5.2. Совесть как смыслообразующий фактор человеческого существования

На протяжении всей истории человеческого общества философская мысль постоянно обращалась к вопросам смысла и счастья человеческого бытия, пы­талась обосновать необходимость и закономерность определенного образа жизни. Вместе с развитием общества изменялся и сам человек, но неизменным оставалось его желание построить свою жизнь так, чтобы она приносила наиболь­шее удовлетворение, была наполнена высшим смыслом, то есть, чтобы процесс жизнедеятельности представлял собой воплощение подлинного блага. Проблема поиска человеком смысла жизни тесно связана с феноменом совести. Именно голос совести требует от человека жить плодотворно, разви­ваться полно и гармонично, стать тем, чем он потенциально является.

Неотъемлемым условием полноты самореализации личности является ос­мысленное построение ею своего жизненного пути во исполнение сокровенных целей и жизненных ценностей. Многочисленные социально-философские и психологические исследова­ния свидетельствуют о том, что потребность в определении смысла жизни – это не какая-то «прихоть» особых рефлексирующих субъектов, а одна из самых насущных потребностей личности. «Человек – единственное животное, для кото­рого собственное существование составляет проблему, которую он должен раз­решить и которой он не может избежать,» – драматически заметил Эрих Фромм.

Традиционная для русского сознания моральность с ее многосторонними и многотрудными поисками абсолютного добра и духовного смысла во всем, что затрагивает основы бытия и человеческого существования в мире, в полной мере обнаруживает себя и в отношении к смыслу жизни, к счастью – несчастью. Тема смысла жизни в русской философии XIX – XX веков всегда была в центре внимания. Свой основной труд видный русский философ Е.Н.Трубецкой так и назвал: «Смысл жизни». Он считал, что в человеке посто­янно идет борьба, спор смысла и бессмыслицы. Ничто не может остановить че­ловечество в искании смысла жизни. Так понимаемый «с-мысл» есть логически необходимое предположение и искомое всякой мысли. «Смысл» есть общезна­чимое мысленное содержание, или общезначимая мысль, которая составляет для всякой мысли искомое. Именно суд совести, по мнению Е.Н.Трубецкого, свидетельствует о том, что в человеке есть «неистребимое вле­чение к смыслу вопреки превозмогающей силе бессмыслицы» [Трубецкой, 2004, с. 36]. Русский философ обращал внимание на то, что именно «со-весть» о должном, восстающая против суеты является проявлением присущего человеку «со-зна­ния» жизненного смысла. Это – сознание о какой-то безусловной правде, кото­рая должна осуществляться в жизни вопреки царствующей в ней неправде. Анализируя формальные признаки совести, Трубецкой пришел к выводу, что над нашей мыслью есть безусловная мысль, которая и представляет собой ис­комый нами смысл. Так же как есть безусловная истина о сущем, существует и безусловная правда о должном, безусловная правда о цели, к которой направ­ляется всякая жизнь. Эта «цель – правда» и есть тот «с-мысл» жизни, та безус­ловная о ней мысль, которая должна в ней осуществляться. Голос совести пред­ставляет собой отклик сознания на запрос, истекающий из самой глубины жиз­ненного стремления. Вся наша жизнь, как считал Е.Н.Трубецкой, есть стремле­ние к цели, и строится она в расчете на какую-то безусловную цель. «Свидетель­ство совести говорит нам о том, что эта цель, ради которой стоит жить, есть не­которая объективная правда, безусловная и всеобщая, которая бесконечно воз­вышается над всякими субъективными желаниями и мнениями».

Большой вклад в разработку проблемы смысла жизни внесли другие вид­ные представители русской философии ХIХ – ХХ вв. – Н.А.Бердяев и П.А.Флоренский. Проблема смысла жизни рассматривалась ими в контексте универсальных мировоззренческих принципов. В философии Н.А.Бердяева смысл жизни сводился к свободному творчеству человека в различных сферах бытия. Это творчество истинно свободно, когда человек соединен с Богом, когда при­рода его обожена. Человек становится подлинно свободен лишь тогда, когда постигает смысл бытия и в своей жизни следует космическим законам, выра­жающим абсолютные принципы мироздания [Фролов, 1996]. Таким образом, смысл жизни человека состоял для Н.А. Бердяева в том, чтобы всеми силами способ­ствовать совершенствованию своей природы и окружающего мира, одухотворе­нию материи, а искание смысла жизни и истины уже сами по себе могут при­дать жизни смысл [Бердяев, 1990].

Постижение человеком смысла бытия, осознание себя активным деятелем мироздания, принятие ответственности за свои поступки, как считал П.А.Флоренский, возможно в полной мере в том случае, если сердце и душа че­ловека наполнены любовью, открывающей ему души людей, смысл бытия и ис­тинный путь жизни. Только человек, соединенный с Богом, способен добрым, светлым и любящим сердцем постичь законы мироздания как свои и жить по этим законам. П.А.Флоренский также отмечал роль совести в обретении чело­веком смысла бытия. Именно совесть, по его мнению, дает свободу, необходимую человеку для того, чтобы подняться на высочайший уровень ду­ховности и постигнуть смысл жизни.

