Глава 1. Социология морали как отрасль социологического знания

1.1. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЗАРУБЕЖНОЙ СОЦИОЛОГИИ МОРАЛИ

Социология начала формироваться в XIX веке как «социальная физика», «социальная физиология», «социальная арифметика», то есть, подражая естественнонаучным моделям и методам познания. С тех самых пор строгость, точность, объективность, адекватность и надежность в социологическом знании измерялись тем, в какой степени социология следует идеалу естественнонаучной методологии, отождествляемой, в конечном счете, со степенью усвоения социологией измерительных и статистических процедур.

В конце ХIХ – начале ХХ в. повысился интерес западных ученых к социологии, к конкретно-научному изучению общественных явлений, к исследованию жизни общества и человека как члена общества. В этот период возникли крупные социологические школы: французская, наиболее известными представителями которой были О. Конт, Л. Леви-Брюль и Э. Дюркгейм; немецкая – М. Вебер, Г. Зиммель и др.; английская – Дж. Ст. Милль, И. Бентам и Г. Спенсер; американская – Дж. Дьюи и У. Джеймс, А. Смолл, Ч. Кули, А. Росс, У. Самнер и др. Теоретики этих школ обращали пристальное внимание на проблемы морали в социальном контексте, очерчивали круг социологических проблем морали, пытались разработать социологические методы исследования морали.

Социологические подходы к морали возникли не на пустом месте. Им предшествовала длительная историческая традиция, берущая начало чуть ли не с древнегреческой этики, в которой уже содержались блестящие догадки относительно социальной природы морали и давались достаточно четкие описания быта и нравов тогдашних обществ. Социологический подход к морали был уже известен мыслителям античности (софистам, Аристотелю и др.), которые уже в те времена отмечали социальную природу морали.

Однако если в этике древних мыслителей лишь существовали отдельные гениально угаданные элементы, не составлявшие единого теоретического целого, то в английской этике XVII в., развивавшейся под сильным влиянием материализма, а тем более в этике французских материалистов XVIII в., уже были созданы достаточно стройные модели морали. Мораль исследовалась в них, в первую очередь, как социальное явление, т.е. рассматривалась в связи с обществом, государством, общественной средой, политикой и системой хозяйства.

В середине XIX века во Франции, Англии, Германии получают развитие моральная статистика и социальная гигиена. Моральная статистика – это особое направление статистических обследований, смысл которых заключался в сборе количественных данных о моральных и интеллектуальных характеристиках различных слоев населения, преимущественно городских низов, а также об условиях их жизни и труда. С появлением моральной статистики возникла возможность дифференциации социально-статистической информации, опирающейся на достоверные количественные данные о конкретных проблемах социальной реальности. Тем самым закладывались основы для базы будущих эмпирических социологических исследований.

Представители моральной статистики, такие как А.Вагнер, А.Герри и другие, особое внимание уделяли анализу бедности как социального явления. Они исследовали различные социальные группы, относимые к бедным, в которых наблюдался высокий уровень преступности. Это давало основания исследователям ставить вопрос об улучшении условий жизни целых групп и слоев населения, которое могло бы способствовать снижению уровня и показателей их девиантного поведения.

В XIX в. на развитие социологии в широком смысле слова оказал огромное влияние марксизм. Диалектико-материалистический метод требовал видеть за идеальными явлениями, в том числе и моралью, их экономические и социальные корни, их классовую природу.

Представители западной социологии выступили с критикой традиционной теоретической этики и предложили искать решение проблем морали на основе строго фактического знания с использованием новых, эмпирических методов. Основной причиной того бедственного состояния, в которой оказалась этика на рубеже XIX – XX столетий, по их мнению, стало отсутствие проверенных опытных данных и методов эмпирических исследований.

Так, во «Введении в науку о морали», написанном еще в 1892 г., Г. Зиммель писал, что наука о морали должна давать только ее социологическое, историческое и психологическое объяснение и описание. Если этика хочет быть «позитивной наукой», она должна опираться на факты.

