Военная проза 60-80-х гг.
Юрий Бондырев, Василь Быков, Григорий Бакланов, Константин Воробьев, Вяч. Кондратьев, Васильев; Ю. Друнина, С. Орлов, Б. Слуцкий.
Основные черты военной прозы:
Это 3 этап развития военной прозы. В литературу вошли поэты и прозаики военного поколения, война для них совпала с моментом становления личности и стала основным фактором этого становления. Этот момент был для них и очень трагическим, и очень ярким («Я только раз бывала в рукопашной»). Это воспоминания и о потерях, и о самопожертвовании, подвиге и высоком смысле жизни. Война для них стала мерилом жизненных ценностей.
Особенности:
Усиление трагического начала. Литература разрабатывает очень острые коллизии трагического свойства. «Батальоны просят огня».
«Дегероизация» подвига – снижение пафоса при изображении героических событий, когда подвиг обрисовывают в очень приземленном духе, а не поэтизированном. Когда это героическое по своей сути действие вовсе не выглядит героическим внешне, а связано, наоборот, со сниженными деталями: грязью, кровью, болью. «Дожить до рассвета» Василь Быков.
Трансформация образа врага. На предыдущих этапах враг осмысливался как некая темная сила, которая рисовалась однозначно черной краской, без психологических подходов. Немец не воспринимался как человек. Это было естественно для тех лет. В 60-е гг. наступает момент для более аналитического осмысления образа врага. Появляется мотив «и немец тоже человек». Самый яркий пример - повесть Вяч. Кондратьева «Сашка».
Смещение, трансформация конфликта. Раньше – конфликт именно военного плана: свои – чужие. В 60-х – 70-х конфликт приобретает нравственные очертания, конфликт «в своем окопе» между людьми разных нравственных позиций. Василий Быков – повесть «Круглянский мост».
Расширение тематического диапазона. В 40-е гг. были темы, которые писатели предпочитали не затрагивать по соображениям этического характера. Например, трагедия ребенка на войне. Эта тема появляется в 60-е гг., еще появляется тема судьбы женщины на войне. В 70-е гг. появляются произведения, посвященные именно женщине на войне («А зори здесь тихие» Васильев, «У войны не женское лицо»).
Развитие темы преступления и наказания. Под преступлением здесь понимается предательство. Адамович «Каратели», В. Распутин «Живи и помни» - наиболее психологично.
Лекция 11 (27.04.2012)
Военная проза 80-х – 90-х гг.
Это период кризиса для военной прозы, причины:
изменилось само отношение в Великой Отечественной Войне в обществе: прежде она воспринималась как нечто святое, не ставились под сомнение ее цели и смысл; сейчас с гласностью пошла целая волна «ченухи» о ВОВ, в том числе печаталась масса статей, дискриминирующих героев войны, но потом выяснялось, что это неправда. Появлялись публикации, что в самом начале войны виноват не Гитлер, а Сталин, хотя это и абсурд («Ледокол» А. Суворова). В результате в общественном сознании возникла «смердяковская» идея – война была бессмысленной, не стоило противостоять Гитлеру, мы бы жили лучше, если бы не стали сопротивляться немцам. Но потом эта волна стала спадать.
распались дружеские взаимоотношения писателей-фронтовиков. Раньше это было фронтовое братство, объединенное общим мировосприятием. В начале 90-х они разошлись в своих политических убеждениях и даже стали врагами (Быков и Бондырев). Сама тема войны продолжала обсуждаться, но это была совершенно другая военная проза.
К этому периоду относится публикация романа Вас. Гроссмана «Жизнь и судьба» 88 г. Написан был еще в 60-е, но тогда не опубликовал его, даже не пытался. Объяснял это тем, что он не уверен в концепции этого романа, и у него зыбкая почва под ногами: нет уверенности, что он прав. В конце 80-х этот роман оказался актуальным, был воспринят на ура.