В советский период проблема смысла жизни неоднократно становилась пред­метом рассмотрения отечественных философов, но различные ее аспекты освещались неравномерно. Наиболее полно она была рассмотрена на уровне чело­века как родового субъекта, а также на уровне класса как реализатора историче­ской необходимости. Определенное внимание уделялось и проблеме смысла жизни отдельного человека, однако были выделены и проанализированы не все стороны этого многогранного явления. В работах советских этиков 60 – 70-х го­дов проблема смысла жизни в основном решалась в соответствии с социали­стической логикой развития общества. Борьба за лучшее будущее выступала в качестве ведущего мотива, реализация которого должна была привести к сча­стью. Некоторые исследователи выдвигали идею исторической относительно­сти смысла жизни каждым конкретным поколением людей. Для рабочего класса, по мнению О.П.Целиковой, проблема смысла жизни выступала как про­блема его исторической миссии – революционного преобразования капитали­стического строя в социалистический. Для социализма она во многом была проблемой всестороннего гармоничного развития человека. Не­смотря на такое категорическое утверждение относительно миссии рабочего класса, положение о соотнесении смысла жизни человека с определенными за­дачами эпохи не вызывает сомнения. При рассмотрении смысла жизни отдель­ного человека можно выделить по крайней мере три аспекта: нормативный, как некоторая модель «должного» смысла жизни индивида, которая выводится из общих идейных философско-мировоззренческой сис­темы, в особенности из понимания сущности человека и соответствующих этой сущности форм самоосуществления человека в мире; реальный, действительный смысл жизни той или иной личности – объек­тивная направленность ее общественной жизнедеятельности; субъективный, осознаваемый конкретным индивидом смысл своей жизни как предельное целевое образование, отвечающее на вопрос, для чего жи­вет данный человек. Следует отметить, что именно этот, тре­тий, субъективно-личностный аспект смысложизненной рефлексии как формы представленности смысла жизни во внутреннем мире субъекта, был недостаточно разработан в отечественной научной литературе. А.Н. Леонтьевым была введена категория личного смысла (1977 г.), которая была в дальнейшем разработана в работах А.Г.Асмолова (1984 г.) Личностный смысл, с точки зрения А.Г.Асмолова, будучи одним из ключевых моментов динамики сознатель­ных процессов, представляет собой «индивидуализированное отражение действительности, выражающее отношение личности к тем объектам, ради которых развертывается ее деятельность и общение». Самые различные проявления культуры и общественных отношений, усваиваемые субъектом в процессе интериоризации, могут приобрести для него личностный смысл, стать «значением для – меня». Личностный смысл входит в со­держание образа Я, рассматриваемое как условие самореализации дейст­вующего субъекта. В свою очередь, смысл Я является элемен­том самосознания, содержащим когнитивный, эмоциональный и поведен­чески-мотивационный аспекты, и связан с активностью личности.

В исследованиях Л.С.Выготского, С.Л.Рубинштейна, А.Н.Леонтьева, А.В.Запорожца были обозначены свойства смысловых образований, их отличия от сферы значений, знаний и умений человека. Во-первых, отмечалось, что смы­словые образования существуют не только в осознаваемой, но часто и в неосоз­наваемой форме, образуя, по выражению Л.С.Выготского, «утаенный» план соз­нания. Во-вторых, смыслы не поддаются прямому произвольному контролю и чисто словесным, вербальным воздействиям. «Личность не учат, личность воспитывают», - подчеркивал А.Н.Леонтьев. В-третьих, смыслы не имеют своего «надиндивидуального», «непсихологического» существования. Они не существуют сами по себе как мир значений и культуры, представляю­щий нечто объективное, заданное. В-четвертых, смысловые образования не мо­гут быть поняты и исследованы вне их деятельного, жизненного контекста. Смысловые образования, по мнению Б.С.Братуся, являются основными консти­туирующими единицами нравственного сознания личности. Они создают об­раз, эскиз будущего, той перспективы развития личности, которая не вытекает прямо из наличной, сегодняшней ситуации. Ведь будущее есть главное звено движения личности, без предположения которого нельзя объяснить ни реаль­ного хода развития человека, ни его бесконечных потенциальных возможно­стей. Смысловые образования являются основой этого возможного будущего, которое определяет настоящее, сегодняшнюю деятельность человека.

В то же время следует отметить, что психология, изучая смысловые обра­зования личности, ограничивается рассмотрением потребностей и мотивов, почти не касаясь регулятивных механизмов, действующих на протяжении дли­тельного времени, а иногда и всей жизни личности. Неразработанность на психологическом и социально-психологическом уровнях проблематики смысла жизни оставляет открытыми некоторые важные вопросы: феноменология смысла жизни в психике личности; становление смысложизненных представлений в процессе социализации и пути их целена­правленного формирования; последующие трансформации смысла жизни на разных этапах жизненного пути личности; взаимозависимость личностных ха­рактеристик и смысла жизни; возможность адекватного объективного и субъек­тивного познания смысла жизни и применимость критерия истины вообще по отношению к такому объекту, как смысл жизни. Нельзя не отме­тить, что определение понятия «смысл жизни», одного из основополагающих в философии, отсутствует в пятитомной «Философской энциклопедии» и в «Философском энциклопедическом словаре» 1997 года. Поня­тие жизни толкуется в указанных изданиях лишь как биологический феномен. И только в «Философском словаре» 1986 года понятие «смысл жизни» определя­ется «как регулятивное понятие, присущее всякой развитой мировоззренческой системе, которое оправдывает свойственные этой системе моральные нормы и ценности и показывает, во имя чего необходима предписываемая ими деятель­ность». В монографии киевских авторов «Жизненный путь личности» смысл жизни определяется как самое обобщенное смысловое образование системы личностного целепола­гания. По мнению авторов, оно может быть представлено во внутреннем мире индивида в различном виде, притом не обязательно явно, в виде некоторой жизненной концепции или даже развернутой «философии жизни», но в форме неотчуждаемой от личности внутренней веры в те или иные ценности, состав­ляющей смысловой стержень жизни личности и отличающей цельное внутрен­нее бытие от рассеянного существования. В современных учебниках по этике смысл жизни трактуется как направленность жизнедея­тельности человека, реализуемая в нравственных ценностях, которые творятся человеком. В психологии давно неопровержимо доказана нетождественность моти­вов осознаваемых и реально действующих, наличие целого ряда неосознавае­мых личностью социальных установок и защитных механизмов сознания, не допускающих, то ли из-за личной, то ли из-за общественной неприемлемости, осознания тех или иных мотивов, движущих поведение индивида. Вопрос о том, является ли смысл жизни рационализацией реально осуществляемой на­правленности жизненного пути или, напротив, жизненный путь целиком и пол­ностью направляется сознательно избираемым смыслом жизни; что первично: реальная жизнедеятельность для формирования смысла жизни или, напротив, эта жизнедеятельность формируется сознательно принимаемым жизненными целями – является принципиальным для выявления роли совести в определении человеком смысла жизни.

