленным образом организованных моз­говых процессов.

А. М. Иваницкип (1984) полагает, что познание механизмов психики — это изучение того, как па основе изучения мозговых механизмов, их интеграции воз­никает новое качество в виде психики. Под психикой по­нимается свойство высокоразвитого мозга воссоздавать внутренний образ действительности, который восприни­мается как нечто отдельное от субъекта. Эти авторы пола­гают, что основным путем для решения проблемы соот­ношения мозга и психики является исследование, которое строится на параллельном изучении физиологических и психологических показателей в одном эксперименте. А отношения между психикой и мозговыми процессами имеют свою аналогию в соотношении информации и ее носителя. Тогда психика — это информация, составляю­щая содержание определенным образом организованных мозговых процессов (А. М. Иваницкий, 1986). При таком определении, естествен­но, возникает вопрос о поиске, подборе тех нервных процессов, которые имеют определяющее значение. Исходя из системного подхода решение, возможно, сле­дует искать на пути сопоставления психических явлений пе с отдельными нерв­ными процессами, а с их организацией, с их системой.

Явления, составляющие нейрофизиологический код, и информация, непо­средственно содержащаяся в этом коде, обладают определенным сходством внут­ренней организации. Поэтому задача состоит в понимании внутреннего смысла изучаемого явления, раскрытии информационного содержания мозговых процес­сов, обеспечивающих психическую функцию. Примером оригинального подхода к изучению нейрофизиологических основ психической деятельности человека, являются исследования Н. П. Бехтеревой (1980). Разработка методических иод-ходов к долгосрочной регистрации многих нейрофизиологических показателей, в том числе и импульсной активности нейронов мозга бодрствующего человека обеспечила доступ к изучению нейронных коррелятов мыслительной деятельно­сти. У людей при восприятии, удержании в памяти и произнесении слов структуры импульсных реакций нейронных популяций, отражающих акустические и смы­словые характеристики слова, могут формироваться в мозговых образованиях, причастных к организации движения. Н. П. Бехтерева пишет: «Обнаруженные и исследованные нами паттерны — местные, привязанные к структуре тончайшие нейрофизиологические корреляты психической деятельности или, точнее, нейро­физиологическое выражение декодирования, детерминирования в значительной степени памятью, обучением, определяющими наряду с врожденными морфоло­гическими характеристиками свойство структуры в той же структуре. Это та ней-родипамика (или ее часть), возникновение которой находится в прямой зависи­мости от участия структуры в обеспечении психической деятельности».

Мышление человека как высшая форма оперирования информацией стало предметом целенаправленного нейрофизиологического исследования. Огромная информационная емкость человеческого мозга определяется количеством нерв-пых клеток, количеством связей между нервными клетками, полифупкциональ­иостыо популяций и отдельных нервных клеток, обучаемостью мозга и динамич­ностью механизмов, лежащих в основе всех видов его деятелыюсти (Н. П. Бехте­рева и др., 1985).

Основной задачей психофизиологии является объяснение специфических особенностей психических процессов на основе механизмов деятелыюсти моз­га. Ведется поиск концептуальной связи между физиологическими механизмами работы мозга и психическими процессами, определяющими целенаправленный характер поведения человека. Под психикой понимается свойство высокооргани­зованного мозга воссоздавать внутренний образ действительности, который вос­принимается как нечто отдельное от субъекта. Психика — это информация, со­ставляющая содержание организованных мозговых процессов.

Основные потребности человека (биологические, социальные и идеальные) имеют глубокие филогенетические корпи. В аналогичном плане рассматривается феномен межполушарной функциональной асимметрии мозга человека, которая проявляется в различии мозговых операций, выполняемых каждым полушарием. С этим связывают также индивидуальные типологические особенности человече­ской психики. Структурной основой сложных форм поведения и психики высту­пают ассоциативные области пеокортекса, имеющие отношение к развитию наи­более отвлеченных и обобщенных форм человеческих восприятий и действий, а также к анализу и синтезу раздражений, связанных с речевой деятельностью.