Концепция войны в романе:
Произведение построено на антитезе свобода – рабство. Для автора жизнь – свободный поток, а судьба – жесткие рельсы. Согласно его концепции, люди, которые идут защищать свою страну, субъективно идут воевать за свою свободу. («Свободы хочу – за нее и воюю»). Но объективно получается наоборот: люди отвоевывают для себя не свободу, а рабство. Потому что победа нашей страны в этой войне означает победу Сталина, а он – символ деспотизма, тирании. С этой точки зрения, Гроссман приравнивает значение репрессий 37 г. и победу в Сталинградской битве, потому что и то, и другое – это торжество Сталина.
В своем романе автор подчеркивает родство между советской и фашистской идеологиями, подчеркивается сходство характеров Сталина и Гитлера. Сходство систем строится на том, что та и другая системы тоталитарны – значит, существует какой-то механизм страха (репрессии), второй признак – антисемитизм.
Он говорит, что обе системы – две формы одной сущности. Но есть различия: гитлеровская система строилась на превосходстве одной нации, а сталинская – на превосходстве одного класса (пролетариата) над другими. Значит, это сходные формы двух разных сущностей.
Виктор Астафьев «Прокляты и убиты» 94 г.
Концептуальная идея заключается в том, что война – это жестокое испытание, посланное нашему народу грех атеизма. Носителем этого греха является советское государство. Отсюда вывод: защищать такое государство – значит, идти против христианской совести. Для русской литературы это беспрецедентная идея, такой антитезы между патриотизмом и христианской идеей никогда не возникало.
Композиционно роман состоит из 2-х частей. 1 посвящена жизни героев в запасном полку, когда они еще не на войне, только готовятся к отправке на фронт. Образ жизни в запасном полку ассоциируется для Астафьева и его героев с образом ада: здесь царит абсолютная вражда между людьми, так как каждый думает только о том, как бы отхватить лишний кусок и оттолкнуть другого, воровство и доносительство. Ни у кого нет никаких мыслей о войне как о защите Родины. Самые близкие герои автору воспринимают свое пребывание в этом полку как кару божью.
Композиционный центр 1 части – сцена суда над дезертирами. Братья Снегиревы уходят из полка в село к матери, это недалеко. Уходят на 1 день, потом возвращаются. Они попадают за это под трибунал, их приговаривают к расстрелу. Астафьев подробно описывает сцену суда, которая проникнута идеей, что для власти любой обычный человек, простой солдат – заранее враг, отсюда и такой исход суда. Эта ситуация осмысливается не как трагедия для всех участников. У него командиры и комиссары – нелюди, абсолютное зло.
2 часть посвящена форсированию Днепра. Тех, кто только что прибыл на фронт, посылают на другой участок Днепра, чтобы отвлечь на себя противника: используют как пушечное мясо, посылают на гибель. Провожают их на фронт со словами: «Идите и умрите за Сталина». И они действительно вынуждены умирать. Астафьев подчеркивает, что этих молодых солдат фактически насильно гонят защищать чужое для них государство. Они не видят для себя никакого смысла в том, чтобы гибнуть, и показано это как насилие со стороны власти над человеком. («Батальоны просят огня» - тематически аналогичная ситуация, но противоположная по идее. Для Бондарева герои гибнут из-за обстоятельств, но это не ставит под сомнение цель самой войны и необходимость защищать свою Родину, у Астафьева - наоборот). В тексте Астафьева говорится, что преступно защищать советского учителя, советского юриста и т.п.
Антитеза между советской и немецкой армией. Советская – неорганизованность, глупость, необдуманность, немецкая – все наоборот.
Астафьев получил премию за роман от правительства Германии. Когда он умер, ни один из фронтовиков и его бывших друзей не пришел на его похороны.
У обоих этих романов есть общая идея: трагической ошибкой было защищать Советский Союз и сталинскую систему. При этом в обоих случаях авторы обходят вопрос альтернативы – что тогда стоило делать?