В этике исследования проблематики смысла жизни часто безоговорочно отождествляются с сознательно формулируемыми человеком жизненными уст­ремлениями. В результате создается впечатление, что основополагающие смыс­ложизненные ориентации личность избирает с помощью логического анализа, взвешивая все «за» и «против», анализируя соответствие той или иной возмож­ной модели жизненного пути сути человеческого бытия в мире, измеряя его мерками этических категорий. Если это верно, то лишь для узкого круга людей, отличающихся высоким уровнем рефлексивности и интравертным типом лич­ности. В этом случае формирование смысложизненных установок было бы де­лом совсем несложным: достаточно было бы убедить человека вести иной образ жизни. Но часто человек, даже убедившись в несостоятельности своей жизни, оказывается не в состоянии изменить свой внутренний мир, и особенно глу­бинные установки, к которым относятся и смысложизненные. Следует отметить, что началом сознательного смысложизненного опреде­ления практически все исследователи единодушно считают подростковый и юношеский возраст, когда происходит формирование самосознания в целом. Вопрос о смысле жизни зарождается вначале в виде расплывчатой мечты и вы­растает до конкретных вопросов о своей жизненной перспективе, будущем са­моопределении, жизненном идеале и так далее. Смысложизненные размышле­ния в юности всегда направлены в будущее, на познание своего жизненного предназначения. А ответ на основной смысложизненный вопрос «для чего я живу?» обычно рассматривается на уровне конкретных жизненных планов, в которых личность предполагает осуществить себя. Более того, в этом возрасте вопрос о смысле жизни (для чего?) обычно не дифференцируется от представ­лений о жизненных целях (что делать?).

Юность часто считают самым лучшим временем человеческой жизни. Однако, как показывают исследования динамики смыслоощущения, в возрасте до 25 лет наблюдается самая низкая удовлетворенность смыслом своей жизни. И это понятно, поскольку период проб и ошибок, поиска себя и своего места в жизни связан и с отрицательными эмоциями, состоянием неопределенности и неуверенности в себе. Поиск смысла жизни напрямую свя­зан с ценностными ориентациями, поскольку именно сознательно принимаемые ценностные ориентации могут стать действительно смысложизненными, приоб­рести во внутреннем мире личности статус аксиом и постоянно направлять жизнь человека. И здесь опять мы выходим на проблему совести. Вспомним Сократа, который говорил о «демоне» совести и утверждал, что ему с детства сопутствовал некий ангел-хранитель – внутренний голос, предостерегавший его от совершения некоторых поступков. Сократ доверял этому голосу и всегда следовал его указаниям. Принято считать, что в данном случае речь идет о го­лосе совести. Сократ придавал первостепенное значение внутренней обосно­ванности поступков, стремился жить в согласии с самим собой. Это стремле­ние к самоидентичности прежде всего обнаружилось в выборе жизненного пути. Однако до тех пор, пока жизнь протекает относительно спокойно, смыс­ложизненные ориентации редко становятся предметом анализа. Поэтому именно экстремальные, часто на грани жизни и смерти ситуации, не оставляю­щие времени на размышление, проявляют «момент истины». В такие моменты становится ясен действительный, а не воображаемый смысл жизни, свободный от чужих оценок и защитных мотивов самопознания. Чистота и успокоение со­вести достигаются лишь в практической деятельности, когда исправление оши­бок и недостатков, устранение зла и утверждение добра приводит к морально-психологической разрядке, снятию тревожного напряжения. Нравственное бла­гополучие личности – существенная предпосылка и компонент счастья, а сча­стье – высшая степень удовлетворенности человека всей своей жизнедеятельно­стью или ее отдельными моментами на основе самореализации личных по­требностей и способностей, интересов, желаний и идеалов. Его нельзя сводить лишь к внешнему и внутреннему комфорту, поскольку оно немыслимо без борьбы и страданий, самоограничения и самоопределения во имя общественно и личностно значимых целей. В этическом плане, по мнению Д.С.Шимановского, счастье выступает как интегральное положительное отно­шение субъекта к своей нравственной деятельности на основе собственного по­нимания смысла жизни, переживаемое в виде оптимистического умонастрое­ния, наслаждения полнотой своего бытия, гармонией общего и личного блага. Таким образом, сознание выполненного долга, чувство моральной удовлетво­ренности собой, самоуважение являются важными субъективными условиями и элементами личного счастья. Смысложизненная определенность необходима человеку для ощущения прочности, устойчивости и направленности жизни, придания ей цельности во времени и разнообразных проявлениях. «Для сохра­нения душевного равновесия, - писал создатель теории стресса Г.Селье, - чело­веку нужна какая-то цель в жизни, которую он считает высокой, и гордость, что он трудится ради ее осуществления» [Селье, 1979, с. 84]. Утрата же человеком смысла жизни разрушает его личность, вызывает специфический тип неврозов, называемых в психиатрии «экзистенциальными фрустрациями», составляю­щими, по подсчету некоторых психологов, значительную часть всех неврозов.