С критикой теоретической этики выступил и Л. Леви-Брюль, написавший книгу «Мораль и наука о нравах». Автор утверждал, что предметом научного познания являются факты и их законы; теоретическая же этика должна быть нормативной наукой, то есть устанавливать высшие цели действия и правила поведения. Действительная наука о морали может состоять лишь в анализе моральной действительности, прошлой и настоящей, а этим занимаются социология и история.

Представитель позитивизма А.Росс в книге «Критика так называемого практического познания» предлагал заменить теоретическую этику еще одним вариантом эмпирического знания: «На место теоретической этики, которая есть лишь философская моральная спекуляция, должна быть поставлена наука о моральных явлениях – этология». «Этологию» он понимал как собрание «моральных материалов», то есть установление и описание всех моральных выражений данного времени.

Идею о превращении этики из теоретической науки в чисто эмпирическую, опытную науку развивал Дж. Дьюи. Он отмечал, что ценностные суждения нужно понимать как высказывания об определенных видах человеческого поведения, а именно о реакциях на существующие ситуации и о предвидении возможных ситуаций. Так, масса энергии, потраченной на действия, определяет их ценность. Поэтому моральные суждения уже не бессмысленные выражения, а предметные высказывания. То, что составляет их содержание – виды поведения, цели и средства – может быть установлено через наблюдение и верифицировано. Так, теория оценки превращается, по Дьюи, в эмпирическую фактическую науку.

В русле позитивистской социологии вырисовывалось новое понимание этики как описательной, эмпирической науки, задача которой должна состоять в том, чтобы устанавливать, какие моральные воззрения и почему имели и имеют значение в определенной среде и в определенное время. Для решения этой задачи нужно привлекать материалы этологии, этнографии, археологии, истории культуры. При этом сбору фактического материала о нравах и быте первобытных людей, различных народов мира придавалось особое значение, поскольку он дает ключ к решению таких этических проблем, как происхождение и функционирование норм, правил, требований и запретов.

Наиболее четко тенденцию к социологизации этики выразил французский социолог Эмиль Дюркгейм (1858 – 1917). Именно он предложил термин «социология морали», провозгласил необходимость социологического обоснования морали, использования методов социологического исследования морали и пытался создать новый образ этики – эмпирической науки. Моральное сознание и нравственные отноше­ния рассматривались Э.Дюркгеймом как функция социального целого. Французский социолог счи­тал, что социология морали исследует коллективные установления, закреплен­ные в объ­ективных ценностных суждениях.

П о мнению Э.Дюркгейма, мораль неотделима от социальной солидарности, а разделение труда выполняет нравственную функцию в качестве наиболее значимой. Раскрывая проблему моральной ценности разделения труда, социолог пишет: «Благодаря ему индивид начинает сознавать свое состояние зависимости по отношению к обществу; именно от него происходят сдерживающие и ограничивающие его силы. Словом, так как разделение труда становится важным источником социальной солидарности, то оно вместе с тем становится основанием морального

Э.Дюркгейм

порядка». Эта идея взаимосвязи социальной солидарности, морали и разделения труда оказалась центральной для всей книги «О разделении общественного труда» и нашла наиболее концентрированное выражение в ее «Заключении».

Французский социолог рассматривал мораль как систему объективных правил поведения, отличительной чертой которых была их императивность, принудительность, необходимость выполнения. Основным признаком морали Э.Дюркгейм считал долг, следование которому делает человека моральным. Источником и объектом морали является общество, превосходящее индивида по своей силе и авторитету. Именно оно требует от индивида моральных качеств, особо важными среди которых, а, следовательно, обязательными компонентами морали считались готовность к самопожертвованию и личное бескорыстие. Французский социолог отмечал, что люди не могут жить вместе без взаимных соглашений и, следовательно, взаимных жертв, без того, чтобы не соединиться друг с другом сильным и продолжительным образом. Всякое общество – моральное общество.

Э.Дюркгейм трактовал мораль как реальную, действенную, практическую силу. Она оказалась таковой потому, что любые социальные решения, поступки и действия были окрашены в «моральные» тона, то есть содержали в себе важные нравственные стороны и основания. Те решения и действия были наиболее эффективными, которые затрагивали глубинные нравственные ценности общества.