Александр Межеров – стих. «Мне в атаках не надобно слова вперед».
Кризисы основных литературных потоков на рубеже 80-х – 90-х гг.
Происходит из-за изменений в системе государства.
Официозная литература: причины распада.
Этот литературный поток основывался только на идеологии, особо эстетических ценностей он не нес.
Военная проза: выше см.
Новомировское направление: был настроен против культа личности, против Сталина, защищал права человека, к 80-м гг. уже защищает западные либеральные ценности, приоритет личности над государством. В 60-е гг. это было оппозиционной идеей, а на рубеже 80 – 90 эти идеи легли в основу как раз государственной идеологии Горбачева, а затем Ельцина. Это направление из оппозиции перешло в официоз. У этого направления была разработана своя эстетика иносказания, потому что существовала цензура. Когда же цензура почти исчезла, эта поэтика потеряла всякий смысл. Стало можно говорить все прямо. А когда все говорится прямо, это уже не художественный образ, а публицистика. Новомировское направление и перешло в публицистику, а в художественном смысле не смогло сказать ничего нового.
Деревенская проза: в своей идеологии основывается на молодогвардейских идеях, почвеннических. Выступает против культа сытости, просвещенного мещанства, американизма духа. В 80-х-90-х эти явления не только не исчезли, но достигли вершины. Поэтому не могло стать официальным направлением. Погубила отсутствие идеала. Им было прошлое, а не будущее, писатели все острее осознавали его невозвратимость. Появлялись отдельные произведения, но таких идейно-тематических потоков больше не существовало.
Их кризис вызвал некий вакуум в литературном процессе, который тут же был заполнен «возвращенной» литературой. Это произведения, которые ранее не были доступны массовому читателю.
1 волна возвращенной литературы – период Оттепели. Тогда были напечатаны произведения некоторых классиков: Достоевский, Лесков, Бунин эмигрантского периода, стали заново издавать Есенина. Основная масса – писатели, репрессированные в 30-е гг. (Веселый, Корнилов, Бабель).
2 волна – рубеж 80-х – 90-х гг. Напечатаны были «Несвоевременные мысли» Горького, «Мы» Замятина, «Доктор Живаго» Пастернака, романы Солженицына, А. Зиновьева, эмигрантские произведения (2 и 3 волны).
Роль и место возвращенной литературы:
Место: Она двояко ориентирована: произведение написано в 1 период, а опубликовано в другой. Создается ситуация, что произведение отразило мировосприятие человека, который жил и писал раньше, а повлияло на мировосприятие современного человека. Произведение становится фактом литературы и того периода, когда оно написано, и того периода, когда оно прочитано. Логично предположить, что социальная проблематика произведения не будет уже такой актуальной, но в данном случае получается иначе: эти произведения легли на очень подготовленную почву, оказались очень ожидаемыми и были ярко восприняты.
Роль: Прежде всего – идеологическая. Это был очень мощный удар по социалистической системе, потому что почти все произведения имели в себе нечто такое, что с негативным знаком показывало социальную систему, было направлено против нее. В конце 80-х вся эта литература хлынула на читателя, это был концентрированный удар очень мощной идеологической силы. Она сыграла очень большую роль (может быть, главную) в разрушении социалистической системы. «Слово может разрушить бетон» - Солженицын. Зиновьев – «Мы целились в коммунизм, но попали в Россию» - разрушилась не только система, но и в принципе страна.
Поток возвращенной литературы был с 88 по 93-94 гг.
После этого – постмодернизм, поэтический авангард, современная антиутопия, сюрреализм, «другая» проза – неореализм – «чернуха».
К концу 90-х гг. эти современные литературные течения начали себя исчерпывать, их место стал занимать новый психологический реализм, возрождающий традиции реализма 19 в., 60-х гг. – именно критического реализма с установкой на исследование общества (Варламов, Бородин, Поляков, Иванов).
Лекция 12 (04.05.2012)