Во второй половине ХХ века на Западе широкое распространение полу­чила созданная В.Франклом практика логотерапии или экзистенциального ана­лиза, представляющая собой сложную систему философских, психологических и медицинских воззрений на природу и сущность человека, механизмы разви­тия личности. В нее вошли три составные части: учение о стремлении к смыслу, учение о смысле жизни и учение о свободе воли. Свою теорию В.Франкл по­строил на убеждении, что фундаментальной потребностью человека является потребность в смысле жизни. Потеря человеком смысла жизни есть своего рода душевное заболевание – «экзистенциальный вакуум». Многолетние наблюдения и клинические исследования убедили В.Франкла в том, что экзистенциальный вакуум порождает специфические «ноогенные неврозы». Смысл жизни, по убеждению В.Франкла, нельзя сообщить человеку, каждый должен найти его сам в любой ситуации. С помощью диалога можно побудить человека к открытию уникального личного смысла жизни. Человек не изобретает смысл жизни, а на­ходит его в мире, в объективной действительности. Именно поэтому смысл жизни выступает для человека как императив, требующий своей реализации. Важно отметить, что в психологической структуре личности Франкл выделял особое, «ноэтическое измерение», в котором локализованы смыслы. Основной тезис концепции В.Франкла гласит: жизнь человека не может лишиться смысла ни при каких обстоятельствах; смысл жизни всегда может быть найден. Че­ловек свободен найти и реализовать смысл жизни, даже если его свобода за­метно ограничена объективными обстоятельствами. Очень верна и актуальна, на наш взгляд, мысль В.Франкла о том, что если человек не знает, что ему нужно и что он должен, он, в конечном счете, утрачивает и представ­ление о том, что он хочет сам. Тогда человек начинает хотеть того же, что и другие, то есть становится конформистом, или начинает делать то, что другие хотят от него, а это приводит к тоталитаризму. Дифференциация в индивидуальном сознании представлений о том, что человеку нужно (чего он хочет) и того, что он должен, подтверждает, на наш взгляд, правомерность выделения Я-желаемого и Я-идеального, отличных от Я-нормативного (того, что требует от человека общество). В то же время эта мысль В.Франкла подтверждает наше предположение о том, что если у человека не сформированы Я-желаемое и Я-идеальное, то Я-реальное будет ориентироваться, в первую очередь, на чувство страха. Одной из причин, порождающей чувство смыслоутраты, В.Франкл справедливо считал забвение традиций. Воспитание, как считает В.Франкл, должно быть воспитанием ответственности. А быть от­ветственным – значит быть селективным, быть избирательным. Воспитание должно не только передавать знания, но и оттачивать совесть так, чтобы чело­веку хватило чуткости расслышать требование, содержащееся в каждой отдель­ной ситуации. В работе В.Франкла «Человек в поисках смысла» читаем: «В век, когда десять заповедей, по-видимому, уже потеряли для многих свою силу, человек должен быть приготовлен к тому, чтобы воспринять 10000 заповедей, заключенных в 10000 ситуациях, с которыми его сталкивает жизнь. Тогда не только сама эта жизнь будет казаться ему осмысленной (а осмысленной – значит заполненной делами), но и сам он приобретет иммунитет против конформизма и тоталитаризма – этих двух следствий экзистенциального вакуума. Ведь только бодрствующая совесть дает человеку способность сопротивляться, не подда­ваться конформизму и не склоняться перед тоталитаризмом». Это и есть, на наш взгляд, реализация принципа согласия с действительностью, провозглашаемого реалистической этикой. В.Франкл был убежден, что Гитлер никогда не стал бы тем, чем он стал, если бы не подавил в себе голос совести.

Совесть, для В.Франкла, это – орган смысла, поскольку она направляет человека и помогает обнаружить тот единственный и уникальный смысл, кото­рый кроется в любой ситуации. Задача совести – открыть человеку «то, что надо», которое не познаваемо рационально, а лишь постижимо интуи­тивно. И интуитивное достижение этого результата обеспечивается совестью. Совесть помогает человеку найти даже такой смысл, который противоречит сложившимся ценностям, когда эти ценности уже не отвечают быстро изме­няющимся ситуациям. Именно так, по В.Франклу, зарождаются новые ценности. «Уникальный смысл сегодня –это универсальная ценность завтра» – отмечал В.Франкл. Согласно В.Франклу, быть человеком – значит выходить за пределы самого себя, всегда быть направленным на что-то или на кого-то, отдаваться делу, которому себя посвятил, человеку, которого любишь, или богу, которому себя посвяща­ешь. Таким образом, сущность человеческого существования заключена в его самотрансценденции. Человек является человеком настолько, на­сколько он как духовное существо выходит за пределы своего телесного и ду­шевного бытия. В своем учении В.Франкл провозглашал следующий тезис: «Я не только поступаю в соответствии с тем, что я есть, но и становлюсь в соответст­вии с тем, как я поступаю».