Этот вывод Э.Дюркгейма имеет сегодня в высшей степени актуальное значение. Среди политиков и экономистов идут нескончаемые споры о том, что важнее и приоритетнее – политика или экономика. Но мало и редко кому приходит в голову, что любой проект, любое преобразование, любая реформа, любой закон имеют колоссальное нравственное значение. Моральные (а нередко, к сожалению, и аморальные) последствия этих шагов требуют постоянного учета и взвешивания – таков один из выводов, который можно сделать из учения Э.Дюркгейма о морали и который не потерял своего значения и по сей день.

Общество, согласно Э.Дюркгейму, должно предпринимать непрестанно усилия для того, чтобы сдерживать биологическую природу человека, вводить ее в определенные рамки с помощью морали и религии. В противном случае возникает дезинтеграция общества и индивида, то есть то, что Э.Дюркгейм определил термином «аномия». Аномия – это, прежде всего, моральный кризис, когда в результате социальных потрясений перестает нормально функционировать система общественного регулирования потребностей человека. Как следствие такого процесса, личность теряет равновесие. Создаются предпосылки для девиантного поведения.

Аномии социолог противопоставляет моральный порядок, моральное регулирование, моральный контроль, все то, что характеризует нормальное состояние общества. Э.Дюркгейм верил в возможность регулировать общественные и индивидуальные потребности с помощью морали, поскольку она выступала для него основным фактором, соединяющим человека с обществом и, наоборот, общество с индивидом. Не случайно он рассматривал мораль как основной регулятор механизма выхода общества из кризиса.

Э.Дюркгейм считал «социологию морали» «физикой обычаев»; оба термина принадлежат ему и широко употребляются его последователями. Под «физикой обычаев» так же, как и под «социологией морали», он понимал такое исследование морали, которое сходно с исследованием явлений природы; это близко к тому значению, которое Леви-Брюль вкладывал в понятие «наука об обычаях». Леви-Брюль писал: «Когда наука установит, каким образом возникла каждая обязанность совести, как она развивалась и приобретала принудительную силу, какие результаты она вызвала и какие функции она выполняет в обществе, - тогда мы будем знать, в какой мере необходимо и возможно ее изменение».

Фактически Дюркгейм преследовал две цели: разработать, во-первых, социологию морали, во-вторых, новую этическую теорию. Он писал: «Наука о морали и праве должна основываться на изучении моральных и юридических фактов. Эти факты состоят из правил поведения, предполагающих санкции. Проблемы, которые должны быть решены в таком исследовании, подразделяются на следующие: (1) как устанавливались эти правила с течением времени, то есть каковы их причины и каковы их полезные следствия; (2) какова форма их функционирования в обществе, то есть, как они применяются к индивидам». Дюркгеймовское определение морали включало все формы регуляции поведения: обычай, религию, право, моду, общественное мнение. Э.Дюркгейм счи­тал, что социология морали исследует коллективные установления, закреплен­ные в объ­ективных ценностных суждениях.

М.Вебер, в свою очередь, заложил новую методологическую парадигму, выраженную в рассмотрении этических компонентов социальных систем, роли этики в культуре, ее значения для экономического развития, приступил к сравнительному изучению религиозной этики. В своей работе "Протестантская этика и дух капитализма» М. Вебер рассматривал конкретные проблемы этики, связанные с выявлением роли моральных факторов в реальных социальных процессах. Теория М.Вебера стала первым исследованием процесса модернизации – перехода от традиционного общества к буржуазному. Именно М.Вебер доказал, что важнейшим компонентом модернизации (в том числе – индустриализации) западного общества явилась именно протестантская этика, а также, что другие виды этики, например, буддистская, исламская, конфуцианская, могут выступать тормозящим фактором модернизации. Заслуга Вебера состояла в том, что он выявил тесную связь экономического и социального развития с особенностями хозяйственной этики, менталитета и образа жизни больших социальных сообществ.

Позиция сторонников со­циологиче­ского номинализма Г.Зиммеля и М.Вебера состояла в том, что мо­ральные цен­ности являются самодостаточными и независимыми. Социаль­ный мир, по их мне­нию, есть мир ценностей, значений и радикально отличается от мира при­родного.