Помимо абстрактного (словесно-логического) существует эмоциональное (на­глядно-действенное) мышление, понимаемое как свернутое (сокращенное) дейст­вие. В механизмах речепродукции и речевосириятия участвуют кортикальные формации прежде всего левого полушария, стриопаллидарные и таламические системы мозга.

На протяжении цикла сон—бодрствование мозг человека непрерывно работа­ет, периоды парадоксального (быстрого) сна заполнены сновидениями, отражаю­щими имеющиеся у субъекта проблемы. Материалом сновидений является нако­пленный жизненный опыт. Велико диагностическое значение сновидений. Гипноз как одна из форм внушения является своеобразным состоянием бодрствования человека с повышенной тревожностью и снижением волевых свойств личности.

Специфическая деятельность человека-оператора по управлению технически­ми средствами зависит в первую очередь от способности прогнозировать вероят­ный исход своих действий и соответственно вероятность появления тех или иных событий. Успех такой деятелыюсти также тесно связан с уровнем мотивации и психофизиологической напряженности оператора.

Контрольные вопросы

1. Что такое психофизический параллелизм?

2. Соотношение понятий «психические процессы» и «информация».

3. Мышление человека.

4. Что такое наука о высшей нервной деятелыюсти?

5. Монизм психического и физиологического в поведении человека.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

\

Функциональная структура поведенческого акта

Наиболее важным эвеном в системе адаптивных свойств организма и в динамике эволюционных преобразований поведения является способность к формирова­нию планов, программ поведения. Разработка принципиальных подходов к изуче­нию программирующей функции мозга является одной из основных задач физио­логии высшей нервной деятельности.

Любая поведенческая программа должна строиться по крайней мере на трех основных детерминантах: 1) до­минирующей мотива­ции; 2) прошлом жиз­ненном опыте (долго­временная память); 3) оценке текущей си­туации и удержании ее в кратковременной па­мяти.

Моделирование потребного будущего — высшее отражение активности мозга, который сталкивается с динамически переменчивой ситуацией, ставящей его пе­ред необходимостью выработки свойств вероятностного прогнозирования.

Программа поведенческого акта — это модель того, что произойдет с организмом в будущем, ее можно рас­сматривать как формирование логики, алгоритма, функ­циональной структуры предстоящего поведенческого акта.

Такая функциональная структура опирается на про­шлый жизненный опыт, записанный в памяти с вероят­ностью, равной единице, и актуальное настоящее, куда входит не только изменчивая окружающая среда, но и организм с его потребностями. В результате планируется будущий поведенческий акт, в котором организм должен с той или иной вероятностью предвидеть возможные из­менения в непредсказуемо изменчивой среде. Значит, в составе вероятностного прогнозирования находится предвосхищение будущего, основанного на структуре прошлого опыта и информации о наличной ситуации. С расширением среды оби­тания и рецептивных сфер животного неопределенность окружающей среды для организма возрастает как в динамике филогенетической эволюции, так и в инди­видуальном развитии. Чем больше развита способность к вероятностному про­гнозированию, тем больше шансы особи па выживание.

Любая поведенческая программа должна строиться но крайней мере на трех основных детерминантах:

• доминирующей мотивации;

• прошлом жизненном опыте (долговременная память);

• оценке текущей ситуации и удержании ее в кратковременной памяти. Доминирующая мотивация. В основе любого акта жизнедеятельности лежит

определенная биологическая, а для человека прежде всего социальная потреб­ность. Вызвав избирательную активацию определенных мозговых аппаратов, она приводит к созданию доминирующей мотивации. Последняя является первич­ным системообразующим фактором, который определяет доминирующую систе­му (констелляцию) связанных между собой центров, временно определяющую характер ответных реакций организма на внешние и внутренние воздействия. Эта доминирующая центральная констелляция создает скрытую готовность организ­ма к определенному виду деятелыюсти при одновременном подавлении посто­ронних рефлекторных актов. В каждый момент времени доминирующей стано­вится та мотивация, в основе которой лежит наиболее важная потребность.