3. СОВЕСТЬ КАК СРЕДСТВО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ

Нравственное формирование личности – процесс, включающий в себя множество компонентов, главным из которых является осознанное отношение к необходимости нравственного совершенствования, приобретению и разви­тию навыков достойного и уважительного отношения к людям.

Решающую роль в развитии личности играет совесть. Она активизирует нравственную жизнь человека, является важным «механизмом» утверждения добра и справедливости. Совесть говорит человеку, как ему следует поступать, чтобы исполнить должное в каждой конкретной си­туации. «Сила» и «громкость» голоса совести у всех людей разная. У одних со­весть находится в зачаточном состоянии, и ее голоса часто не слышно. У других, наоборот, встречается крайне «болезненная» совесть и человек постоянно чувст­вует себя виноватым.

В философской и социологической литературе «совесть» традиционно трактуется как способность личности осуществлять нравственный самокон­троль, самостоятельно формулировать для себя нравственные обязанности, требовать от себя их выполнения. Этическая теория обычно разграничивает две сферы отношений в мо­рально-нравственной регуляции человеческого поведения: с одной стороны, мораль, как регуляцию поведения посредством строго фиксированных норм внешнего психологического принуждения и контроля, общественного мнения, с другой – нравственность как сферу внутренней свободы, самоуправления и творчества личности, которая сама принимает нравственные решения и берет на себя ответственность за их последствия. Чем меньше внешних запретов, тем важнее индивидуальный самоконтроль и тем выше ответственность личности за свои решения. Человек должен учиться точнее определять свои чувства, пред­видеть последствия своих поступков, жертвовать преходящими, временными интересами во имя более важных. Это повышает значение его нравственного выбора, так как его решение, как правило, затрагивает и других людей. Чтобы овладеть азами нравственности, необходимо мыслить альтерна­тивно, дихотомически: добро или зло, хорошо или плохо. Не усвоив элемен­тарных норм нравственности, человек едва ли станет нравственным. Но часто даже нравственно зрелый человек не может однозначно ответить на невинный вопрос ребенка – хорошо это или плохо? Потому что одно и то же действие можно по-разному оценить в зависимости от ситуации, ее последствий, моти­вов и многого другого. Нравственность не сводится к системе запретов и пред­писаний. Каковы бы ни были источники моральных норм и правил, нравствен­ное решение и связанный с ним риск и ответственность могут быть только ин­дивидуальными. Отсюда проистекает сложность морального выбора, оценки и самооценки. При отсутствии нравственной рефлексии жесткая система мораль­ных принципов легко вырождается в примитивное морализирование. И тогда человек начинает требовать соблюдения принципов морали от других, но не от себя, в то время как истинно нравственный человек беспощадно требователен к себе и снисходителен, терпим к другим. Автономная мораль переносит мо­ральное решение внутрь личности.

Вначале подросток осознает относитель­ность и условность нравственных правил и требует их логического обоснова­ния. Затем релятивизм сменяется признанием существования неко­торого высшего закона, выражающего интересы большинства. Лишь после этого формируются устойчивые моральные принципы, соблюдение которых обеспе­чивается собственной совестью, безотносительно к внешним обстоя­тельствам. Таким образом, формирование нравственного сознания личности вплотную связано с развитием ее самосознания и самоконтроля. Высшей фор­мой способ­ности личности к моральному самоконтролю и одной из сторон ее самосозна­ния и является совесть. Но для того, чтобы понять, как совесть влияет на разви­тие нравственного сознания личности стоит, на наш взгляд, рассмот­реть про­цесс формирования чувства совести. Современные психологи нередко придерживаются следующей схемы раз­вития в человеке внутренних регулятивных механизмов. У человека, как и у его животных предков, имеется довольно развитое чувство страха. В человеческой жизни это чувство играет неоднозначную роль. С одной стороны, страх «сигнализирует» об опасности, помогает мобилизоваться. А с другой стороны, страх часто мешает адекватно оценить ту или иную ситуацию («у страха глаза велики»). Порой он парализует волю и мешает активным действиям в случае их необходимости. Интересно отметить утверждение некоторых современных ав­торов о том, что совесть – это подсознательный страх, который является стрес­сорной реакцией. Этот страх возникает как при сознании реальной опасности, так и в процессе принятия решений [Моисеева, 1995]. Еще Платон связывал совесть с чувством страха. Считается, что страх в про­цессе культурного развития человечества становится предпосылкой для форми­рования «первичного» компонента морали – стыда. Страх перед природными сти­хиями превращается в боязнь позора, осуждения со стороны общественного мнения.

Стыд, как отмечал В.С.Соловьев, означает порицание всего того, что считается недолжным, дурным и на этой основе формируется представление о нравственно должном, добром. Стыд – это тревога за свою репутацию. Он возникает тогда, когда человек чувствует, что не отвечает ожиданиям окружающих, что он в чем-то слабее других. Озабо­ченность же человека по поводу личных качеств, за которые от чувствует себя полностью ответственным, выражается в чувстве вины. Традиционно стыд рас­сматривается как ориентация на внешнюю оценку, а вина как ориентация на самооценку. Часто вину определяют как стыд перед самим собой. В то же время можно встретить утверждение о том, что и совесть является «стыдом перед самим собой». Совесть как бы отождествляется с чувством вины. Это, на наш взгляд, не правомерно, поскольку совесть, в отли­чие от чувства вины, действует не только ретроспективно, в форме угрызения совести, что близко чувству вины, но и прогностически, предупреждая человека о моральной опасности, что чувству вины не присуще.