В западной науке о морали существуют различные «образы этики», например, метаэтика. Она была задумана ее основными представителями (основоположником Дж. Муром и современным главой Р.Хеаром) как чисто теоретическая модель этики – образ науки, в принципе не занимающейся объяснением реальных моральных поступков и явлений и не стремящейся как-либо повлиять на их изменение, а лишь анализирующей эти факты и явления в их специфическом лингвистическом инобытии. «История метаэтики убедительно показала, что этот – аналитический – вариант этики обнаружил бессодержательную формальность и теоретическую неудовлетворенность такой методологии этики, и это несмотря на то, что именно аналитическая этика занимала самые высокие теоретические позиции в иерархии современной буржуазной этики».

Наряду с такими «чисто теоретическими» вариантами этики, ставящими своей целью решение сугубо теоретических, аналитических задач, в западной этике с ХХ столетия появлялись и иные ее модели, с методами исследования во многом противоположными абстрактному «анализу», которые можно назвать эмпирическими в отличие от абстрактно- теоретических. К разновидностям зарубежных «эмпирических» методов исследования морали следует отнести, прежде всего, социологические и психологические направления в этике. Они возникли как бы в ответ на идеи «позитивистской волны» в философии конца ХIХ – начала ХХ века с ее требованиями покончить с «философскими спекуляциями», как именовались общетеоретические и мировоззренческие проблемы философии и этики, и обратиться к «фактам». Под фактами при этом понимались в первую очередь те эмпирические данные, которые являлись результатом наблюдения, поддавались описанию и опытной проверке и могли быть экспериментально проверены. Именно такие «факты о жизни и поведении людей» должны были представить социология и психология – науки, которые начали бурными темпами разрабатываться в этот период и достигли достаточного развития уже к 20-м годам ХХ столетия.

Преимущество этих наук перед абстрактно-аналитическими и формально-теоретическими направлениями западной этики состояло в том, что они пользовались методами эмпирических исследований, занимались сбором фактических данных, интенсивно вторгались в жизнь, интересовались живыми людьми, их конкретными поступками, отношениями, мотивами, оценками и идеалами. Все это сулило большее проникновение в реальные проблемы, возможность более глубокого погружения в жизнь, а значит, более достоверное знание о морали и законах человеческого поведения. Популярность и широкое распространение, надежды, интерес и доверие, которые выпали на долю эмпирического направления этики, во многом можно понять именно как реакцию на недостатки и слабости квазитеоретических, аналитических концепций в этике.

Эмпирические исследования сферы морали – различных ее сторон, аспектов, частей и форм – проводятся на Западе очень широко. Как известно, они стали использоваться для изучения моральных явлений с 20-х годов ХХ века. В этот период начали осуществляться крупномасштабные опросы, анкетирование, социологические эксперименты. Однако с тех пор конкретно-социологические исследования моральных явлений так разветвились, что понадобилась дифференциация сферы и понятия морали на отдельные части, каждая из которых стала предметом собственной социологии. Так возникли «социология личности», «социология семьи», «социология женщины», «социология воспитания», «социология труда», «социология ценностных ориентаций», «социология стилей жизни», «социология девиантного поведения», «социология насилия», «социология преступности» и т.д.

Что же помешало конструированию социологии морали и ее дальнейшей разработке? По мнению Л.В.Коноваловой, этому послужили три основные причины. «Одна из них заключается в ограниченности эмпирических методов. Ведь социология морали может изучать моральные отношения именно в том виде, в каком они сложились в обществе, исследовать реальное соотношение интересов, чувств, склонностей и обязанностей конкретных людей, не вдаваясь в их причины. Социология морали может также исследовать различные формы развития морали в разных средах, классах и обществах; она призвана описывать и фиксировать моральные воззрения, существующие в определенной среде в данное время. Но такая эмпирическая наука о морали не может, строго говоря, содержательно сравнивать различные виды морали, ибо в этом случае критерий оценки лежит в сфере теоретических рассуждений» [Коновалова, 1986, с.30].

Следует отметить, что с нашей точки зрения, социология морали хоть и является, в первую очередь, наукой эмпирической, но в качестве методологической базы она опирается на положения этики и сфера теоретических рассуждений ей не чужда.