Доминирующая мотивация как первичный системообразующий фактор опре­деляет все последующие этапы мозговой деятелыюсти. Специфика биологиче­ских мотиваций определяет характер и «химический статус» внутрицентральпой интеграции и набор вовлекаемых мозговых аппаратов. В качестве полезного ре­зультата определенного поведенческого акта выступает удовлетворение потреб­ности, приводящее к снижению уровня мотивации. При этом надо иметь в виду, что в итоге реализации той или иной поведенческой программы организм может и пе достигнуть полезного результата. Самый смысл вероятностного прогнозирова­ния сводится к определенному выбору (принятие решения) в альтернативной си­туации наиболее вероятной поведенческой программы (гипотезы). Если нет аль­тернативы, то и пет необходимости принимать решение, а значит, отпадает нужда в предварительном программировании. И живой организм опирается па уже гото­вые (запаянные) поведенческие решения, то есть переходит иа автоматический режим управления.

Прошлый опыт, долгосрочная память. Широкий репертуар готовых функцио­нальных элементов, навыков, которые либо предопределены генетически, либо сформированы в индивидуальной жизни, но являются жесткими, стабильными, то есть приобретшими автоматизированный характер, является фундаментом для формирования сложных поведенческих программ. Они служат базой всякого це­ленаправленного поведения. На элементарном уровне поведения всякий новый условный рефлекс — это синтез ранее сформированных жестких рефлекторных актов, например ориентировочного и одного из безусловных рефлексов. При ана­лизе более сложных форм поведения его программу целесообразно рассматривать как систему сложных (иитрацеитральных) условных рефлексов.

Доминирующая мотивация извлекает из долгосрочной памяти эти готовые элементы, которые в определенных условиях могут оказаться достаточными для достижения приспособительного эффекта. Последнее может иметь место при ста­бильной неальтернативпой окружающей ситуации, которая в данный момент вре­мени обнаруживает свои жесткие связи и взаимоотношения. Вероятно, естест­венный отбор отселектировал целый ряд готовых поведенческих реакций иа конк­ретные, регулярно повторяющиеся жизненные ситуации, которые при наличии определенной биологической мотивации реализуются в поведении, пе требую­щем предваряющего программирования. Этот тип поведенческих навыков обес­печивается жесткой системой связей в пределах субстрата головного мозга.

Таким образом, естественный отбор обеспечивает организму оптимальные условия встречи с жизненно важными факторами вероятностно организованной среды. Эта закономерность совершенствуется не только в динамике филогенеза, но и иа ранних этапах индивидуального развития. Генетически предопределенная гетерохроппость созревания основных мозговых систем обусловлена временной потребностью их включения в целостную поведенческую реакцию. Более того, мозг на ранних стадиях онтогенеза обладает чрезвычайно высокой запечатляемо-стью к биологически значимым факторам среды. Последнее обеспечивает ши­рокий набор жестких поведенческих навыков, которые накапливаются в памяти взрослого организма и являются непременным арсеналом для формирования иа их базе более сложных поведенческих актов.

Оценка текущей ситуации и краткосрочная память. Для адекватного поведе­ния организму необходимо следующее:

• оценить собственную схему тела, вписанного в окружающую среду;

• извлечь биологически полезную информацию из этой среды;

• описать структуру среды как закон связей между ее наиболее существенными переменными;

• определить ведущее кинематическое звено для реализации предстоящего по­веденческого акта.

Доминирующая мотивация превращает реальную среду в актуальную. Актив-пая природа процесса восприятия осуществляется в пределах целостной сенсор­ной функции мозга и состоит из двух операций:

• обнаружения и кодирования;

• распознавания и декодирования.