Следует отметить, что противопоставление стыда и вины нашло свое от­ражение при различении двух типов культур – «культур стыда» и «культур вины». В «культурах стыда» главным механизмом социального контроля явля­ется стыд, и люди ориентируются, в первую очередь, на оценку со стороны дру­гих людей. Основным мотивом поведения в таких культурах является подража­ние лучшим и соперничество. В «культурах вины» на первый план выступает внутренняя система ценно­стей: «суд совести», не зависящий от «суда толпы». Здесь решающее значение придается индивидуальной совести, которая предполагает интериоризацию че­ловеком каких-то универсальных норм. Эта типология неоднократно применя­лась при сравнении европейских культур с восточными. Например, грекам была присуща «культура стыда». Боязнь стыда, страх показаться глупым или смеш­ным оказывались важнейшими мотивами, определявшими поведение древнего грека в обществе. Другой стороной было стремление к первенству, к тому, чтобы стать лучшим среди многих. В героическую эпоху эта соревнователь­ность ограничивалась сферой воинской доблести. В дальнейшем она распро­странилась и на другие сферы жизни, прежде всего на спорт [Петривняя, Кирилина, 1996].

Но стыд и вина еще не есть совесть. Только на очень высокой ступени ис­торического развития формируется личность, способная ориентировать свое поведение изнутри, равняясь на усвоенные ею принципы и нормы. Лишь тогда появляется категория совести как внутренней моральной инстанции, осуществ­ляющей суд над человеком, включая не только его поступки, но и его помыслы. Понятие обязанности как чего-то внешне принудительного перерастает в поня­тие долга как внутреннего императива, а идеал родовой или сословной чести уступает место понятию индивидуального достоинства. Та­ким образом, налицо целый ряд: страх- стыд- вина- совесть, в которых каждое звено возникает на основе предыдущего и означает дальнейшую функциональ­ную дифференциацию механизмов социального контроля и мотивов индивиду­ального поведения. Страх, стыд и вина выступают не только как эмоциональ­ные переживания, но и используются при выделении определенных этапов ис­торического развития, в ходе которого социальное поведение становится более осознанным и индивидуальным. Данная тетрада: страх – стыд – вина – совесть отражает, на наш взгляд, ряд: 1) Я-реальное, которое без образов Я-нормативного, Я-желаемого и Я-идеального ведет себя под воздействием страха; 2) Я-нормативное – ориентированное на чувство стыда; 3) Я-желаемое – ориентированное на чувство вины, стыда перед самим собой; 4) Я-идеальное (и неосознаваемое трансцендентное), связанное с чувством совести.

По мнению некоторых исследователей, противопоставление стыда и вины в зарубежной психологии было первоначально связано с проведенным З.Фрейдом разграничением «Я-идеала» и «Сверх-Я»: стыд появляется, когда чело­век не может выполнить положительную программу деятельности, воплощен­ную в его «Я-идеале», а вина – когда он нарушает запреты, воплощенные в «Сверх-Я». Несогласие между требованиями совести («Сверх-Я») и действиями Я ощущается в чувстве вины. Эта интерпретация стыда и вины отличается от нашей, согласно которой, стыд проявляется как противоречие между Я-реальным и Я-нормативным, а чувство вины связано с Я-желаемым, в то время как Я-идеальное проявляется в чувстве совести. Следует отметить, что в работах З.Фрейда «Я-идеал» часто употребляется как синоним «Сверх-Я». Однако некото­рые комментаторы творчества З.Фрейда считают, что следует различать «Сверх-Я» как результат изначальных раннедетских идентификаций с родителями и Я-идеал как следствие более поздних идентификаций с более широким кругом лиц. «Я-идеал» представляет моральные общественные нормы и в течение жизни может неоднократно изменяться [Фрейд, 1989]. В понятии же «Сверх-Я» у Фрейда воплощается совесть. Взаимодействие Я, Я-идеала и Сверх-Я в концепции З.Фрейда представлено в виде схемы на рис. 5.1.

Рис. 5.1. Взаимодействие Я, Я-идеала и Сверх-Я в концепции З.Фрейда

Следует отметить, в западной гуманистической психологии представление инди­вида о самом себе («Я - концепция») состоит из нескольких образов: «Реальное Я» (представление о себе в настоящем времени), «идеальное Я» (то, каким че­ловек, по его мнению, должен был бы стать, ориентируясь на моральные нормы), «динамическое Я» (то, каким субъект намерен стать), «фантастическое Я» (то, каким субъект желал бы стать, если бы это было возможно). В соответ­ствии с таким представлением о личности, суд совести – это когда «идеальное Я», сверхзадача, вечные ценности морали пронизывают всю сферу сознания и подсознания человека. Наша концепция близка к Я-концепции. Отличие состоит в том, что, по нашему мнению, Я-идеальное ориентировано не на норму, а на идеал, а в динамическом Я (у нас Я-желаемое) поставленная цель нормирует образ Я.