Вторая причина, по которой социология морали не получила должного развития, согласно Л.В.Коноваловой, состоит в трудности конкретно-социологического исследования морали, проистекающей из неопределенности самого понятия морали, а также из ее специфического характера. Социология культуры, социология права, социология религии, искусства и других форм общественного сознания развивались и развиваются более быстрыми по сравнению с социологией морали темпами во многом именно потому, что они имеют свои институализированные формы. Мораль оказалась самой «неуловимой» формой социальной практики, наиболее трудно поддающейся изучению эмпирическими методами исследования. Ее слитность, неотделимость, нераздельность с самыми различными общественными явлениями, ее «растворимость» в них явились причиной тех трудностей, которые сопровождали социологию морали с самого начала ее развития.

Третья причина состояла в том, что создатели социологии морали неверно определили ее статус. Примерно к середине 30-х годов была четко осознана неправомерность попыток заменить социологией морали этику и свести всю проблематику этики к социологии. Было общепризнанно, что социология морали является лишь составной частью этики, то есть вместо позитивистской установки рассматривать этику как часть социологии возобладала точка зрения, согласно которой этика должна быть «дополнена» социологией морали, «социологизирована» с целью придания ей фактологического основания и обогащения ее эмпирической базы [Коновалова, 1986].

Хочется отметить, что проблема определения статуса социологии морали до сих пор еще не решена окончательно. В то же время в современной зарубежной и отечественной науке социология морали чаще всего рассматривается именно как отрасль социологии, а не как часть этики.

В западной социологии критического толка в 60-е годы буржуазное общество стало именоваться «пермиссивным обществом» (т.е. разрешающим, дозволяющим все и всяческие нарушения моральных норм).

Подробную характеристику морали современного буржуазного общества дал американский социолог П.Холландер. Его работа «Советское и американское общество. Сравнительный анализ» почти целиком посвящена сопоставлению моральных ценностей этих обществ. Открыто выраженной американской ценностью, пишет он, является «равенство возможностей». В буржуазном мире существуют все возможности для райской жизни, а если кто-то не достиг ее, значит, виноват сам.

В основе этого утверждения лежат два тесно связанных принципа субъективно-идеалистической морали: упор на индивида и индивидуализм и перенесение морали из сферы социальных отношений в область личных усилий человека. По мнению П. Холландера, главными целями, к которым следует стремиться, являются: успех, богатство, власть, популярность.

Для выяснения оценки различных видов аморального поведения в Англии в 70-х годах прошлого века были проведены два исследования. Одно из них было осуществлено Институтом Гэллапа по заказу телевизионной компании Эй-би-си. Прямая цель состояла в выяснении отношения телезрителей в возрасте 16 лет к различным телевизионным программам, но в ходе исследования задавались вопросы о моральных проблемах. Было опрошено свыше 2 тыс. юных телезрителей, причем им были даны краткие списки достаточно распространенных аморальных действий и был задан вопрос, одобряют они их или нет.

Второе исследование, проведенное под руководством английскиого социопсихолога Д.Райт было, посвящено изучению соотношения моральных и религиозных убеждений людей, в частности, вопросу зависимости моральных мнений и оценок людей от религиозной веры. Было отобрано около 2 тыс. учащихся грамматических школ – юношей и девушек в возрасте 17–18 лет (в этом возрасте в основном уже складываются моральные принципы людей). Опрошенным был дан список, включавший насколько видов поведения, и их попросили ответить, является ли каждый их них «всегда плохим», «обычно плохим, но иногда простительным» или «никогда не плохим (всегда хорошим)».

Вот некоторые данные, полученные в результате первого исследования (см. табл. 1.1).

Как видно из таблицы, наибольшее неодобрение вызвали аморальные действия, указанные в пунктах 1,2 ,4 и 5 и касающиеся личной честности и порядочности. Явно асоциальные действия (пункты 3 и 6) вызвали меньшее единодушие в их осуждении. Женщины менее терпимы как к первым, как и ко вторым видам действий.

По данным второго исследования, картина морального убеждения более дифференцирована (табл. 1.2.).