Высший уровень сенсорной интеграции завершается формированием образа среды, оценкой взаимоотношений биологически значимых признаков, то есть фор­мированием структуры среды, логики ее построения, конструкции и закономер­ностей их изменений. Животные могут выполнять поведенческий акт в новой об­становке па основе оперирования эмпирически уловленными законами, лежащими в основе структуры среды. Это свойство, лежащее в основе элементарной рассу­дочной деятелыюсти животных, претерпевает прогрессивное развитие в эволю­ции и достигает наивысшего совершенства у высших приматов и человека.

Организм стремится к оптимизации вероятности встречи с биологически зна­чимыми предметами и явлениями окружающего мира. Организм извлекает ин­формацию, то есть упорядоченность для формирования логики своего поведения. Во всех этих процессах существенная роль отводится краткосрочной памяти, ко­торая необходима для удержания в следах образа окружающей среды и удержа­ния программы предстоящего поведенческого акта вплоть до его полной реализа­ции.

Нейродинамическая конструкция поведенческого акта. Таким образом, в ос­нове организации целенаправленного поведенческого акта находится домини­рующая мотивация (рис. 109), которая:

1. определяет набор готовых, извлеченных из долговременной памяти поведен­ческих реакций;

2. формирует из реальной окружающей среды актуальное экстраиерсональное пространство с учетом системы схемы тела и сигнально значимых компонен­тов среды.

Последние, оцениваемые организмом в их взаимоотношениях и динамике пре­образований, являются базой для оценки вероятностной структуры среды. Наря­ду с этим из долговременной памяти (генетической и онтогенетической), состав­ляющей основу жизненного опыта, извлекаются уже готовые функциональные блоки (элементы) или гипотезы. Вероятностная структура среды определяет сте­пень актуальности той или иной гипотезы, на основе чего и выдвигается програм-

ма поведенческого акта. В ней отражены взаимоотношения и динамика вовле­чения различных функциональных блоков. Иными словами, отдельные частные

Частные поведенческие гипотезы (тактики) в со­ответствии с вероятно­стной структурой среды образуют новую нейро-динамическую систе­му — программу, кото­рая должна

удерживаться в кратко­срочной памяти вплоть до полной реализации поведенческого акта.

поведенческие гипотезы (тактики) в соответствии с веро­ятностной структурой среды образуют новую нейродина-мическую систему — программу, которая должна удержи­ваться в краткосрочной памяти вплоть до полной реали­зации поведенческого акта.

Вероятностные программы формируют команды, то есть актуализируют в строго временной зависимости ряд гипотез, в результате чего совершается действие, которое может привести к получению или отсутствию результата (удовлетворения потребности). Достижение полезного результата сопровождается стиранием данной програм­мы из краткосрочной памяти или переводом ее в долго­срочную память, а эффективность действия оценивается по степени выраженно­сти положительных эмоций. Последние как свидетельство успеха действия могут привести к изменению мотивации. Система эмоций — единственная организация, способная осуществлять оценку степени релевантности действий организма в со­ответствии с доминирующей мотивацией и прогнозируемой вероятностью ее удов­летворения.

В случае же отсутствия результата могут включаться различные мозговые механизмы.

При наличии высокой мотивации и при отсутствии результата программа остается в краткосрочной памяти и действие может быть повторено.

Отрицательные эмоции, сигнализирующие о неуспехе действия, могут приве­сти к изменению самой мотивации (при ее недостаточной интенсивности).

Если же мотивация оказывается стойкой, перестраивается сама программа действия, то есть выдвигаются новые гипотезы, между которыми устанавливают­ся новые законы связей, формируется новая функциональная структура.

Таким образом, степень адекватности поведенческой программы определяется знаком и степенью выраженности эмоционального статуса, который сопровожда­ет ее реализацию.

Успех действия непременно сопровождается положительной эмоцией, которая служит важным фактором для закрепления нового поведенческого решения в он­тогенетической (долговременной) памяти.

Оглавление

Предисловие 5

От автора ■ ⁶

Глава 1. Методология изучения высшей нервной деятельности 7