Движущими силами развития человеческой личности являются противоречия. Анализ нравственной сферы личности позволил сделать вывод, что движущими силами развития индивидуального нравственно­го сознания являются противоречия, возникающие между уровнями нравственного сознания. Противоречия, возникающие между Я-реальным и Я-нормативным, проявляются в чувстве стыда, противоречия между Я-реальным и Я-желаемым – в чувстве вины, а противоречия между Я-реальным и Я-идеаль­ным – в виде чувства совести. Противоречия, возникающие между уровнями индивидуального нравственного сознания, можно изобразить в виде схемы. Рис. 5.2.

Рис. 5.2. Противоречия, возникающие между уровнями индивидуального нравственного сознания

Совесть создает духовное напряжение между «идеальным Я» и «реальным Я» человека. А поскольку совесть функционирует и на уровне подсознания, то освободиться от совести невозможно даже уси­лием воли и разума. Подсознание фиксирует все грехи и преступления чело­века, его нравственные обещания и их выполнение. Совесть создает духовное напряжение между «идеальным Я» и «Я-реальным», так как контролирует под­сознательные стремления и инстинкты человека. В то же время следует отме­тить, что для Эриха Фромма «Сверх-Я» – это авторитарная совесть, лишь перво­начальная стадия в развитии совести. И хотя авторитарная совесть отличается от страха наказания и надежды на вознаграждение, предписания авторитарной совести определяются не ценностными суждениями самого человека, а исклю­чительно тем фактом, что ее повеления и запреты заданы авторитетами. Таким образом, авторитарная совесть еще во многом зависит от внешних авторитетов. В отличие от авторитарной совести, гуманистическая совесть, по мнению Э.Фромма, это не интериоризированный голос авторитета, которому человек хочет угодить и чьего неудовольствия он страшится. Это собственный голос человека, данный каждому человеческому существу и не зависимый от внешних санкций и поощрений. Гуманистическая совесть, по убеждению Э.Фромма, это голос нашего подлинного Я, требующий от нас жить плодотворно, развиваться полно и гармонично – то есть стать тем, чем мы потенциально являемся. Это страж нашей честности. Безусловно, что если у человека «громкость» и «сила» совести недостаточно велики, он часто бывает не в состоянии объективно ос­мыслить, оценить ту или иную ситуацию, найти единственно верное нравствен­ное решение. «Голос совести» – это воспитанная потребность личности соотно­сить свои действия с определенными идеями и принципами, с которыми она идентифицирует собственное Я и на котором основывается ее самоуважение. У многих людей этот голос слишком слаб, чтобы быть услышанным и указать им верный путь. Поскольку назначение совести состоит в том, чтобы быть стражем подлинного личного интереса человека, она действенна в той мере, в какой человек сохранил себя, не стал жертвой своего безразличия по отноше­нию к себе. Совесть находится во взаимодействии с плодотворностью деятель­ности человека. Чем плодотворнее он живет, тем сильнее его совесть, и тем больше она, в свою очередь, содействует плодотворности. И чем меньше чело­век реализует свои возможности, тем слабее становится его совесть. Трагизм и противоречивость человеческого существования проявляется в том, что со­весть слабее всего тогда, когда человек больше всего нуждается в ней.

В развитии у человека чувства совести можно выделить следующие условия и этапы. В человеке совесть пробуждается в шесть – семь лет, когда у него формируется потребность делать что-то для других через способ­ность к сочувствию и сопереживанию [Петривняя, 1993]. Ребенок начинает отходить от восприятия групповой морали близких и уважаемых им людей и открывается для восприятия общечеловеческой высшей морали. Усложнение внутреннего мира человека и формирование способности подняться до осознания общечело­веческих ценностей способствует развитию самосознания и морального само­контроля. В сознании человека происходит интериоризация высших моральных потребностей и ценностей, противопоставление их более низким. Поскольку совесть существует не только на уровне сознания, но и на уровне подсознания, то совесть начинает проявляться как своеобразный мо­ральный стресс. Именно подсознание не позволяет человеку освободиться от угрызений совести даже усилиями воли и разума. В сознании человека возни­кает духовное напряжение между «Я-идеальным» и «Я-реальным». Совесть кон­тролирует и умеряет подсознательные стремления и инстинкты.

Основой нравственности и, следовательно, совести человека, являются эмоции, чувства в разных сочетаниях с разумом и волей (вина, жалость, добро­желательность, ответственность, достоинство и так далее). Развитие этих ка­честв делает его свободной автономной личностью. Богатый внутренний мир и плодотворная жизнь являются необходимыми условиями доброй совести [Петривняя, 1993]. Для этого человек должен развивать в себе самокритику, самоконтроль. Приближе­ние идеалов человека к действительности и умение глубоко прочувствовать жизненные ориентиры, все это способствует появлению у человека наивысшей степени проявления совести.

Многие мыслители отмечали преобразующую роль совести в жизни чело­века. Л. Фейербах называл совесть «другим Я» человека, И. Кант говорил, что совесть – то великое, что возвышает человека над самим собой. Согласно тео­рии Зигмунда Фрейда, функцию совести в человеке выполняет «Сверх – Я», ко­торое формирует «Я – идеал». Таким образом, совесть является важнейшей по­будительной силой к нравственному совершенствованию человека. Она оцени­вает исполнение нами человеческого назначения и обладает огромной эмоцио­нальной силой, поскольку является реакцией всей нашей личности в целом. Чтобы совесть как высшее духовное качество человека могло развиваться, че­ловек должен видеть и чувствовать добрые качества в окружающих его людях. Если ребенок живет в атмосфере озлобления, лицемерия, ненависти, то он на­чинает воспринимать это как норму.

Наивысшую степень проявления совести часто называют чистой сове­стью. Большинство советских этиков видели в чистой совести ту форму совести, в которой наиболее отчетливо и ярко проявляется подлинно нравственная сущ­ность человека – человечность. А высшим мерилом чистой совести считали по­требности прогресса общества. В то же время многие западные исследователи не соглашались с той точкой зрения, что чистая со­весть является высшей формой проявления совести. Альберт Швейцер, видев­ший в морали высшую правду и целесообразность, говорил, что чистая совесть есть изобретение дьявола. Нечистая совесть, по убеждению К.Г.Юнга, может быть даром небесным, подлинной благодатью, если она выступает как высшая критичность по отношению к самому себе, поскольку самокритичность, ин­троспективная проницательность является необходимым условием постижения собственной психологии [Юнг, 1991]. Спокойной, безмятежной совесть не бывает.

Настоящую совесть, на наш взгляд, можно охарактеризовать как доб­рую совесть. Неслучайно, что русский философ И.А.Ильин видел в совести знание абсолютного добра. Добрая совесть и в добрых делах, мыслях, словах, чувствах, отношениях. Она находится в союзе с богатым внутренним миром человека. Быть добрым очень трудно. Моральная истина не дается человеку в готовом виде. Она каждый раз рождается у человека вновь, объединяя мудрость и лю­бовь к миру. На предложенный нами вопрос: «Что значит быть совестливым? « одна студентка ответила: «Совестливый человек – это человек, имеющий чувство долга перед своей судьбой» и тут же добавила, что человеку не легко жить с этим чувством. Многие студенты утверждали, что сегодня быть совестливым и нравственным невозможно, так как теперь все решают деньги. Некоторые мо­лодые люди отметили, что совесть сегодня – это «роскошь, которую могут себе позволить далеко не все». Самые категоричные заявили, что сегодня не осталось совестливых людей, потому что наличие совести зависит от условий жизни, а современная жизнь не располагает к совестливости.

Русские философы – конца XIX в. – начала ХX в. считали, что мораль­ность – это прежде всего внутренняя работа над собой. Моральным делает чело­век себя сам, причем стремление к совершенствованию заключено в нем изна­чально, хотя сила и направленность этого стремления определяется условиями его жизни.

Таким образом, совесть имеет решающее значение в развитии личности, поскольку является высшей формой способности личности к моральному самоконтролю и одной из сторон ее самосознания, а формирова­ние личности вплотную связано с развитием ее само­сознания и самоконтроля. Совесть является ведущим стимулом в нравственном поведении человека, оценивающего собственную деятельность на основе сформировавшихся у него нравственных норм и критериев. Это делает совесть важнейшим регулятором процесса формирования и развития индивидуального нравственного сознания. Соотношение различных представлений о развитии нравственной сферы личности представлено в Таблице 5.1.

Итак, в результате исследования проблемы совести и ее роли в развитии личности можно сформулировать следующее опреде­ление этого понятия: Совесть - это средство нравственного самопознания, само­контроля и са­мосовершенствования личности. Воспитанная способность человека оцени­вать свои мысли, чувства, поступки через призму добра и зла, по мерке об­щечеловеческих моральных ценностей, самостоятельно формулировать нравственные нормы и принципы и требовать от себя их исполнения. Совесть - это орган смысла, позволяющий человеку найти уникальный смысл, скрытый в любой ситуации. Совесть часто про­является как отно­шение человека к себе через противоречие с самим со­бой. Создавая духов­ное напряжение между "Я-идеальным" и "Я-реальным" совесть является важнейшей побудительной силой к нравственному совер­шенствованию личности.

Соотношение различных представлений о развитии нравственной сферы личности

Таблица 5.1.

Уровни индивиду-ального нравственного сознания	содержание уровней индивидуального нравственного сознания	развитие внутрен-них регулятивных механиз-мов	уровни развития индивидуального нравственного сознания (по Л.Коль-бергу)	уровни развития нравственности у женщин (по К.Джил-лиган)
Реальный	представления, понятия о добре и зле	страх	доконвен-циональный уровень	уровень самоозабоченности.
Норматив- ный	отношение к моральным нормам и запретам	стыд	конвенцио-нальный уровень	уровень самопожертвования
Желаемый	моральные убеждения, ценностные ориентации, определяющие направленность нравственного сознания, мотивы и побуждения, отражающие высшие потребности личности- нравственные	вина	постконвен-циональный уровень (1-я стадия)	уровень самоуважения
Идеальный	нравственные идеалы, понимание о должном, представления о смысле и целях жизни, о счастье	совесть	постконвен-циональный уровень (2-я стадия)	уровень самоуважения

Вопросы для самоконтроля и повторения

1. Каковы взгляды мыслителей на природу совести?

2. В чем заключается специфика этического подхода к пониманию совести?

3. В чем заключается специфика социологического подхода к изучению совести как социального феномена?

4. Раскройте взгляды русских философов конца ХIХ – начала ХХ века на проблемы нравственности и совести.

5. Кто является создателем логотерапии или экзистенциального ана­лиза, полу­чивших широкое распространение на Западе во второй половине ХХ века?

6. В чем заключается различие двух типов культур – «культур стыда» и «культур вины»?

7. Дайте определение понятию совесть.